"Фантастика 2024-64". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Ежов Михаил - Страница 820

Первые месяцы было сложно, но сейчас, я был рад, что все так сложилось. Докеры были той семьей, которой у меня не было: строгой, работящей, справедливой. Я учился всему, что мне предлагали, и занимался любой работой, которую давали. Долг я хотел отдать как можно быстрее. И уже три месяца, как рассчитался. Они же  помогли открыть в сети анонимный кошелек. Теперь я получал небольшие деньги за работу, которую делал.

- Запомни, в любом бою с более сильным противником у тебя должно быть преимущество. Всегда. Постоянно контролируй ситуацию.

- А если их несколько? - вопрос был важен для меня.

- Раздели, страви их друг с другом, сделай так, чтобы они не могли атаковать одновременно. Создавай свое преимущество.

- Но как я это сделаю?

- А это уже твои проблемы. Когда захочешь - найдешь решение.  Запомни, в любой ситуации всегда есть решение и не одно. Даже в самой безвыходной.

Гальбоа был инженером электросети. Он всегда давал хорошие советы. Я никогда ему не скажу этого, но я тихо считаю его своим папой. Именно таким я представлял отца в своих мечтах. Мне не нужна мать, у меня уже есть семья, и я вижу свое будущее - здесь. Докеры стали тем, что я искал.

- ...

-   Никогда не сдавайся. Решение есть всегда.

Это был очередной диалог в нашей ежедневной работе. Гальбоа был специалистом по электрике систем связи и тем, кто настоял на том, чтобы я отработал понесенные убытки. Он был среднего телосложения, имел смуглую  кожу  и носил короткую черную бородку.  Рабочий костюм и куча инструментов делали его похожим на террориста из старых фильмов. Он тоже был из детдома и смог стать специалистом  с третьим уровнем гражданства. На три ступени выше моего шестого.

Иногда подростки пытались меня выследить, но я всегда знал, как от них избавиться. Я никому не покажу путь сюда. Это мой дом.

Сын Гальбоа, Финкс, иногда приходил сюда посмотреть, как работает его отец. Мы  быстро подружились. Он был старше меня на три года. Только с ним я был ребенком, только с ним я играл. Он изучал искусство безоружного боя, и мы только так и проводили время. Он показывал новые удары - я запоминал. Когда мы снова виделись, он снова демонстрировал мне новые удары, и мы дрались в пол силы. Финкс же привил привычку каждый день делать зарядку, постоянно увеличивая нагрузки. Для нас это была забава, для Гальбоа это была отрада для глаз. Я плохо ощущаю эмоции, но прекрасно их понимаю у других людей. Гальбоа был счастлив в те моменты, когда видел, как мы играли в доках. Финкс говорил, что я прекрасно учусь, что у меня получается почти идеально. Но он ничего не понимал.

Для него это была потеха, для меня - средство для выживания. Гальбоа наверняка все понимал, но ничего не говорил. Драться в детдоме приходилось часто.   Я использовал показанные Финксом удары, постоянно повторяя их. У меня нет талантов, нет инфосети, разве что память очень хорошая.

Сегодня был обычный рабочий день. Когда я пришел в доки, подошел бригадир. Выглядел он нахмуренным. Да и все рабочие были мрачны и прервали свои разговоры, как только я появился.

-   Привет, Анжи. Слушай и запоминай,  - он опустил глаза, - Гальбоа попал под пламя из дюзы плазменного движка. Сгорела правая рука, сильно обожгло эту часть тела. Он больше не будет здесь  работать. Сейчас тут инспекция ходит, осматривает все и что-то ищет. Тебе лучше не появляться,  хотя бы некоторое время.

Для меня мир рухнул.

Как бог мог допустить такую несправедливость? Все, что я хотел, все, что имел, чего добился - все ушло. Не став слушать, переоделся и полез обратно через вентиляционный тоннель. Слез не было...странно. Когда вылезал в нашем секторе, меня поймала местная СБ. Оказывается, они прокрутили все видеозаписи в камерах доков. Фрагментов с доказательствами, что я работал с докерами, не было, а я молчал. Но факт проникновения в  закрытый сектор - уже преступление. Когда следователь прекратил брызгать слюной и запугивать, я равнодушно посмотрел ему в глаза и ничего не ответил. Да что мне до его угроз? Тут пришел куратор Ваалси. После короткого разговора со следователем он обратился ко мне.

