Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 930

– Потерпи, друг, с мозговыми травмами шутки плохи. На вот, яблок пожуй, еще мы пирожков прихватили, на случай, если тебя тут совсем не кормят. – Гуров поставил пакет с гостинцами на тумбочку.

– Кормят на убой, – заверил Крячко, но яблоко из пакета достал и впился в него зубами.

– Фрукты немытые, – взволнованно сообщил Мейерхольд. – Мы же прямо из магазина. А там столько микробов, больше, чем в прудовой воде.

– Мне нравится этот парень, – весело сообщил Крячко. – Где ты его раздобыл, Лев? Просто находка, я даже немного ревную. Пока валяюсь здесь, он, чего доброго, мое место займет. И в кабинете, и в твоем сердце.

– Не обращайте на него внимания, Леонид. У Стаса такая манера общения, – предупредил Гуров Мейерхольда. – Со временем к этому привыкаешь.

– Это ничего, пусть шутит. Смех продлевает жизнь, – не совсем честно заявил Мейерхольд. Он не любил, когда подшучивали над ним, но высказать претензию полковнику, да еще когда он на больничной койке, – верх неприличия.

– Ну вот, опять! Леня, ты нравишься мне все больше, – Крячко протянул Мейерхольду другое яблоко. – Свое, так и быть, можешь вымыть.

Яблоко Мейерхольд не взял. Сел в сторонке, чтобы не мешать друзьям общаться, и уставился в окно.

Гуров принялся рассказывать о ходе расследования дела Гулиева. С подробностями, описывая все шаги, предпринятые до настоящего момента. К концу рассказа Крячко знал ровно столько же, сколько и Гуров.

– Что скажешь, друг? – закончив доклад, поинтересовался Гуров.

– А что тут сказать? Ты в глубокой заднице, полковник, – бодро заявил Крячко. – Столько суеты, а на выходе – ноль. Всех подозреваемых профукал. Узнаю манеру друга. И чего тебе вечно неймется? Ведь какая перспективная была кандидатура, этот твой Кувват Умянцев. И спортсмен, и на месте преступления был, и камера его зафиксировала. Даже пистолет под бочкой, как по заказу той же марки, припрятал. Так нет же, тебе этого мало. Поперся к баллистикам, чтобы они тебе всю малину испортили.

– Да, жалко, что с Умянцевым пролет, – верно истолковав ворчание друга, проговорил Гуров. – И мотив у него подходящий. Заказное убийство, чем не громкое дело?

– Ревошин тоже неплох, – подумав, произнес Крячко. – Может, проверить его телефонные звонки, вдруг там на момент преступления ни одного входящего? Тогда его снова можно будет вернуть в список подозреваемых.

– Бесполезно. Проверкой я, конечно, займусь, да только зря время потеряю. С диспетчерами связаться тоже придется, как бы он ни просил, обойтись без визита к его работодателю не удастся.

– Странный ты человек, Гуров. Подозреваемый просит тебя не светить его на работе, и ты идешь ему навстречу. Когда это в полиции новые правила ввели? – пошутил Крячко.

– Просто без нужды не хотел человека подставлять. Ему и так нелегко было работу найти. Да еще жена его теперь дома сидит, а ведь была бухгалтером в крупной фирме, – объяснил Гуров. – Не верю я, что Ревошин убийца, понимаешь? Потому и не хочу жизнь парню усложнять.

– Погубит тебя твоя доброта, Гуров. Рано или поздно, погубит, – Крячко вздохнул.

– Оставим в покое мои личные качества. Давай лучше подумаем, где я облажался?

– Свежий взгляд – вот что тебе поможет, – после минутной паузы заявил Крячко. – Нужно, чтобы на месте преступления побывал человек, чье видение ситуации не замутнили все эти экспертизы и допросы.

– Даже не думай, – с полуслова поняв на что намекает напарник, объявил Гуров. – Ты туда не поедешь.

– А почему нет? Ведь это легко организовать, – глядя на друга невинным взглядом, проговорил Крячко. – Никто ничего не заметит.

– Как можно не заметить исчезновение пациента? – подал голос Мейерхольд. – Вы даже выйти отсюда незамеченным не сможете. А обход? Придут врачи, соберут консилиум, а вас нет.

– Не подогревайте его энтузиазм, Леонид. Для Стаса чем задача сложнее, тем интереснее, – предупредил Гуров. – Вон как у него глаза заблестели. Наверняка уже план составляет.

