Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 522

– Маша! Как ты? Все в порядке? – взволнованно затараторил Лев Иванович.

– Лева, все замечательно, что ты так нервничаешь? Твоя жена справилась с первым заданием на отлично. Объект даже не подозревает, к кому он попал в лапы.

– Не томи, рассказывай, как прошел ужин?

– Значит так: Липатов не так прост, как может показаться на первый взгляд. Хотя, я и не сомневалась в этом. Помнишь, я же тебе сразу сказала, что он хитрец. Привел он меня в этом захудалом городке в самый дорогой по местным меркам ресторан, поставив цель произвести на даму яркое впечатление. С чего бы вдруг актеру, который зарабатывает в день в разы меньше меня, угощать малознакомую особу невиданными яствами? К слову, кормят в этой дыре недурственно, что меня действительно удивило. Лева, ты же меня знаешь: если я захочу, я сумею околдовать и приворожить, но, оказывается, мне с моими способностями далеко до этого ловеласа. Уж что он не придумывал только: и на колено вставал, и песни мне пел, и начитанностью своей хотел меня поразить. Кстати, в ресторане, кроме нас, никого не было – об этом он тоже позаботился.

Гуров с полуоткрытым ртом слушал супругу.

– А дальше что? – спросил он.

– Ничего, Лева, ничего… Думаешь, меня так легко окрутить? Смешно же. Я постаралась вывести его на откровения, но это сделать было совсем непросто. Человек он закрытый, сразу так о своей судьбе не расскажет. Все его ухаживания, конечно же, происходят только лишь с одной целью – чтобы продвинуться с моей помощью по карьерной лестнице, поэтому его тактика никак меня не удивляет, но фантазия у него богатая. Каков дамский угодник!

– Так что же все-таки удалось выяснить? – теряя терпение, спросил Гуров.

– Он родился в Московской области в простой семье, где не было особого достатка. Донашивал вещи за своим старшим братом, воровал вишни у соседей и еще в детстве дал себе слово, что добьется успеха в жизни и заработает кучу денег. Всегда мечтал стать хорошим актером и даже окончил театральный вуз. Только вот с карьерой пока как-то не складывается, не замечают в нем режиссеры великого таланта, которым он, естественно, обладает, с его слов. Вадик уже успел попросить свою именитую коллегу помочь ему с продвижением.

– Ты согласилась?

– А что мне оставалось делать? Согласилась ради общего блага. Не обещала грандиозного успеха сразу, но сказала, что что-то придумаю для него. Проводил, пытался поцеловать. На этом пока все.

– Каков нахал! – возмутился Гуров.

– А ты что думал, что он будет в бирюльки со мной играть? Парень играет во взрослые игры и, по всей видимости, готов на многое.

– Тебе было противно с ним контактировать?

– Нет, Лева, потому что я это делала ради тебя. Поверь мне, таких прохиндеев я раскусываю сразу и не подпускаю к себе на пушечный выстрел, но это обычно. Сейчас, как понимаешь, дело другое… Завтра поговорю с нашим режиссером, чтобы придумал для Липатова какую-нибудь роль на будущее. А еще нужно предупредить, чтобы он не проболтался, что я замужем и тем более, кто мой муж.

– А как же остальные актеры?

– В этом составе о тебе знает только режиссер, который знакомился с моим личным делом. Остальные уже завтра будут думать, что я кручу роман с Липатовым, и нарекут меня «вертихвосткой». Ну и пусть, зато скучать не придется.

Глава 19

Вывести на чистую воду преступника – это весьма сложная задача. Гуров имел в запасе несколько линий поведения для такого случая, но основная работала безотказно. Этой методикой с ним когда-то поделилась мать, которая знала толк в психологии и психиатрии. Методика не связана со следствием, но нашла свое достойное место в работе Льва Ивановича. Для того чтобы жулик сознался в содеянном, нужно максимально втереться к нему в доверие и быть в его глазах не судьей, а человеком понимающим, сочувствующим, пусть не другом, но точно психологом, помогающим выпутаться из сложной ситуации.

