Сделка с демоном (ЛП) - Райт Эми - Страница 24

19

Рин

Я наблюдаю, как меняется выражение лица Калли. С него исчез вызов, и подбородок опустился в поражении. Но не это заставляет мое сердце замереть в груди.

Нет. Тот момент, когда поражение сменяется страхом.

Я чувствую его на ней, когда выражение ее лица напрягается, вокруг глаз и между бровями образуются крошечные морщинки. Едкий запах сейчас так же ужасен для меня, как и в переулке, когда я спас ее от этого отвратительного подобия мужчины.

Но теперь в этом виноват только я.

Я отдергиваю от нее руки, как будто на меня наложили заклятие, уставившись на уродливые красные отметины, которые я оставил. Мой голос сдавленный и гортанный, когда мне наконец удается что-то сказать.

— Калли… прости меня. Я не хотел…

— Все в порядке, — она потирает запястья в тех местах, где я причинил ей боль. Я хочу взять ее руки в свои и успокоить их сам, но я уже чувствую, что она не хочет, чтобы я снова прикасался к ней. Я сдерживаюсь.

— Сейчас я иду домой, — ее голос тусклый. Звонкая радость полностью исчезла. — Я иду одна и хочу, чтобы ты пообещал мне, что не пойдешь за мной.

Она смотрит на меня снизу вверх. Хотя мне нравится видеть, как вздергивается ее подбородок и возвращается блеск в глазах, как будто она меня не боится, ее запах говорит мне об обратном. Она просто напускает на себя храбрый вид.

Я молча киваю.

— Пообещай мне, Рин. Ты знаешь, я не могу остановить тебя, но я хочу твоего слова.

— Я обещаю, — я должен сказать больше. Я должен снова извиниться. Умолять ее остаться. Хотя я не делаю ни того, ни другого. Вместо этого я стою в вестибюле и смотрю, как она собирает вещи и выходит за дверь. Взгляд, которым она одаривает меня, закрывая ее за собой, будет преследовать меня до конца моих дней. Ее большие голубые глаза мягки и блестят от непролитых слез. Они полны укора, но в то же время печали, как будто она взяла часть вины на себя за то, что только что произошло.

Нет. Я знаю, кто виноват. И это совершенно точно не мой идеальный маленький человечек, а только моя неспособности понять, что ей нужно.

Как я могу утверждать, что удовлетворяю все ее желания, когда я даже не могу защитить ее от собственной чудовищной натуры?

Я провожу рукой по волосам и обнаруживаю, что это дикая грива, которую невозможно пригладить. Совсем как я. Я зверь, которому нет места в мире людей. Именно так говорили другие, когда уходили отсюда, чтобы вернуться в царство демонов. Невозможно жить бок о бок с людьми и не причинять им вреда. Те, кто отказался от старых привычек, ушли отсюда, чтобы не навредить людям, о которых они стали заботиться. Остальные… их выследили и прикончили. Я отказывался слушать. После долгих лет в мире я стал самодовольным.

Теперь я слишком хорошо понимаю, что они имели в виду.

Затем я вспоминаю еще одну вещь, которую я сделал сегодня. Моя… страховка.

Несмотря на то, что она заставила меня пообещать, и даже несмотря на то, что я ничего так не хотел, как сдержать данное ей обещание, я не могу. Я не хочу, чтобы она узнала вот так.

Направляя энергию, искрящуюся в моем теле, я открываю дверь и мчусь за ней. Лифт замедляет мое движение лишь на мгновение. Я ловлю ее прежде, чем она сворачивает за первый угол. Мое сердце колотится в груди, и это не от напряжения. Мне ничего не стоит так двигаться. Я в ужасе от того, что она сделает, когда я расскажу ей.

— Калли!

Она оборачивается. Я изо всех сил пытаюсь сохранить человеческую маску, когда она поворачивает ко мне свое прекрасное лицо, и я чувствую, как на нем появляется разочарование.

— Подожди, — я тянусь к ней, но опускаю руку, прежде чем успеваю сделать какую-нибудь глупость. — Ты не можешь пойти домой.

Калли вздыхает.

— Рин. Мы говорили об этом, и я не передумаю. Ты обещал…

— Нет. Дело не в этом. Я тебя не преследую.

Она приподнимает бровь, и я морщусь.

— Я знаю, это выглядит так, будто я нарушаю обещание, но я клянусь тебе, что это не так. Я просто должен был тебе кое-что сказать.

