Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 606

Как видно, оперативно оповещенные охранником, к прибывшим поспешили начальник службы безопасности и дворецкий. Подойдя первым, Эдуард Семенович сообщил, что хозяин и его супруга в данный момент отсутствуют, но вот-вот должны подъехать. Начальник службы безопасности, представившийся как Штыряк Андрей Петрович, спросил дежурное — чем может быть полезен?

— Нам бы при свете дня осмотреть место убийства, — пояснил Гуров, кивком головы указав в сторону парка.

— А, понятно! Прошу! — Штыряк изобразил приглашающий жест, и они зашагали по дорожке, мощенной разноцветным камнем, которая вилась меж каштанами, куртинами туи и кипариса.

— Лев Иванович! Мне ждать вас здесь? — спросил Юрий, высунувшись из кабины.

— Да, будь здесь, — кивнул Гуров, краем глаза заметив вышедшую из дома Джулию в белом теннисном костюме.

Дочь магната шла, небрежно помахивая теннисной ракеткой, судя по всему, направляясь на персональный теннисный корт.

Шагая рядом с «особистом», Лев расспрашивал его о местах установки камер в парке и качестве отснятых видеоматериалов, о расстановке охранников на территории парка минувшей ночью и личных наблюдениях за происходившим на свадьбе. Крячко, следуя за ними, вертел головой во все стороны, с одинаковым интересом изучая ботанический состав пышных, ярких клумб, анатомические подробности гологрудых богинь античного фасона и сверкающие на солнце струи фонтанов.

Он тоже заметил «теннисистку», чем-то похожую на Анну Курникову в начале ее карьеры. На «спортсменке» были ультракороткие шорты и чрезвычайно смелого дизайна блузка. Периодически кидая взгляды через плечо, Крячко отследил ее маршрут, на котором, к его удивлению, оказалась их «десятка». Стас видел, как, подойдя к машине, «теннисистка» остановилась напротив Юрия и о чем-то, судя по всему, его спросила.

Свернув следом за Штыряком и Гуровым за зеленую стену кипариса, Стас с досадой был вынужден прекратить это не вполне солидное для сыщика соглядатайство. Он вслушался в разговор своего приятеля и здешнего «особиста», сокрушенно про себя констатируя, что зря не следил за нитью их диалога и поэтому упустил в нем какие-то очень значимые моменты. Из-за этого теперь слишком многое для него остается непонятным, наподобие китайской грамоты. Как нарочно, в этот момент Гуров оглянулся и, указав рукой на обширную лужайку, окруженную туей и можжевельником, утверждающе спросил:

— Здесь же явно ничего не могла взять камера, установленная у Афродиты? Как думаешь?

Застигнутый врасплох, Крячко поспешно закивал, выдав скороговоркой:

— Да-да, скорее всего, не могла…

Поймав его непонимающий взгляд, Лев сразу же все понял и, сочувственно усмехнувшись, вновь переключился на Штыряка. Тот, как видно, в ходе разговора осознав промахи своих подчиненных в определении конкретных мест установки видеокамер, тем не менее пытался доказать, что лучших вариантов и придумать было невозможно.

— Ну, что вы мне рассказываете?.. — наконец не выдержав, Гуров откровенно рассмеялся. — Камера, которую, грубо говоря, присобачили к руке Афродиты только потому, что до нее можно было достать всего лишь став на стремянку, не взяла в свой фокус целый сектор территории, с любой точки зрения наиболее подходящий для каких-то криминальных дел. Вот что она смогла заснять?

— Как что?! — с деланой убежденностью Штыряк развел руками. — Полностью весь танцпол, вон тот перекресток нескольких дорожек, э-э-э… Летнюю эстраду. Правда, не всю, но самое главное оказалось под прицелом.

Разочарованно вздохнув, Лев указал на высокий фонарный столб:

— А если бы установили там, то и эстрада вся целиком оказалась бы в поле зрения камеры, и этот закуток. И мы бы уже сейчас знали, кто в момент убийства оказался рядом с покойным. Ладно, идемте к месту преступления. Прикинем, кто и откуда мог туда подходить ночью.

Став у плотной куртины туй, густо сцепившихся своими ветвями, он огляделся по сторонам. Подошедший к нему Стас негромко поинтересовался:

— Лева, а что это за хрень такая — танцпол? Слышал уже не раз, а что это такое, спросить все никак не удосужусь.

