Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 99

– Покажите, – Гуров протянул руку к телефону.

Тут же Исаева с обидой надула губы:

– Вот еще, нужен он мне, сохранять его сообщения. Мне хватает поклонников. Я из жалости к старику общалась с ним, он же мне в отцы годится или даже в дедушки.

– Давайте паспорт, – Гуров кивнул на лаковую сумочку.

Узловатые пальцы вцепились в тонкие потрепанные ручки:

– С собой нет, дома оставила. Зачем мне на работе паспорт?

– Хорошо, – легко согласился ее собеседник. – Тогда сейчас поднимемся наверх и возьмем копию вашего паспорта. Ведь она должна храниться среди рабочих бумаг, не правда ли? В отделе кадров. Он в этом же здании?

Женщина сжала зубы, щелкнула замком, и по маленькому столику полетел документ с красной обложкой. Не торопясь, Гуров раскрыл его и сделал несколько снимков на свой смартфон, изучая фото женщины. Она основательно потрудилась, чтобы стать похожей на Лидию Журину. Помимо макияжа, Марине пришлось осветлить и завить прямые темные волосы, она каким-то образом сильно изменила форму бровей и, кажется, похудела почти на десять килограммов, чтобы получить аристократические изящные скулы своего прототипа. Прежняя Исаева была аппетитной восточной красавицей с лентой черных прядей и томным тяжелым взглядом. Ему пришлось долго вглядываться, чтобы понять, что женщина перед ним и фото на паспорте – это один и тот же человек. И теперь был известен возраст! Вот что она скрывала от Гурова и почему так упорно утверждала, что документов с собой не носит. Кокетка и молодящаяся красавица Марина Исаева не хотела, чтобы хоть кто-то знал, что ее возраст уже перевалил за пятый десяток. Короткие пальцы с ярким маникюром нетерпеливо тянулись к паспорту:

– Мне пора идти.

После того как тайна ее возраста и внешности стала для опера явной, женщина будто погасла. Она смотрела вниз, больше не поднимала кокетливо брови и не надувала губы. Робко смела документ в сумку и поплелась обратно в офис даже без дежурного прощания. А Лев Иванович застыл над своей чашкой в размышлениях, как ему открыть все тайны вокруг смерти старика. Разговор с Исаевой почти ничего ему не дал, но ее испуг и бурная реакция наводили на мысль, что знакомая Журина скрыла какие-то факты об их общении. От размышлений отвлек телефонный звонок, следователь Зубарева назидательным тоном протянула:

– Лев Иванович, мы уже у подъезда Журина, сейчас будем открывать квартиру. Вы же хотели тоже поучаствовать. Нам ждать вас или нет?

Гуров рассчитался мгновенно и поспешил к машине, чтобы успеть на оперативное мероприятие. Перед машиной замелькал грязный асфальт московских улиц, поток машин зашуршал вокруг. Привычные пробки и переполненные полосы переключили его с мучительных размышлений на ловкие маневры в потоке транспорта. И все же краем глаза Лев успел зацепить в зеркало заднего вида грязно-белую иномарку с побитым передним бампером. Она то и дело вызывала недовольство остальных водителей, перестраиваясь из ряда в ряд без причины, провоцируя неожиданными скачками возмущенный перезвон клаксонов. В другой раз сыщик бы проверил, случайность это или его кто-то преследует, но сейчас времени проверять маршрут прилипчивой побитой «белянки» не было. Он припарковался у дома Журиных и поднялся на нужный этаж. Валерка Веснин с энтузиазмом бросился навстречу:

– Ну что, Лев Иванович, что ищем, что изымать?

– Лекарства. Все, которые найдете. Их на исследование в лабораторию. Так, – он дошел до кабинета и ткнул в лампу. – Прибор тоже криминалистам на исследование.

