Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 191

— То есть Игорь не желал обращать внимание на ваши предупреждения?

— Не то чтобы прямо уж не желал. Тут другое. Он к тому времени с Олей уже сошелся. Дочка это Рябова. Ничего, хорошая девочка. Тихая, скромная. Так вот, я думаю, из-за нее больше. Наверное, думал, что если с отцом поссорится, то он как-то на дочь может повлиять. Не разрешит им встречаться, или еще что. Поэтому и продолжал контакты эти. Вот и доконтактировались. Оба в могилке лежат. Она, Оля-то, тоже ведь недолго совсем после Игоря прожила. Таблеток наглоталась, да и следом за ним отправилась. Вот оно к чему, воровство-то, приводит. Никому от них проку не бывает, от денег-то этих, ворованных.

— Да, действительно. Итоги печальные.

— И еще какие печальные, — вновь с горечью произнесла Прыгунова и Гурову показалось, что она вот-вот разрыдается.

— У Игоря были близкие друзья? — поспешил он сменить тему. — Такие, с которыми он мог бы поговорить по душам, поделиться наболевшим?

— Друзья? — задумалась Лидия Николаевна. — Не знаю. Разве что Славик. Это одноклассник его. Со школы еще дружат. С ним — да, с ним он и после школы общался, и когда в университет поступил. Только в последнее время виделись они, по-моему, не так часто. Беззаботное время кончилось, нужно было как-то устраиваться в жизни, приобретать профессию. У каждого было много своих дел, так что на общение времени почти не оставалось.

— А отец? С ним Игорь делился своими сокровенными мыслями?

— Муж у меня давно умер. Игорек еще в школе учился. А теперь вот и он… Никого у меня не осталось.

— Так, значит, Игорь окончил университет? — спросил Лев. — Ему легко давалась учеба?

— Да, университет. Не знаю, легко ли оно ему давалось, но плохих отметок у Игоря никогда не было. Ни в школьные годы, ни в студенческие. Он понимал, что всего в жизни ему придется добиваться самому, поэтому и старался. Без образования сейчас далеко не уйдешь. А Игорь — способный, умный мальчик. Он это понимал, поэтому и старался. Учился, работал, всего добивался сам. И на предприятие хорошее устроился, должность хорошую получил. Только палка о двух концах оказалась…

Поняв, что Лидия Николаевна сообщила все, что ей было известно о «контактах» сына с Дмитрием Рябовым, Гуров попрощался и покинул квартиру в старой пятиэтажке.

Несмотря на то что их разговор не стал кладезем в плане информативности, определенные данные, подтверждающие его предположения, Гуров получил.

Прыгунова прямо указывала на то, что причиной всех несчастий, произошедших с ее сыном, она видит Рябова. А значит, ее рассказ можно считать еще одним косвенным подтверждением того, что убийство в СИЗО произошло по инициативе чиновника из Министерства обороны. Правда, сказанное Лидией Николаевной не давало никаких «наводок» на то, чьим заказом могло стать его собственное убийство, но зато после общения с ней Лев мог с уверенностью утверждать, кто совершенно точно не мог быть заказчиком. Принимая во внимание, что из родственников у Игоря оставалась только мама, а с единственным близким другом он общался лишь от случая к случаю, с этой стороны «мстителей» ожидать, скорее всего, не стоило.

«Значит, в том, что касается убийства самого Рябова, основной линией остается профессиональная деятельность, — думал полковник, садясь за руль, чтобы ехать в Управление. — Если Рябов прикрывал Прыгунова, вполне естественно, что был кто-то, прикрывающий самого Рябова. И прикрывающий, разумеется, не безвозмездно. Тот факт, что чиновника устранили не сразу, а спустя почти два месяца после того, как был убит Прыгунов, тоже наверняка не случаен. Вполне возможно, изначально убирать Рябова никто не планировал. Но, расстроенный смертью дочери, он мог сделать какую-то ошибку, и его покровители увидели в этом для себя опасность. Довольно интересно было бы выяснить, что же там могло произойти, в этих закулисных кулуарах. Хотя не факт, что выяснить это удастся. Даже в том случае, если получится вычислить заказчика убийства Дмитрия Рябова».

