Вторая Академия (СИ) - Силаева Ольга - Страница 42

Руна на стене наконец вспыхнула жёлтым. Берн едва заметно улыбнулся:

– Понятия не имею. Контроль над тем, куда вас выкинет, сейчас у Зеро, так что… не завидую я тебе. – Он вздохнул, глядя на Рэя. – Впрочем, вот кому я сейчас точно не завидую, так это ему.

Дыхание Рэя делалось всё более неровным. Едва осознавая, что делаю, я шагнула к носилкам и взяла его за руку.

– Всё будет хорошо, – прошептала я.

Бело-серебристая дымка клубилась, ждала. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох – и шагнула вперёд.

Я моргнула, оглядываясь. Телепорт выбросил меня, голема и Рэя на берег озера, покрытого лёгкой туманной дымкой. Здесь царили предрассветные сумерки, хотя в Академии время близилось к полуночи. Мы были на другом конце света.

– Сюда, – раздался негромкий голос.

Я повернула голову налево.

Неосвещённый дом, облицованный камнем, не шёл ни в какое сравнение с великолепными особняками правящих. Но мне он почему-то сразу показался уютным.

А вот вид Зеро, стоящего в имперской форме у деревянных перил веранды, спускающейся к воде, – не очень.

– Рэй в откате после артефакта? – только и спросил он, глянув на носилки.

– Да, – одновременно произнесли мы с големом.

– Идите сюда.

Я осторожно двинулась к дому по полузаросшей травой тропинке. Вокруг озера расстилался лес – прохладный, сонный, сумеречный. Здесь было очень спокойно. Словно никто в целом мире не знал, что это место вообще существовало.

– Спасибо, что позволили нам попасть сюда, – произнесла я, остановившись напротив веранды.

– Ироническое замечание: можно подумать, у него был выбор, – хмыкнул голем.

– Откуда ты вообще набрался этого: «ироническое замечание», «саркастическая реплика», «язвительное высказывание», «ехидное суждение»? – не выдержала я.

– Рэй его научил, – невозмутимо произнёс Зеро. – Точнее, Рэя научил я. Это одно из упражнений-правил для стажёров, которому меня когда-то заставил следовать Маркус. Каждый раз в разговоре, начиная реплику, характеризуй её. Для чего ты хочешь сказать именно это? Подумай и реши: а может быть, оно всё-таки тебе не нужно?

Воспоминание об отце обожгло меня будто кипятком.

– Сентиментальное воспоминание: он никогда этому меня не учил, – невольно произнесли мои губы.

Губы Зеро изогнулись в улыбке:

– Иногда, когда возвращаешься домой, наслушавшись всего этого, хочешь слышать лишь живую человеческую речь. Я его понимаю.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. А потом лицо Зеро неуловимо изменилось. Из чёрных глаз исчезли остатки тепла, а невысокая и подтянутая фигура вдруг начала излучать угрозу.

– Проходите в дом, – произнёс он холодно. – Кроме нас, здесь никого нет. Настала пора поговорить.

Убранство из камня и дерева тоже дышало уютом. В камине пылал огонь, и поблёскивало золотое тиснение на потёртых переплётах. В нише у входа навытяжку стоял невысокий голем с узкими хрупкими пальцами и невыразительным лицом, и я оценила изящество конструкции – хотя по разочарованному вздоху Хата поняла, что этот голем разумным не был. Проходя мимо голема, Зеро на миг накрыл рукой неприметную руну, и стена из полированного серого камня тут же скрыла нишу целиком.

– Я отключил Пастилу, – произнёс он. – Ни видеть, ни слышать вас она не будет.

Я чуть не поперхнулась, но Зеро смерил меня таким взглядом, что вопрос: «Вы назвали голема Пастилой?!» – замер на моих губах.

Я мимоходом вздрогнула, заметив напротив обеденного стола знакомую статую-артефакт синего стекла. Конечно же, Зеро не мог не использовать дальнюю связь, но после взрыва в главном зале я не могла смотреть на пьедесталы спокойно. И, кажется, долго не смогу смотреть.

Мы прошли в аскетично обставленный кабинет. Поодаль я увидела дверь в ванную, а у входа был распахнут медицинский шкаф. Я увидела два артефакта-треугольника, точные копии восстанавливающего артефакта, что использовал Рэй, и у меня закружилось голова. Перед моими глазами было целое состояние.

