Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 973

– Это такое важное событие, что она вас о нем известила?

– Неважное, но у нас так повелось. Она всегда сообщает, кто и зачем без меня приходил.

Гуров вернулся в дом и попросил следователя с экспертом спуститься в кухню. Оксана Дмитриевна осмотрелась, отметила образцовый порядок и разрешила Липатову взять записку. Эксперт брал ее осторожно, двумя пинцетами. Развернув на столе и прижав пинцетом с краю, он дал возможность ознакомиться с ее содержанием.

– Надо вызывать ее, – сразу же сказала Лапина. – Чужой человек заходил в дом, а в нашей ситуации это уже требует особого внимания. Она могла не видеть, как он ушел за ворота. Хлопнул входной дверью и все. А если он вернулся, пробрался в дом и спрятался?

– Согласен, – кивнул Гуров. – Тем более что она этого электрика видела в лицо. Я отправлю сейчас участкового, может, она живет где-то рядом.

Выяснив у Загладина, где живет Люба, Гуров отправил Крячко и участкового по адресу, а сам с экспертом пошел осматривать территорию под окном кабинета. В этом месте забор подходил к дому почти вплотную. Бетонная отмостка, шириной сантиметров в семьдесят, переходящая в полосу газонной травы, шириной около полутора метров, – на всех этих поверхностях найти следы ног человека довольно сложно. Гуров поднял голову и, посмотрев на окно, дернул за рукав Липатова:

– Смотрите, Олег Николаевич, вон видите… под окном.

– Следы подошв ботинок? – прищурившись, задумчиво констатировал эксперт. – Похоже очень на следы ботинок. Ну, вот вам и ответ.

– Пробрался в дом, когда Люба еще не ушла, спрятался и ждал. Потом приехал Загладин, переоделся, бросил в стол оружие и вышел из кабинета. А убийца снова стал ждать, когда туда зайдет Еременко. Ждал он, видимо, не в самом кабинете, потому что выстрел был произведен со стороны двери. Выстрелив, убийца вошел, бросил на пол пистолет и с помощью веревки спустился вниз. Забор он преодолел, видимо, тем же способом.

– Реалистично, – согласился Гуров. – Осталось понять, откуда убийца знал, что Еременко поднимется в кабинет. И откуда мог знать, что на соседнем участке никого из хозяев не будет. Можно ведь нарваться на свидетелей, а то и на сторожевую собаку.

– Звонок, – развел руками Липатов. – Телефонный звонок, после которого Еременко пошел искать компьютер, а Загладин отправил его в свой кабинет.

– И не пошел следом, – поднял многозначительно указательный палец Лев.

Гуров сидел на Петровке с подполковником Волковым и помогал женщине составить портрет человека, который приходил в дом Загладина утром в день убийства и назвался представителем энергосбытовой компании. Любой оказалась молодая тридцатипятилетняя женщина вполне приятной наружности. Это как раз тот возраст, когда женщина еще не потеряла природной привлекательности, но уже и не выглядит как девушка. Сочетание сдержанного возрастного шарма и даже сексуальности вызвали у Гурова подозрение, что Люба помогала Загладину не только по хозяйству.

– Давайте вернемся к глазам, – посоветовал Волков женщине, когда им в течение почти получаса не удалось сдвинуться дальше формы лица. – Поверьте мне, Люба, что глаза порой влияют вообще на весь образ человека. Они могут быть такими выразительными, что вам курносый нос покажется орлиным.

– Ну, я не знаю, – зябко ежилась женщина, явно пребывая в состоянии угнетенности. – Я как-то… вот…

– А попробуйте тогда вспомнить, – вмешался Гуров, – на чьи глаза похожи глаза этого вашего электрика. Может, на глаза какого-то известного артиста, политика?

Они перебрали пару десятков вариантов и снова ничего не удалось подобрать. Гуров махнул рукой и с более приемлемым вариантом глаз Волков двинулся по портрету дальше. Они подобрали овал лица, нос, форму рта и подбородка, и опять Люба заявила, что все не то. Гуров наклонился к уху подполковника и спросил:

– А тебе не кажется, что нос с губами отдельно напоминают Рубича?