- Полгода без посещений города. Перемещаться только по территории детдома. Выйдешь дальше - лишим доступа в сеть до конца срока, - куратор был сух и не обратил на моё равнодушие никакого внимания.

- ...

- Вы довольны наказанием?  - обратился Ваалси к следователю.

- Вполне. Будет уроком.

- Иди в детдом, - повернувшись, сказал мне куратор.

Придя в корпус, сразу лег в капсулу и уснул. Сон  - лучшее лекарство.

Элиза читала досье на Анжи. Оказывается, мальчик все время подвергался нападкам со стороны сверстников. Вообще не играл в игрушки и игнорировал внимание группы детей к играм. Они, в большинстве своем, не говорили, только некоторые пытались с ним подружиться.  На записях было видно, что в такие моменты Анжи говорит  и очень хорошо.  Его  речь больше  свойственна подростку лет двенадцати-четырнадцати, чем  ребенку пяти лет. Дети тянулись к нему, он не был лидером, но его хотелось слушать. О сложных вещах он говорил так, чтобы ребенок мог его понять, часто прибегал к примерам, в целом, вел себя не по-детски. Записям было полтора года, по какой-то причине после смены группы он перестал говорить. Сегодня выяснилось, что он уже долгое время ходит в сектор космопорта. Он как обычно ничего не сказал, а куратор не стал ничего спрашивать по этому поводу. Элиза посчитала, что надо углубиться в исследование собранного материала, чтобы понять причину его неразговорчивости. Только так можно выработать план для социальной адаптации мальчика в дальнейшем. На этой ноте она отставила кружку с кофе и углубилась в материалы по делу.

Утро началось с небольшой драки. В тот момент,  когда я  вылез из кокона, подбежала вчерашняя троица  и избивала меня, что есть сил ровно до сирены. Потом опять разговор с куратором. Теперь мне плюс два часа учебы, а им по четыре часа. Где справедливость, старик? Как только  все вышли и  стали расходиться, услышал очередные угрозы и подарил очередную улыбку.  Все тело болело, и было очень обидно, что проиграл.

Ситуация требовала ответных действий. Нашел неразлучную троицу: они делали обход блока. Целый час ходил за ними и смотрел, как они выбивают деньги. По пути подобрал небольшой полимерный камень в коридоре, где ведутся строительные работы. Дождался, пока один отошел в туалет, и пошел за ним

-   Боль за боль.

Ударил по голове, и парню рассекло кожу на затылке. Я  долго, методично и целенаправленно пинал парня, пока не сработала сирена. Месяц болезненных воспоминаний ему теперь обеспечен.

Сегодня куратор был очень  красноречив. Столько мата не каждый день и  в доках услышишь. Но от того, что избил человека, стало немного легче.

- Зачем ты его по голове бил? Он же весь в крови в лазарет явился. Теперь  месяц хромать будет.  Это тебе не полное восстановление всего тела, у нас нет такого оборудования.-

Я молчал: не говорить же, что того и добивался.

- Еще четыре часа в день к учебе на следующий месяц. Свободен.

Учебы, как таковой, не было уже лет сто. Просто давали доступ к учебному материалу и говорили, когда будет экзамен. Чем выше успеваемость, тем больше привилегий может получить детдомовец: экскурсии, сладкое, общественные мероприятия, доступ к играм или материалам с ограниченным доступом. Все это покупалось на балы, которые зарабатывались за успешную учебу. План обучения был известен на один календарный год вперед. Гальбоа говорил, что в любой сложившейся ситуации надо искать положительные моменты, использовать ситуацию максимально эффективно.  Вот этим я и займусь.

В течение следующего месяца у меня будет по четырнадцать часов обучения ежедневно. От такой нагрузки сильно устаешь. Из-за постоянных драк и дополнительного учебного времени  у меня развилась привычка читать во время отдыха. Я был благодарен Гальбоа за дельный совет с книгами. Книги не учили: они систематизировали уже имеющиеся знания. С другой стороны, если сразу выполнить готовые требования, то можно потом с ними не мучиться. Это прописано в уставе. И максимум, что может сделать Ваалси - это ограничить меня в игре на правах куратора через внешний интерфейс игрового кокона.