Гуров шел по знакомым комнатам, внимательно подмечая любые изменения. Только их почти не было, вещи Лидии до сих пор висели в шкафу, будто хозяйка просто вышла на прогулку из дома, а не лежала уже восемь лет в могиле. Он замер в мастерской скульпторши, обводя взглядом полки, на которых расположились ее произведения. Где она, его любимая скульптура? Белоснежные фигуры мужчины и женщины слились в вечном поцелуе, она запрокинула голову, открывшись своему любимому без страха, а он наклонился над женским телом, растянул свой плащ, защищая ее от всего мира. Когда-то Лев завороженно рассматривал каждый изгиб двух статуй, и при этом ему казалось, что они вот-вот оживут – вздохнут и встрепенутся от движения навстречу друг другу. Но чудесной парочки, небольшой и хрупкой, высотой чуть больше полуметра, что всегда стояла на подоконнике, переливаясь белизной мрамора под лучами солнца, на месте не было. Сыщику показалось, что в помещении после стольких лет будто стало просторнее. В его воспоминаниях раньше скульптуры теснились вдоль стен, по углам, вытягивались вверх на каждом свободном пятачке. Все-таки Лидия была очень плодотворна в своем творчестве, во время приступа энтузиазма женщина проводила в своей мастерской почти все время, не обращая внимания на домашних. После многодневной активности она теряла интерес ненадолго к своим работам, почти не заходила в мастерскую, отдыхая от нее в светских выходах и домашних хлопотах. Потом что-то вдохновляло ее снова, это мог быть поход в театр, прочитанная книга или выставка, и случался новый творческий «запой» длиною в несколько дней.

Лев задумчиво прошелся вдоль полок, всматриваясь в рисунок древесины. Он коротко подозвал Веснина:

– Лейтенант! Посмотри. Замечаешь что-нибудь интересное?

Валерка, будто молодой щенок, с любопытством тоже кинулся исследовать полки. Он старательно наклонил голову, рассматривая гладкую полированную поверхность под разными углами:

– Пыли немного совсем, Лев Иванович. Уборку кто-то в квартире делал, может, домработница? Тогда у нее доступ в квартиру мог быть, ключи? У нас в протоколах вроде нет никого, только внук и соседка.

Опытный коллега покачал головой:

– Вместо домработницы соседка ухаживала за стариком и квартирой. Нет, другое. Посмотри, если вот так голову наклонить, чтобы свет падал по касательной. Попробуй.

Лейтенант послушно повернул набок голову и тут же восхищенно протянул:

– Ух ты, следы! Вмятинки в дереве от чего-то тяжелого! И так много!

Лев обвел глазами мастерскую:

– Вот именно! Много! Скульптур было гораздо больше, и они стояли достаточно долго, чтобы своей тяжестью оставить следы на деревянных полках. То есть пропала часть произведений Лидии Журиной. Сейчас нужно посчитать и сфотографировать количество отметин, сделать опись всех предметов искусства, скульптур, что сохранились в квартире.

Следователь, которая корпела над бумажками в коридоре, тут же оживилась:

– Новая версия, Лев Иванович? Ограбили квартиру и при этом напугали старика до смерти? Надо срочно отправляться по антикварным лавкам и коллекционерам – искать похищенное. Если узнаем, что именно грабители вынесли. Должна же быть опись или реестр произведений? Есть оценка стоимости этих скульптур?

С досадой сыщик нахмурился в ответ на ее вопросы. Он точно знал, что нет никакого каталога или даже примерного перечня произведений, созданных Лидией. При жизни женщина относилась к ним легко, продавая и раздавая без сожалений. Регулярно в квартире Журиных появлялись грузчики, которые бережно упаковывали очередную скульптуру в специальные ящики, обкладывали тканью и соломой для перевозки, а Лидия даже не провожала взглядом свое творение. Она знала всегда, что вдохновение к ней придет, а пустое место в мастерской будет занято новой фигурой, застывшей в вечном движении. Вчера он узнал, что после ее смерти единственная попытка супруга задокументировать наследство талантливой скульпторши закончилась неудачей. Внук ничем, кроме черно-белой доски, не интересовался, а соседка… Люся и есть Люся, ее хватило лишь на стирание пыли с полок в мастерской. Установить ущерб, да еще и оценить его, невозможно. Гуров предложил:

– Давайте начнем с консультации у эксперта. Найдите оценщика, пускай осмотрит все скульптуры в мастерской. Нам надо хотя бы примерно узнать стоимость. Может быть, он подскажет, где могут всплыть произведения Журиной, как определить авторство. Продано было много ее скульптур в советское время, поэтому даже если и найдем украденное, доказать факт кражи, а не покупки будет трудно. Нужен опытный оценщик из этой сферы.