– Разумеется, ты даже не подумаешь что-нибудь прикарманить, – спокойно произнёс Зеро, заметив мой взгляд.

Я слабо улыбнулась:

– Хат об этом позаботится.

– В первую очередь я позабочусь о хозяине, – отрезал голем, тяжело шагнув к широкому застеленному дивану. Два осторожных движения, и он переложил полуодетого Рэя на белоснежную простыню, в уголке которой виднелась руна непромокаемости. – А вы пока можете заняться вашими бессмысленными человеческими делами, раз уж всё равно не собираетесь никого убивать.

Я бросила взгляд на Рэя, укрытого покрывалом. На его висках вновь выступил пот, и дышал он беспокойно и неровно. Два шанса из трёх, что он выживет. Как много – и как чудовищно мало…

Чувство вины вдруг рухнуло на меня, словно пикирующий дракон, обожгло щёки и растеклось жидкой лавой по внутренностям. Мне следовало удержать Рэя, запретить ему подходить к пьедесталу – но я не сделала ничего. Но я даже не подозревала, что мой отец будет действовать настолько жестоко – и настолько безжалостно. Что теперь будет с Рэем? Что будет со мной, если он погибнет? С нашим расследованием?

– Докладывай, – сухо произнёс Зеро.

Я медленно подняла голову и посмотрела на него. Раньше, в кабинете Рэя, мне было всего лишь не по себе от пронзительного взгляда его чёрных глаз. Сейчас же Зеро смотрел на меня в полную силу, и я чувствовала себя так, словно сама устроила взрывы и толкнула Рэя в самое пекло.

«Моя операция, – мысленно произнесла я. – Моё расследование. Я выстою».

Но мне всё равно стоило усилий выдержать взгляд Зеро, зная, что я сейчас собираюсь сказать.

– Мне очень жаль, – произнесла я. – Но всё, что произошло в главном зале гробницы, – это наша миссия, моя и Рэя. И я не открою ничего без его разрешения. Ни слова.

Глаза Зеро едва заметно расширились.

– Правда? – спокойно спросил он.

– Правда. Я ничего не скажу.

Голем издал нервный смешок:

– Помню, когда прошлые подопечные хозяина бегали с горящими задницами докладывать о каждой его ехидной шуточке, я мечтал тихонько прикопать их в ближайшем лесу. Но, кажется, в этот раз будет совсем наоборот.

Зеро не повёл и бровью.

– Твой наставник, – произнёс он, делая упор на второе слово, – работает на меня.

Я не пошевелилась.

– Всё равно расследование ведёт он.

– Он может умереть в любую минуту, – холодно проронил Зеро.

– Знаю.

Бровь Зеро приподнялась:

– Ты вообще понимаешь, что это можно представить как измену империи?

Я молчала.

Голем с надеждой покосился на Зеро:

– Так я пойду копать могилку? Надгробие хозяин потом выберет сам, когда очухается. А ученицу мы ему новую найдём, чтобы прикопа… натренировать? А?

Зеро смерил его мрачным взглядом.

– Если Рэй взгреет тебя по первое число, когда очнётся, я не буду вмешиваться, – предупредил он, холодно глядя на меня. – Напротив, попрошу добавить. И вряд ли ты вообще останешься его стажёром после подобных выкрутасов.

– А вот это, – раздался слабый голос, – решать уже… не тебе.

– Рэй!

Сердце вдруг заколотилось так, что, казалось, я вот-вот взлечу.

Я кинулась к дивану. Поправила бессильно свесившуюся руку и присела рядом.

– Ты… с тобой всё будет в порядке?

– Вот уж вряд ли. Это больше похоже… на предсмертную вспышку сил. – Рэй попытался приподняться, но вновь рухнул на плоскую подушку. – Ужасно хочется… спать…

– Даже не вздумай, – угрожающе произнёс Зеро. – Дай девочке разрешение рассказать мне всё.

– И не… подумаю.

Я слабо улыбнулась. Рэй был в своём репертуаре.

Зеро метнул холодный взгляд на меня:

– Это она виновата в том, что с тобой произошло?

Рэй прикрыл глаза.

– Маркус, – прошептал он. – Зеро… он жив.

Лицо Зеро застыло. Губы побледнели.

– Маркус мёртв.

– Мы говорили через пьедестал. Я не знаю, как он сейчас выглядит. Но это был он.

– У Рэя не бред, – тихо сказала я. – Я всё слышала.