Покосившись в сторону Штыряка, нервно дымящего невдалеке сигаретой, столь же негромко Гуров пояснил:

— Так по названию-то яснее ясного, что это по-нынешнему так зовется все та же танцплощадка. Только отгламуренная на теперешний лад.

— Фу ты, блин! — Крячко сердито хохотнул. — Понапридумают всякой дури, всякой хрени, абы на иноземный лад. Тьфу, туды иху!.. Ну, да ладно, хрен с ними, с этими болезными по части извилин. Ты хотя бы скажи, как он тут лежал, этот покойничек?

Лев, не спеша, в подробностях объяснил положение тела убитого. Слушая его, Стас с сосредоточенным видом смотрел на примятую, а кое-где и вытоптанную траву, время от времени окидывая взглядом прилегающую территорию.

— Надо понимать так, что киллер ударил его заточкой на ходу, когда они здесь поравнялись… — прищурившись, констатировал он.

— Да, безусловно, мы и вчера обратили на это внимание. Если бы он стоял и его ударили в этот момент, он бы, скорее, упал на спину или на бок. А раз ударили на ходу, то он по инерции рухнул ничком.

— То есть какой-то встречи у Лещева в этом месте ни с кем не было. Просто он проходил по этому месту, направляясь… Слушай, а не к той ли он беседке направлялся?

Крячко указал пальцем на белеющую среди зелени метрах в двадцати от них мраморную беседку древнеримского типа.

— Не исключено… — согласился Гуров. — Ты полагаешь, что Лещеву кто-то назначил там свидание и тесть Золотилова, дабы не «засветиться», пробирался туда окольными тропами? Интересная мысль… Тогда возникает вопрос: свидание было назначено с умыслом или это было обычное свидание, а киллер лишь воспользовался выпавшей возможностью?

Еще раз обойдя со всех сторон заросли, опера заглянули и в беседку. С первого же взгляда они смогли убедиться, что для любовных свиданий она подходила весьма и весьма — в ней имелись три кожаных дивана наподобие тех, что установлены в поездах дальнего следования, имелась и дверь. Правда, решетчатая, зато с запором.

Неспешно возвращаясь к туям, Лев неожиданно вспомнил о горничной Светлане, о ее неожиданно бурной реакции, вызванной смертью лично ей совершенно чужого человека. И тут его осенило… Он подошел к Штыряку и нейтральным, можно даже сказать, скучающим тоном поинтересовался:

— Андрей Петрович, а горничная Светлана сейчас где может быть?

Тот, как-то даже встрепенувшись, вытянул шею в сторону Гурова и вполголоса ошеломленно спросил:

— Так это — она?!!

— Что — она? — недоуменно переспросил тот.

— Ну, Евгеньича заточкой пырнула! — сделав страшные глаза, доверительным полушепотом пояснил «особист».

— Не-е-ет! Вы что? — Лев укоризненно покачал головой. — Она для нас лишь свидетель, и не более того. Удар Лещеву нанес мужчина — это яснее ясного. Так где она сейчас?

— Ну, насколько я знаю, — с выражением разочарования вздохнул Штыряк, — со своей помощницей убирается на втором этаже дома. На первом обычно убирается одна ее помощница.

— Понятно. Тогда мы идем к ней! — с ироничной торжественностью Гуров огласил всем уже осточертевший телевизионный рекламный слоган.

Шагая рядом со Львом, «особист» отчего-то некоторое время кривился и морщился, после чего заговорщически вполголоса спросил:

— Лев Иванович, а вот о нашем «проколе» с местами установки видеокамер вы Валентину Алексеевичу обязательно будете докладывать?

— Вас это очень тревожит? — догадываясь о подтексте его беспокойства, Гуров ответил вопросом на вопрос.

— Если честно, то очень, — хмуро подтвердил Штыряк. — Валентин Алексеевич за допущенные промахи сорвет голову с плеч. Причем в буквальном смысле.

На его лице отразилась мина досадливой горемычности. Понимающе кивнув, Гуров нейтральным тоном обронил, что приехал не «воздавать и раздавать», а расследовать убийство. И не более того. Облегченно вздохнув, «особист» все так же полушепотом с чувством сказал: