Сердце монстра (ЛП) - Роуз Шейн - Страница 32

― Ты сегодня специально пытаешься меня задеть, Кэти.

― Может быть, я как раз пытаюсь сделать это правильно. ― Я подмигнула ему.

Одна из его массивных рук легла на шею, и он сильно потянул ее, вздыхая к потолку. Затем он сказал: «Да, я делаю это», никому конкретно, и потащил меня за локоть в примерочную.

Я боролась с ним. Он, блядь, заслужил это.

― Не обращайся со мной грубо, ты, большой засранец.

Марио покачал головой, уходя, чтобы снова посоветоваться с продавщицей. Клянусь, в бутике, должно быть, привыкли к нашему типу, потому что никто из них и глазом не моргнул. Я попыталась вонзить один из своих каблуков в ботинок Рома, но он уклонился и перекинул меня через плечо.

― Не поможешь? ― крикнула я ему через спину. ― Бастиан? После всего, через что мы прошли?

Он выглядел немного раненным, но Ром сказал через плечо:

― Если ты сейчас подойдешь к нам, я отойду в сторону, когда в следующий раз пуля попадет в тебя.

У Бастиана дернулась челюсть, я видела это. Но он не сделал, ни шага вперед.

Ром опустил меня в примерочной, и я снова уткнулась в стену.

― Немного чересчур драматично? ― Я приподняла бровь, поправляя лиф.

― Ты вышла из-под контроля, женщина. ― Его глаза были дикими, широкими от ярости, когда обычно я видела только пустоту.

Хорошо.

Наконец-то я добилась реакции.

Я скрестила руки на груди, и его взгляд на мгновение переместился вниз.

― Боже мой. Это платье, Ром. Мы можем пройти мимо этого?

― Это платье ― крючок, линия и грузило. Это платье «вот-я-на-блюдечке» для гребаного мероприятия, где ты можешь умереть из-за него. Выбери что-нибудь менее кричащее.

― Мне нравится кричащее. Очень жаль! ― заорала я.

― Ты мне нравишься. Ты нравишься им. Ты нравишься всему городу. Слишком сильно, черт возьми! Мы не можем обеспечить твою безопасность, когда ты искушаешь ярость, гордость каждого.

― Я могу обеспечить свою безопасность, Ром. ― Я улыбнулась с излишним самодовольством. ― Но спасибо.

Он загнал меня в углу примерочной, а его рука легла на мое любимое место ― обхватила мою шею, чтобы он мог поднять мой подбородок и заглянуть мне в глаза.

― Знаешь, каждый раз, когда ты так говоришь, я думаю о том, как легко мне было бы свернуть тебе шею.

― Это было бы самое трудное, что ты когда-либо делал, Ром, потому что ты не смог бы жить с этим, как ты живешь со всеми остальными. Тебе пришлось бы найти способ смириться с тем, что я тебе не безразлична. Ты можешь делать вид, что это не так, можешь делать вид, что я просто помеха, но если бы это было так, тебя бы не было в этой примерочной.

― У меня есть работа, и это защита этой семьи. Ты ее часть. Я серьезно отношусь к своей работе, даже если это означает иметь дело с твоим дерьмом.

― Это то, к чему ты клонишь? Я твоя работа?

Между его бровями образовалась линия, как будто сбивала его с толку, как будто он обдумывал то, что я сказала, но не догонял достаточно быстро. Знала, что это за борьба. Знала, что он боролся за то, чтобы не заботиться обо мне. Я боролась с желанием оттолкнуть его в сторону и тоже перейти к Бастиану.

В примерочной, под флуоресцентными лампами, которые усиливали все наши недостатки, я нашла свой самый яркий.

Его мозолистая рука на моей шее послала дрожь по моему телу; мурашки поднялись вместе с моими сосками, как будто они когда-либо достигнут пика только для него. Мои руки были сами по себе, они задрали сетку моей юбки вверх, а затем схватили его рубашку, пока я обхватывала его одной ногой.

Его рука обхватила меня крепче, и мой рот приоткрылся, когда я втянула воздух и почувствовала его длину напротив себя. Другая его рука обхватила верхнюю часть моего бедра, и я прикусила губу, когда он скользнул выше.

Он ругался снова и снова, шепотом произнося непристойности вперемешку с оскорблениями о том, какой я была безрассудной, когда я позволяла его руке проникать все дальше и дальше.

