Обещание (ЛП) - Лав Белла - Страница 9

Это был праздник для музыканта.

Чувство пульсации невесомо пронеслось по моему телу.

Когда мне было десять, моя мама взяла выходной от безумной и организованной работы и привела меня на пляж. Я зашла в океан, и меня подхватила волна. Я оказалась на вершине, случайно оседлав её. На секунду я ужаснулась. Но потом поняла, что могу видеть всё. Всё. Пляж, загорелые тела, яркие бикини и горячий песок. А по другую сторону от меня — только море. Я, волна и синее, синее море. Мой живот замирал от волнения и страха. Я была выше всего этого.             Неприкасаемой.

А потом эта чертова штуковина выкинула меня на берег так быстро и яростно, что я перевернулась на спину и упала лицом в песок. Я выбралась на берег, задыхаясь и отплёвывая морскую воду, с кровавыми царапинами на лице, разбитыми ракушками в волосах и песком в глазах.

Но я никогда не забывала, что на одну славную секунду была невесомой и летала.

То же чувство я испытывала и сейчас, глядя на инструменты Финна.

Понятия не имела, почему. Но улыбка зародилась внутри меня, в этом невесомом месте, и я не смогла бы остановить её, даже если бы Папа Римский стоял там с ремешком в руке.

— И барабаны тоже? — спросила я. Это то, на чём он обычно играл на заднем плане, отбивая ритм, под который двигались все остальные. Он кивнул.

— Все они.

— Некоторые вещи не меняются, — мягко сказала я.

— О, я изменился.

Я выпрямилась и облокотилась на подоконник огромного окна, из которого открывался вид на зелёный луг.

— Как?

— Ну, я стал выше.

— Хммм... — я критически осмотрела его. — Ты также сбрил почти все волосы на голове, но оставил много на лице, и ты такой же тихий, как всегда.

Он рассмеялся.

— Я могу говорить. Ты хочешь, чтобы я поговорил?

— Нет, — быстро сказала я. — Не надо.

Он поднял брови.

— Я имею в виду, ничего не меняй. Для меня. Просто будь собой. — Я очень, очень хотела, чтобы он был самим собой. И очень, очень хотела быть в центре его циклона.

Он кивнул, его взгляд блуждал по моему лицу. Я переставила бокал на стол, села на диван и положила гитару к себе на колени.

Он улыбнулся.

— Ты играешь?

Я начала играть «Рождённый под дурным знаком», единственную песню, которую могла сыграть на гитаре. Не совсем невесомая и пульсирующая, но в ней всего три аккорда, и я иногда играю только два из них. Сложно что-то испортить. Я спела Финну куплет и припев, пока играла на двух-трех аккордах.

Он смотрел на меня, его длинное худое тело откинулось на спинку кресла, одна нога была вытянута, локоть лежал на столе, так что я могла видеть кружок пота под его подмышкой, более тёмный по сравнению с его светло-голубой рубашкой. На мой взгляд, он выглядел идеально.

Я сыграла последнюю ноту со слабым акцентом.

— Та-даа. — Он одарил меня медленной, ленивой улыбкой.

— Осторожно, Джейни МакИнни. Ты можешь нажить себе неприятности, если будешь так петь.

Я откинулась назад и задумчиво постучала по гитаре.

— Почему мы никогда больше не сталкивались друг с другом, Финн?

— Не сталкивались? — его улыбка была почти издевательской. — Мы жили в разных мирах, Джейн.

— Да, в разных.

Его голубые глаза наблюдали за мной.

— Ты бы заметила меня?

— Финн, я тебя поцеловала.

— Точно. — Но он сказал это так, будто это не имело значения. Я прищурилась на него.

Он долго смотрел на меня, а потом сказал:

— Ты была очень занята. — Он потянулся через стол к своему стакану. Капли воды влажными дорожками скатывались со вспотевшего ободка.

— Да, — угрюмо сказал я. — Занята.

— Все эти события. Спасение мира. — Я кивнула, почувствовав странное одобрение. Даже не ожидала, что Финн это поймёт. — Быть идеальной, — продолжил он. — Выводить людей из себя.

У меня отпала челюсть.

— Я… я... — это было слишком шокирующее заявление, чтобы злиться.

— Это было грубо? — спросил он. Похоже, его не слишком волновал ответ.