– Лева, не сопротивляйся. Я уже все продумал. Сейчас врачей на местах нет, одни санитарки, а с ними я договорюсь. В ночь дежурит медсестричка Лидочка, чудесная девушка. Отзывчивая. Она проведет нас так, чтобы охрана не увидела, выпустит из больницы. Я переночую у тебя, к шести утра мы будем на месте преступления, а к девяти ты отвезешь меня обратно. Обход ведь в девять. Мы успеем, Гуров, все будет тип-топ.

– Все будет тип-топ, потому что ты никуда не поедешь, – отрезал Гуров. – Не хватало еще, чтобы жидкость в твоем мозгу прорвалась, пока ты валяешься на моем диване. Нет, Стас, быть виновным в твоей смерти я категорически отказываюсь.

– А план не так уж плох. На самом деле. Все может получиться.

Одобрение пришло со стороны Мейерхольда. В пылу спора Гуров и Крячко почти забыли о его существовании. И вот теперь он сидел на краешке стула, а взгляды обоих полковников были прикованы к нему. Осуждающий – полковника Гурова, и восхищенный – полковника Крячко.

– Вот видишь, и Леонид со мной согласен, – победно провозгласил Крячко. – Два голоса против одного. Ты в меньшинстве.

– Теперь он Леонид? Быстро же ты его повысил, – едко бросил Гуров. – А вам, Леонид, должно быть стыдно. Ему не просто так отказывают в выписке. Он болен, и состояние его нестабильно, а вы потакаете его капризам.

– Это не каприз, – слова Гурова смутили Мейерхольда, но отступать он не собирался. – Вам действительно нужна помощь. Помощь знающего, опытного человека, и где вы найдете кандидатуру лучше полковника Крячко? И потом, мы ведь не в лес его повезем. В случае острой необходимости вы всегда можете вызвать неотложку. Или же я могу подежурить у вашего подъезда. Случится приступ, я сам отвезу его в больницу. Признайте, вы в тупике, и без помощи вам не обойтись.

Такой горячей речи Гуров от водителя не ожидал. Да что там! Сам Мейерхольд едва узнавал себя. Надо же, поучать полковника, лучшего во всей Москве опера-важняка. И это после того, как отношения между ними стали налаживаться. «Я все испортил, – вертелось в голове Мейерхольда. – Теперь он наверняка откажется от моих услуг, и я снова буду всего лишь штатным водителем, приложением к служебному автомобилю. И от этого я сойду с ума. Зачем, зачем ты открыл рот!»

– Ладно, собирайся, – неожиданно проговорил Гуров. – Зови медсестру, договариваться будешь сам. А вы, Леонид, будете ночевать с нами. Если уж я влезаю в эту авантюру, то и вы в стороне не отсидитесь.

Отпускать комментарии насчет того, как быстро полковник Гуров меняет решения, ни Крячко, ни тем более Мейерхольд не стали. Гуров тоже предпочел помолчать. Он подошел к окну и молча смотрел на ночной город, пока Крячко договаривался с медсестрой и менял больничную одежду на уличную.

Лидочка, дежурная медсестра, на план Крячко согласилась на удивление быстро. Крячко напел ей в уши о необходимости как можно быстрее обезвредить особо опасного преступника, и что без его помощи товарищам не справиться, и девушка поплыла. Она провела их к двери, на которой висела табличка «Только для персонала больницы», отодвинула защелку и вывела всех троих на улицу. Дальше действовали сами. Через пост охраны прошли открыто. Гуров снова показал удостоверение, охранник открыл калитку и выпустил троицу с больничной территории.

Мейерхольд первым дошел до машины, покопался в багажнике, извлек оттуда подушку и плед и разложил все это на заднем сиденье. Крячко хотел поворчать, что он, мол, не инвалид и в дополнительных удобствах не нуждается, но вовремя вспомнил, кому обязан своей свободой, и промолчал. Гуров вообще делал вид, что не замечает товарищей, он злился на себя, что так легко поддался на эту авантюру, но в глубине души понимал: идея Крячко о свежем взгляде не лишена смысла. Когда все погрузились в машину, Гуров назвал адрес. Мейерхольд помнил, где живет полковник, но предпочел промолчать.

Так в полном молчании доехали до дома Гурова. Втроем поднялись в квартиру. Гуров пошел стелить постели, а Крячко и Мейерхольд отправились на кухню. Заручившись одобрением Крячко, Мейерхольд изучил содержимое холодильника и кухонных шкафов. Он собирался приготовить ужин. Запас продуктов ограничивал его фантазию, но все же кое-что для холостяцкого ужина он соорудить мог.