Она ждет, ничего не говоря.

Я делаю долгий прерывистый вдох.

— Я не думал, что это будет иметь значение, потому что думал, что ты останешься со мной. Я сообщил о нарушении правил безопасности в Департамент недвижимости. Ты всегда говоришь, как все в твоем доме запущено, и я подумал, что должен убедиться, что там безопасно для тебя.

— Хорошо, — она наклоняет голову, и я ловлю себя на мысли, что действительно задаюсь вопросом, почему я это сделал.

— Они закрыли твое здание. Очевидно, ты была права. Оно не подходило для жилья.

— Ты что?

— Мне жаль, но ты не можешь пойти домой.

Калли смотрит на меня еще одно ужасное мгновение. Затем она делает шаг назад. Я потерял ее.

— Ты выселил меня из моего дома? — она поднимает руку. — Неважно. Не отвечай на этот вопрос. Я найду другое место для ночлега.

— Ты можешь остаться со мной, — мне не следовало этого говорить. Хотя я должен был. Я сразу понимаю, что сделал только хуже.

Калли качает головой.

— Нет. Я не останусь с тобой. Я хочу, чтобы ты сейчас оставил меня в покое, Рин. Мне нужно, чтобы ты сдержал свое обещание.

У меня пересохло во рту. Я запинаюсь, подбирая слова, но киваю.

— Я сдержу его.

Она испускает последний вздох и отворачивается.

— Прощай, Рин.

Я должен стоять там, на улице, когда моя маска угрожает разлететься вдребезги, и смотреть, как она уходит от меня.

Она — все, чего я хочу. Я мог бы схватить ее в одно мгновение. Я мог бы унести ее, запереть и никогда не отпускать. Только я бы все равно потерял ее. Потому что я никогда больше не попробую вкус ее наслаждения. Она никогда не будет смеяться для меня и умолять меня наполнить ее членом.

Итак, я поворачиваюсь и иду обратно в свою квартиру, которая никогда не казалась такой пустой. Я сижу и смотрю на красную маску на стене в гостиной. Ключ к моей силе и та часть меня, которой я никогда ни с кем не делился.

20

Калли

Когда моя сестра Мел открывает входную дверь, она выглядит измотанной. Ее светлые волосы собраны на макушке в неряшливый пучок, и несколько выбившихся прядей обрамляют раскрасневшееся лицо. Ее напряженное выражение лица смягчается, как только она видит меня, и я рада, что она не может видеть, как дрожат мои губы, когда она быстро обнимает меня.

— Привет, Калли. Что ты здесь делаешь?

Она отпускает меня и немедленно оборачивается, чтобы крикнуть в коридор.

— Эльза, если ты не прекратишь переключать канал, клянусь, я войду туда и выключу его!

Из соседней комнаты доносятся крики, которые Мел игнорирует. Взмахом руки она приглашает меня войти.

К счастью, перерыв дает мне время собраться с мыслями, поэтому я дарю ей, как я надеюсь, сияющую улыбку и поднимаю угощение.

— Эй, я знаю, что прошло много времени, но я принесла еду на вынос. Я надеялась, ты не будешь возражать, если я останусь на ужин… и, может быть, немного дольше.

Мы входим в ее кухню, крошечную квадратную комнату с ламинатом на полу и маленьким круглым столом в углу. Повсюду разбросаны вещи, а в духовке стоит наполовину приготовленное блюдо. Я виновато смотрю на него. Я забыла, как рано они обычно едят. Конечно, Мел уже начала готовить.

Мел плюхается на стул за столом, и я отодвигаю тарелки, ставлю еду на стойку, прежде чем повернуться и посмотреть на нее.

— Немного дольше? — ее глаза сужаются. — Что случилось, Калли?

Я достаю крекеры с креветками из пакета с едой навынос и опускаюсь на сиденье напротив.

— Эм, сколько у тебя времени? — спрашиваю я, откусывая хрустящий кусочек.

Из соседней комнаты доносится громкий вопль, и Мел пронзает меня взглядом.

— Могу я ответить отрицательным числом?

Я вздрагиваю, когда она встает и идет в гостиную, разбираясь с тем, какой спор в данный момент происходит между моими племянницей и племянником. Мне следовало позвонить. За исключением того, что мы не разговаривали несколько недель, и мне больше некуда было пойти. Я знал, что она не прогонит меня, если я появлюсь на пороге ее дома.