— Вроде того, — сказала я, наполовину сомневаясь, наполовину любопытствуя. — Думаю, ты должен говорить что-то вроде «заканчиваешь школу» и «общаешься с друзьями».

— Ты хочешь, чтобы я говорил что-то вроде «заканчиваешь школу» и «общаешься с друзьями»?

Хотела ли я, чтобы он солгал? В этом и заключался вопрос. Должен ли он быть таким же, как все, шевелить ртом и ничего не значить?

Я выглянула в заднее окно и увидела травянистый луг, который плавно спускался к роще деревьев.

— Нет, — сказал я. — Я не хочу этого. — Я потянулась за своим стаканом. По бокам стекали маленькие холодные струйки воды. — Я действительно была такой?

— Может быть. А может, и нет. — Он кивнул. — Да.

Я выдохнула.

— Наверное, ты прав. Раньше я тратила много времени на то, чтобы быть идеальной. Теперь я не знаю. — Стакан был холодным под моими пальцами. — Наверное, я всё ещё часто бываю зажата. — Я на секунду замолчала. — Тогда я не думала, что смогу пойти с тобой на свидание, — сказала я, обращаясь теперь больше к себе. — Я имею в виду, не думала, что это возможно. Физически.

Это звучало безумно, но так оно и было. Всё, что происходило с Финном, стало яркой, жгучей вспышкой, как падающая звезда. Быстрые поцелуи, тяжёлое дыхание, скользящие молнии. О чём-то большем не могло быть и речи. Такого просто не бывает. Ты не пересекала рельсы или реку. Не связывалась с владельцами ломбардов вроде Данте. Ты не добивалась того, чего хотела. Ты просто... не делала этого.

Или, по крайней мере, дочь мэра так не делала. Только не с диким отродьем Данте, которых вечно таскали в тюрьму, отрезвляли и снова вышвыривали, как кошек.

— Дикие кошки, — рычал мой отец. — Чёртовы беспредельщики. Эрл позволяет им бесчинствовать, а от Дилли толку не больше, чем от мокрой метлы. Неподходящая мать. Проблемы с головой.

Как будто у нас дома этого не хватало.

— У этих четырёх дьявольских отребьев есть сыновья, — заканчивал папа, фиксируя мой взгляд, как будто он был прозорлив и мог заметить моё невидимое желание к Финну. — Они практически убили её. Эта музыка, наркотики и слишком много выпивки. Ничего, кроме неприятностей.

Как будто у нас дома этого недостаточно.

Глаза Финна, сидевшего в другом конце комнаты, встретились с моими.

Он сказал:

— Всё возможно.

А я ответила:

— Я рада, что ты всё ещё играешь. — Пошёл ты, пап.

— Рад это слышать. — Закат вливался в комнату, осветив низ его джинсов. — А что сейчас, Джейн? Что там с Сэндлер-Россами?

Я моргнула.

— С кем?

— Сэндлер-Россы? Твои клиенты?

— А, ну да. — Я кивнула, не поняв, как мои самые крупные клиенты выскочили у меня из головы. — Они — мой билет.

— Куда идёшь?

— К картам. — Я наблюдала за тем, как вокруг ледяной воды образовывался колеблющийся мокрый ободок.

Финн секунду наблюдал за мной, затем откинул кресло назад, оторвав передние ножки от пола, и прислонился к стене, заложив руки за голову.

— Просто старая карта?

Я покачала головой.

— Нет. Та, до которой не добраться из Доджа.

— И всё же, вот так.

Я заподозрила, что он надо мной смеётся.

— Ты смеёшься надо мной?

Он покачал головой.

— Ты выбралась. Одна из немногих. Это достижение.

— Как и ты, — сказала я, ответив на комплимент. Финн учился в колледже. Он всегда был самым умным Данте, и не только руками. Ему предлагали стипендии в шести разных колледжах только за его оценки.

Он пожал плечами.

— Я бросил колледж. Пошёл в армию.

Это было шокирующее заявление от начала и до конца. Он бросил колледж? Оставил свои стипендии? Пошёл в армию?

Я почувствовала холод и волнение. Хотела задать сотню вопросов, но что-то в его взгляде не позволило мне этого сделать. Поэтому я лишь спросила:

— Почему?

Своими сильными и загорелыми пальцами он провёл по капле воды на столе.

— Почему? Колледж или армия?