Между никогда и навечно (ЛП) - Бенсон Брит - Страница 16

В сознании невольно закрутились стихи о похоти и скромности, от которых у меня моментально разболелась голова. И только я начал отвлекаться статьями об архитектуре на своем телефоне, когда взрыв из прошлого вырвал его из моих рук и ошарашил.

Сначала я был шокирован. Не мог поверить своим глазам. Саванна Шоу, живая и здоровая, ухмыляется мне. Ее взгляд — которым она всегда смотрела на меня, намеренно пытаясь разозлить, — мгновенное взбудоражил меня. Мне захотелось вскочить и схватить ее в объятия, с силой сжать и громко рассмеяться. Не думаю, что когда-либо я был так счастлив.

В последний раз, когда я видел Саванну, я поцеловал ее, потому что думал, мы больше никогда не увидимся. Весь следующий год после ее ухода я мечтал о ней. Беспокоился о ней. Все время торчал в библиотеке, рыская в Интернете в поисках новостей о беглецах. Посвящал Саванне каждую трапезную молитву, умоляя Бога, чтобы следующий громкий заголовок не был о ней. Молил о ее безопасности. Чтобы она обрела счастье. Говорил себе, что отсутствие новостей — это хорошая новость.

Увидев, как она стоит надо мной с этой ухмылкой, с моей груди слетели три года кирпичей, и было восхитительно, наконец, вновь вдохнуть ее аромат. На целых две секунды.

Пока я не почувствовал целую кучу новых ощущений, от которых у меня закружилась голова.

Ее руки на моем теле, сжимающие мои бицепсы, ее губы возле моего уха.

Проклятье.

Я провел с ней целый год в своей постели, большую часть ночей спал, прижимая ее к своей груди, но ничто из этого не шло ни в какое сравнение с теми первыми секундами контакта в том клубе. Я чувствовал, что мое тело горит. Думал, что умру только от этого.

Но поскольку это была Саванна, ей захотелось пойти дальше.

Как насчет танца, здоровяк?

Долгие годы я буду воспроизводить это воспоминание снова и снова.

Хор приветствий вырывает меня из мыслей, когда мы подходим к задней части бара, и я вижу, как Сав обнимает и здоровается с группой людей. Трое парней и девушка. На парнях рваные джинсы-скинни и рваные футболки. У одного — короткий зеленый ирокез, у другого — короткая стрижка, а у третьего — лохматые каштановые волосы, падающие ему на глаза. У девушки длинные черные волосы с розовыми прядями, она в кожаных штанах и черном сетчатом топе, а под ним — неоново-розовый бюстгальтер. Миндалевидные карие глаза обведены ярко-розовым, идеально сочетаясь с лифчиком и волосами, а когда я смотрю на ее ноги, на них ярко-розовые конверсы Chucks.

Я мгновенно чувствую себя не в своей тарелке в шортах цвета хаки и рубашке поло, но Сав подходит к этой компании как нельзя лучше.

Саванна отступает назад, чтобы снова встать рядом со мной, затем представляет меня своим друзьям, указывая на каждого, будто она — Ванна Уайт, а они — автомобиль, который я только что выиграл (прим.: Ванна Мари Уайт — американская актриса и телеведущая. Наиболее известна как соведущая телевизионного игрового шоу «Колесо Фортуны»).

— Леви, это Торрен, Джона, Шон и Мэйбл. Народ, это мой друг Леви.

— Как дела, чувак, — говорит Джона, парень с зеленым ирокезом, протягивая мне кулак, чтобы я по нему ударил.

Его ногти выкрашены в ярко-розовый, а на запястье около дюжины разноцветных браслетов дружбы. Я киваю и отвечаю на его приветствие. Контраст между нашими руками почти комичен.

Я поворачиваюсь к другому парню, Торрену, ожидая такого же приветствия, но он просто смотрит на меня с каменным лицом. Я неловко киваю. Шон кивает мне и улыбается, а затем я поворачиваюсь к Мэйбл.

— Привет. — Она улыбается и слегка машет мне. — Приятно познакомиться, Леви.

— Мне тоже, Мэйбл.

Я поворачиваюсь к Саванне и вижу, что она улыбается мне с видом, который говорит, что у нее есть волнующий секрет.

— Что? — Ее улыбка становится шире. — Сав, что?