Едва лишь Гуров выехал со двора старой пятиэтажки, как у него зазвонил телефон.

— Лев Иванович? — донесся из трубки сухо-официальный голос Орлова. — Почему вас нет на рабочем месте? Кажется, рабочий день еще не закончился? Почему вас приходится искать?

— Я занимаюсь проверкой фактов по самоубийству Дмитрия Рябова, выполняю ваше поручение, — в тон ему ответил Гуров. — Сейчас как раз еду в Управление. Буду на месте через полчаса.

— Когда приедете, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

— Слушаюсь.

Слушая короткие гудки в трубке, Лев находился в полном недоумении. Он уже и не помнил, когда в последний раз генерал Орлов обращался к нему на «вы». И теперь, проносясь по вечерним магистралям, терялся в догадках, что мог означать этот загадочный разговор. Может, он где-нибудь напортачил? Да вроде нет. Или все гораздо проще? Может, генерал просто в тот момент был не один, вот и давил на официоз?

Но шестое чувство говорило, что причина не в этом. Что-то подсказывало опытному полковнику, что приглашение в кабинет вызвано именно некой претензией к расследованию, пока ему еще не известной, но от этого не менее неприятной.

Подъехав к Управлению, Гуров быстро поднялся на второй этаж и через несколько минут уже входил в знакомое просторное помещение с огромным столом для совещаний.

— Так, значит, сегодня вы занимались проверкой фактов по самоубийству Дмитрия Рябова? — зловеще-спокойно проговорил генерал, даже не предложив ему сесть. — По-видимому, именно в связи с этой проверкой вы в разгар рабочего дня отвлекали от исполнения должностных обязанностей майора Жилятина. Именно эта проверка побудила вас неизвестно зачем ехать в изолятор и выяснять подробности самоубийства Игоря Прыгунова, никакого отношения к делу, порученному лично вам, не имеющие. Что ж, надеюсь, столь тщательно проведенная вами проверка оказалась успешной. Доложите о результатах.

Каменное, без малейшего намека на выражение лицо Орлова не сулило ничего хорошего. Но Гуров, умевший неплохо разбираться в настроениях родного начальства, сразу понял, что в данном случае генерал не является главным инициатором претензии. Скорее всего, причина этого внепаланового «разноса» — очередной вопрос «сверху».

Еще в самом начале расследования ему недвусмысленно дали понять, что затягивать его не стоит. Обстоятельства дела очевидны, и дознание по нему — не больше чем пустая формальность. Она необходима лишь для того, чтобы соблюсти процедуру, предусмотренную законодательством.

И теперь, когда «контрольные сроки», по-видимому, прошли, а дело все еще не было закрыто, генералу Орлову, похоже, выразили недовольство.

— Результаты следующие, — набрав воздуху в грудь, заговорил Лев. — При осмотре могилы на Троекуровском кладбище, где обнаружен труп Дмитрия Рябова, было установлено, что труп этот лежит в положении, неестественном для человека, упавшего замертво с пулей в голове. В частности, человеку в бессознательном состоянии, как правило, не удается упасть на землю, держа руки строго по швам. Кроме этого, были обнаружены характерные следы на могильной насыпи, свидетельствующие о том, что тело затаскивали на нее волоком. Помимо этого, сравнительная экспертиза подписи на паспорте Дмитрия Рябова и росписей на документах, подтверждающих приобретение травматического пистолета, показала, что подписывали эти документы разные люди. Что же касается изолятора…

Но генералу, по-видимому, было достаточно и сказанного. Во все время этого «доклада» нервно крутивший в руках авторучку, он наконец в сердцах бросил ее на стол и воскликнул:

— Черт! Ты хоть понимаешь, что ты со мной сейчас делаешь, Лев? Ты понимаешь, какие люди контролируют это расследование? Ты понимаешь, что… Черт!

Волнение генерала было неподдельным. Гуров хорошо видел, что сообщенные им факты, доказывающие, что никакого самоубийства не было, для Орлова — действительно серьезная проблема.

— Экспертиза по почеркам пока неофициальная, — попытался он добавить ложку меда в эту бочку дегтя. — Я просто Сергеева попросил, и он…