В своих самых сложных делах полковник применял именно этот метод и всегда побеждал и добивался правды. Сейчас он прорабатывал подход к Липатову, который мысленно уже сидел у него в кабинете на допросе. Но к сожалению, не было ни малейшего представления, с какой стороны подойти к этому человеку, поэтому оставалось надеяться на жену, которая с таким старанием добывала информацию для дела.

– Лева, сегодня вечером я опять встречаюсь с Вадимом, мне кажется, у меня будет уже гораздо больше возможностей узнать о чем-то более существенном. Скоординируй мои действия, чтобы я не ляпнула чего-то лишнего.

– Маша, твоя основная цель – выведать информацию о личной жизни Липатова. Как ты понимаешь, больше всего меня интересует его связь с Жанной – все, досконально. Запоминай, чтобы потом рассказать в деталях. Это важно.

– Хорошо, постараюсь.

– Только начинай штурмовать лишь тогда, когда он сам начнет об этом рассказывать, ни в коем случае не раньше, чтобы Липатов ничего не заподозрил, поняла?

– Да, конечно. Ты зря меня за дурочку держишь.

– Не сердись, я на всякий случай. Еще один момент: ты ведь брала с собой какие-то украшения, драгоценности?

– Ну да, на всякий случай я всегда беру с собой что-то красивое для вечернего выхода. Ехала ведь надолго, мало ли какие-то фуршеты или презентации могут быть. В этот раз бросила в чемодан серьги с бриллиантами и браслет. А почему ты интересуешься? Хотя стоп… Я поняла. Это будет что-то вроде приманки? Так?

– Ну, «приманка» – это слишком. Я не думаю, что, если Липатов причастен к краже украшений, то он будет бросаться на каждый перстень, как голодная собака на кость. А вот на реакцию его, если таковая будет, ты обратишь внимание. Проследи, как он себя поведет, заметит или нет, отведет взгляд или даже не посмотрит на побрякушки.

– Хорошо, Лева. Кажется, я начинаю волноваться. И дело не в том, что я боюсь Липатова. Я опасаюсь того, что не смогу исполнить твои поручения, я ведь не Юлий Цезарь, не умею одновременно делать три дела.

– Маша, да ты у меня лучше любого Цезаря. Тоже мне фрукт нашла, точнее, салат.

Гуров продолжал заниматься своей ежедневной рутинной работой, но теперь душой и сердцем находился в другом городе, там, где была его любимая Маша. Каждую минуту он будто бы чего-то ожидал, например, что жене потребуется срочная помощь. Он в ту же секунду должен был быть готов сорваться с места и отправиться в дальнюю дорогу – так можно было объяснить его внутреннее напряжение. Гуров перестал реагировать на придирки Орлова и его постоянные пожелания поторопиться с расследованием. Сроки поджимали, а дело едва сдвигалось с мертвой точки, по крайней мере, так казалось генералу, хотя работа на самом деле велась.

Размышления полковника о делах насущных прервала Анна, которая вбежала в кабинет с криками:

– Есть, Лев Иванович! Нашел!

– Кто нашел? Что нашел, Аня? Ты чего так пугаешь, будто пожар где случился?..

– Отец нашел статуэтку по делу Фельцман.

– Так, так, так… Это интересно, продолжай…

Из коридора Анну услышал Крячко и тоже вошел послушать, что такого случилось, о чем Анна так торопится поделиться с Гуровым.

– Звонил отец. Сказал, что по его каналам драгоценности найти не удалось, не было такого добра на рынке антиквариата. А если бы украшения появились или сбывались кем-то за рубеж, то об этом непременно знали бы его товарищи. Но удача все же улыбнулась…

– Ну, давай же, говори, чего тянешь кота за хвост, – как всегда занервничал нетерпеливый Стас.

– Это вы специалист по котам, а не я! – дерзко ответила Анна, понимая, что она сейчас здесь главная звезда. – В Санкт-Петербурге нашлась статуэтка, та самая, которой убийца нанес смертельный удар. Фарфоровая «Юдифь» с мечом и тяжелым основанием цилиндрической формы, помните?

– И где же она сейчас? – любопытствовал Гуров.

– У антиквара, который любезно согласился отдать статуэтку следствию, поскольку не желает быть замешанным в грязные дела и не хочет запятнать свое доброе имя пусть и раритетной вещицей, но с плохой репутацией.