Внезапно его рука провела по остальной части моего бедра. Он отодвинул свои бедра достаточно, чтобы сдвинуть в сторону мои трусики и погрузить в меня два пальца.

Я бы закричала, но мой голос пропал. Он перекрывал мне кислород, наблюдая, как скачу на его пальцах, как теряю контроль и сознание. Я держалась за его рубашку, чувствовала, как мои соски напрягаются на ткани, чувствовала его глаза, наблюдающие за мной, моими сиськами и телом, скачущим на нем.

Я должна была остановиться.

Но не могла.

Я была на каких-то американских горках Рома, на каком-то гребаном чувстве желания его, а потом ненависти к нему и желания, чтобы он тоже хотел меня.

Я видела пятна, когда он вдавливал большой палец в мой клитор и теребил его взад-вперед, сильно и медленно.

― Пожалуйста, Ром. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. ― Я умоляла его так, как не умоляла никого. С ним поднялась на более высокую гору, чем с кем-либо другим. И готова была уступить, готова была отдать все, чтобы достичь вершины вместе с ним.

Он задвигал пальцами быстрее.

― Ты умоляешь меня и только меня, Каталина. Эта часть тебя принадлежит мне.

Я хотела сказать ему, чтобы он трахнул меня, расстегнул молнию на джинсах и позволил нам заняться сексом по-быстрому, но он слишком ускорил мой оргазм, введя третий палец и загибая их, чтобы попасть в точку G, одновременно грубо перекатывая большой палец по моему клитору.

Как раз в тот момент, когда внутри все сжалось, он отпустил мою шею и закрыл мне рот, чтобы заглушить мой стон, пока я конвульсивно содрогалась вокруг его пальцев.

Когда он понял, что я молчу, его рука сжала мою челюсть, заставив меня посмотреть ему прямо в глаза. Все, что я могла видеть, это голод и ярость, когда он сказал:

― Купи другое платье.

Я не стала ни подтверждать, ни отрицать, что сделаю все. Он медленно убрал руку из-под моего платья, и я постаралась не оплакивать эту потерю сразу.

― Если я куплю другое платье, что получу от этого?

― Счастливый монстр ночью? Тебе этого недостаточно? ― сказал он, не поднимая глаз. Он поворачивал меня, пытаясь найти способ помочь мне выбраться из лифа. ― Где, блядь, молния?

― Там корсет.

― Ненавижу эту штуку, ― простонал он.

― Серьезно? ― сказала я, глядя вниз на выпуклость его джинсов. У меня потекли слюнки, и я чуть не облизнула губы. Знала, как он обращается с этим членом, и знала, что это было одно из лучших обращений, которые когда-либо имела честь наблюдать.

― Мой разум и член редко сходятся во мнениях.

Я быстро повернулась, чтобы скрыть улыбку, и указала на завязки внизу спины.

― Развяжешь меня?

Его руки на мгновение обхватили мою талию. Он был на целую голову выше меня, когда я смотрела на нас обоих в зеркало. Ром был огромным мужчиной, полным мышц, татуировок и тьмы. Я не понаслышке знала, что он использует каждую из этих мышц, что каждая из этих татуировок что-то значит, и что его тьма была всепоглощающей.

― Это платье гипнотизирует, Каталина. Ты гипнотизируешь. ― Он положил подбородок мне на лоб, и мои локоны потерлись о его щетину. ― Что же мне с тобой делать, а?

Я смотрела на него в зеркало, думая, сможем ли мы когда-нибудь быть нормальными, просто вместе.

― Почему ты должен делать что-то другое, чем то, что ты всегда делал со мной раньше?

― Потому что раньше я был уверен, что мне все равно. Теперь я не так уверен. Забота делает меня уязвимым, когда я не могу быть таким. Не для семьи.

Я гордилась тем, что не поддаюсь эмоциям. Мой отец был там, потом его не стало. Быстро вошла в систему и знала, что эмоциями пользуются. Не плакала. Не жаловалась. Принимала спокойно все: побои, жестокое обращение, пренебрежение.

Почему же теперь, внезапно, при малейшей правде и внимании с его стороны, мне захотелось дать волю непролитым слезам?

― Наверное, мне стоит снять это платье, ― прошептала я.

Он кивнул, а затем отступил назад, чтобы начать развязывать ленту.