— Это моя группа.

Моя реакция, должно быть, оказалась именно такой, на какую она и надеялась, потому что торжество, которое она излучает, почти сбивает меня с ног.

— Твоя группа?

Она кивает, затем пинает мой ботинок носком своего.

— У нас сегодня концерт. — Ее тон ровный, невозмутимый, будто это всего лишь еще один рабочий день, но я вижу, как ее глаза сверкают возбуждением. — Если кто спросит, ты — наш роуди. (прим.: роуди — дорожная команда, к которой относятся техники и (или) вспомогательный персонал, путешествующий вместе с музыкальной группой во время турне и несущий обязанности по подготовке и проведению всех частей концертов, кроме, собственно, исполнения музыки)

— Вау. — Я несколько раз моргаю и снова переключаю свое внимание на ее товарищей по группе. Они выглядят соответствующе. — Вау, Сав. Это действительно потрясающе. Как вас кличут?

Торрен фыркает, и Мэйбл шлепает его по руке. Он поднимает вверх проколотую бровь.

— Кличут? Значит, ты старый добрый деревенский парень?

Я чуть отшатываюсь и морщусь, затем бросаю взгляд на Сав.

— Мы с Саванной выросли вместе, — медленно говорю я.

Не то чтобы я ожидал, что они будут знать, кто я такой, но тот факт, что они понятия не имеют, где выросла Сав, заставляет меня задуматься.

— На юго-востоке Северной Каролины. Полагаю, вы могли бы назвать это деревней.

Взгляд Торрена падает на Саванну, и от того, как он смотрит на нее, у меня сжимаются кулаки. Его взгляд говорит, будто она больше, чем просто его коллега по группе. Он смотрит на нее, будто она только его.

— Северная Каролина, Савви?

Савви? Я импульсивно закатываю глаза от прозвища, но быстро возвращаю их на место. Саванна пожимает плечами с кокетливой ухмылкой, которая бесит меня еще больше, чем взгляд Торрена.

— Никогда не утверждала обратного, — говорит она. — Это ты предположил, что я из Майами. Если бы спросил, я бы сказала.

— Тогда я обязательно расспрошу тебя подробнее.

При этом он улыбается. Улыбка добрая, немного многозначительная, но она не кажется хищной. Просто любопытной. И мне хочется стереть ее с его лица. У меня болит челюсть от того, как сильно я сжимаю зубы, и если они не прервут зрительный контакт в ближайшее время, я разорву его сам.

— Не могли бы вы перестать трахать друг друга глазами, — стонет Джона. — Нам есть чем заняться. Потрахаетесь глазами позже.

— Может, уже просто потрахаетесь и избавите нас от страданий, — добавляет Шон.

Он закатывает глаза, будто его это уже достало, и я напрягаюсь. Бросаю на него убийственный взгляд, когда Мэйбл толкает меня в руку. Когда я перевожу внимание на нее, она улыбается, а потом кивает на дверь позади себя.

— Не хочешь помочь нам с установкой, роуди?

Я еще раз смотрю на парней. Шон и Джона исчезли, но Торрен внимательно наблюдает за мной. Затем я отвечаю Мэйбл с улыбкой:

— Говори, что делать.

Я следую за ней в переулок за баром и вижу фургон, битком набитый оборудованием. Хочу обернуться и проверить, чем заняты Сав с Торреном, но не могу. Вместо этого смотрю, как Мэйбл открывает заднюю часть фургона, с кряхтением вытаскивает бас-барабан и передает его мне.

— У нас пока нет названия, — говорит она, кладя том-том на бас, который я держу. Затем берет несколько металлических столбов — барабанных стоек — и кивает мне, чтобы я возвращался внутрь. — Торрен хочет называть нас «The Eff Em». Типа, как FM-радио, но произноситься будет e-f-f-e-m, типа, fuck them (прим: «нах*й их»).

Наши взгляды встречаются, и мы одновременно морщимся.

— Да, нам тоже не нравится, — говорит она со смехом. — В данный момент мы выступаем как «Savannah Alt.» и все предполагают, что мы из Джорджии. Но на самом деле так получилось потому, что когда нам разрешили выступить, бармен при заполнении документов в графе «исполнитель» указал имя Сав и наш музыкальный жанр, так и осталось.

— «Savannah Alt.», вообще-то, звучит неплохо.