– Давно заметил, – кивнул Волков. – Не хотелось чистоту эксперимента портить. Может, покажем ей фотографии, а то тут можно сутки просидеть.

В помещении включили свет, и Гуров достал из папки несколько фотографий Рубича десятилетней давности. Среди них была фотография с его военного билета, только увеличенная, несколько фотографий, где он снят с сослуживцами, а так же последняя фотография из его личного дела, когда он проходил обучение в учебном центре по подготовке снайперов. На ней удалили военную форму, а вместо нее надели на него обычный гражданский костюм.

Люба некоторое время молча смотрела на фотографии. Сыщики и не особенно надеялись на положительный результат, потому что на них Рубич был моложе лет на пять-восемь. А с учетом того, как он может выглядеть сегодня, можно предположить, что женщина его вообще не узнает в молодом улыбающемся парне.

– А вы знаете, это он, – неожиданно сказала Люба. – Только он сейчас старше выглядит. Эти фото когда делали? Давно?

– Подождите, – мягко остановил женщину Гуров. – Сначала давайте закончим с фотографиями. Почему вы решили, что на снимках этот человек моложе, чем сейчас? В чем отличие?

– Ну, как вам сказать, – пожала она плечами. – Как люди внешне становятся старше?

– А вы не стесняйтесь, – улыбнулся Лев. – Попробуйте в свободной форме, образно описать, что и как в его внешности изменилось. Как будто вы на уроке литературы или живописи. Вы смотрите на картины, на которых изображен один и тот же человек, только в разном возрасте.

– Ну-у-у… – Люба смешно сложила губы трубочкой и стала смотреть на фотографии уже немного по-другому. – На этих фотографиях у него лицо как-то мягче что ли, линии плавнее. А сейчас оно… какое-то резкое, может, это оттого, что складки стали глубже, проявились как-то.

– Какие складки?

– Ну, вот тут, которые от носа по сторонам идут вниз…

– Носо-губные складки, – кивнул Гуров.

– Возле уголков глаз у него… Раньше были мелкие складочки, когда он щурился или улыбался, а сейчас они… они не стали крупнее, но как-то… А может, это выражение глаз изменилось? Он улыбался, шутил, а глаза у него не смеялись. Только когда уходил, он посмотрел на меня… так как-то.

– Вы поняли, что понравились ему как женщина? – снова улыбнулся Гуров. – Вы это имели в виду? Он на вас посмотрел, как смотрят на симпатичную женщину, которая понравилась?

– Ну да, – постаралась улыбнуться Люба. – А скажите, это он убийца, да? Вы ведь Михаила Васильевича не подозреваете?

– Люба, будьте с нами честной, – прямо посмотрел ей в глаза Лев. – У вас ведь очень близкие отношения с Загладиным. Так?

Она не выдержала этого взгляда. Опустила голову, руки стали нервно поправлять край юбки, потом теребить колечко на безымянном пальце.

– Люба, в этом нет ничего предосудительного, – тихо произнес сыщик. – Вы оба взрослые люди, вольны жить так, как вам хочется. Просто я хочу быть уверенным, что вы говорите правду, а не выгораживаете Михаила Васильевича.

– Правду, конечно, правду, – горячо заговорила женщина. – Вы мне верьте.

– Теперь верю, – улыбнулся Гуров, получив подтверждение тому, что Люба и Загладин состояли в интимных отношениях.

Он разрешил отпустить ее, а сам остался сидеть, засунув руки глубоко в карманы брюк и глядя на неудавшийся портрет на экране, пока оператор не выключил проектор. Значит, это Рубич? Или это был человек, которого хотят выдать за Рубича? Интересная мысль, признался Гуров сам себе. Неожиданная. Она тянет за собой целую цепь мотивов и поступков.

Дверь распахнулась, и на пороге вырос Крячко. Посмотрев на Гурова с интересом, он оглянулся назад, словно провожал взглядом недавно вышедшую из комнаты Любу.

– Знаешь, какой у тебя сейчас вид? – спросил Стас, пододвинув ногой стул и садясь на него.

– Озабоченный, – ответил Гуров.

– Нет, у тебя сейчас такой вид, как будто у тебя с этой женщиной что-то было, но тебе не понравилось.

– Стас! – поморщился Лев. – Что за пошлость? Ты иногда бываешь просто…