Познай, где свет (СИ) - Чернякова Наталья - Страница 30

Пилоты понимали, что до аэропорта назначения не дотянут, надо искать место посадки и сажать самолёт вручную, потому сообщили об этом бортпроводникам, ибо стюардессы напрямую контактировали с пассажирами, а их в какой-то момент нужно готовить к чрезвычайной ситуации.

Арина побледнела, понимая ситуацию приблизительно так, как понимали её пилоты, ибо знала самолёт изнутри, и что обозначает фраза «остановились топливные насосы», сказанная первым пилотом, ей была отлично знакома. Сколько им всем ещё осталось жить? Тридцать минут?

Она в те мгновения жалела об одном, что не простилась с родителями — не видела их уже почти год, а теперь, наверное, и не доведётся.

Да и вообще, почему-то очень хотелось оказаться в своём городе, в той тенистой и уютной беседке парка, чтобы непременно рядом сидел Никита, подперев щёку, как он любил, и улыбался ей, посылая тепло и свет умных и добрых карих глаз.

Когда пронзили облачность, бортинженер поставил стаканчик с водой, чтобы можно было определить крен. Немного позже на минуту они попали в просвет между облаков и вскоре увидели картину, которая всё время работы приносила им покой и удовлетворение: пилоты заметили площадку — это было обещание того, что все останутся живыми!

Пассажиры об аварии не подозревали до последнего, пока командир экипажа не объявил:

— Дамы и господа, у нас возникла небольшая проблема, потому мы вынуждены приземлиться на запасном аэродроме. Надеюсь, это не доставит вам беспокойства, все слушайте указания бортпроводников. Посадка через четыре минуты.

Пересветова понимала, что сейчас начнётся их основная работа. Именно этому и учили бортпроводников: не только обслуживать «хотелки» пассажиров, а прежде всего спасть их, если возникнет подобная необходимость.

Вообще, все их занятия были распределены на блоки. Сначала шли вводные уроки, связанные со строением воздушного судна, авиационной безопасностью, медициной, сервисом, а потом переходили к основным блокам: «Английский язык», «Аварийно-спасательная подготовка».

На последний предмет делался основной упор. На этом этапе их учили спасать людей в чрезвычайных ситуациях: действиям в самолёте, на надувном трапе. Это был очень интересный предмет, но и самый сложный.

Требовали, чтобы эвакуация из самолёта продолжалась не более девяноста секунд. Такое время было установлено потому, что за полторы минуты пламя может поглотить весь самолет, а за четыре с половиной минуты он выгорает полностью — Пересветова об этом знала отлично, ещё участь в университете гражданской авиации.

«Итак, на эвакуацию не более девяноста секунд, — снова подумала Арина, однако видом не показала пассажирам, насколько сложно и незавидно их общее положение. — Главное — спокойствие! До выстрела не падай!» — приказала она себе.

Во время маневра снова проскочила взлётная полоса. У лётчиков было всего сто семьдесят метров полосы, для подобного воздушного судна очень мало, и не хватило всего-то двух секунд, чтобы полностью вписаться во взлётную площадку.

Самолёт отчаянно затрясло, казалось, сейчас он развалится на несколько частей, а потом его резко накренило вправо. Взвыв, заскрежетав, завопив, как раненый медведь, он остановился. Началась эвакуация, все бортпроводники действовали чётко по инструкции.

— Слушать наши команды! Действовать только по нашим командам, — повторяла Арина. Спокойный голос стюардессы пассажиров успокаивал и вселял надежду, что всё будет хорошо.

Одной женщине стало плохо с сердцем, и Арина буквально тащила её на себе до надувного трапа, а там, внизу ей уже оказывала помощь другая пассажирка, оказавшаяся врачом. Арина, передав ей женщину, побежала далее в салон помогать другим.

Потом, когда к брошенному ещё в девяностых аэродрому, потянулись из соседнего городка местные жители, заметив кружащийся, а потом резко снижающийся самолёт, Пересветову пронзила резкая тянущая боль внизу живота, а вскоре тоненькой струйкой по ногам побежала кровь. «Бедный мой ребёнок, — скорчилась, приседая, Арина.

Во время аварии она ни на минуту не забывала о своей беременности, казалось, осторожничала, как могла, но надо было ещё спасать людей. Когда-то Арина рассчитывала на своё здоровье и внутреннюю силу, однако её самонадеянность обходилась ей очень дорого!

И вот Пересветова видит, как одна из неотложек направляется к ней.

Арина с трудом отвечает на вопросы, которые задают ей врачи: «Да, беременна, срок…»

— Всё будет хорошо, — доносится откуда-то неясный голос старшего бортпроводника Инны Геннадьевны, — потерпи немного.

У Арины хватает сил только на то, чтобы взять её горячую ладонь ледяной рукой.

А потом она понимает, что на машине скорой помощи её везут в маленький городишко возле недействующего аэродрома, где они приземлились.

Арина то приходит в себя, то снова падает куда-то в темноту, ей кажется, в бесконечную страшную бездну.

Примечание

*В главе описан реальный случай авиакатастрофы, случившейся в 2010 году у села Ижма в Коми.

Глава 32

Беда не приходит одна. Летом, к несчастью, у Арины умерла бабушка, и Пересветова поехала на похороны, поехала одна, ибо Игорь в это время выступал на соревнованиях в Калининграде. Если бы не они, обязательно бы поддержал её, Арина не сомневалась.

Эти полгода она тяжело переживала потерю ребёнка, даже ночами не могла спать: так и слышала бесстрастные голоса врачей: «Плод был нежизнеспособен, из-за большой кровопотери медикаментозное лечение противопоказано». Самое главное, врачи настоятельно советовали в следующую беременность беречься, не подвергать себя опасности. «Иначе после выкидыша может сформироваться привычка невынашивания», — предупредила старая акушерка.

Пересветова понимала: нельзя показывать своего состояния ни на работе, ни дома.

После происшедшего ей пришлось написать кучу объяснительных: почему не поставила в известность, что беременна — это прямое нарушение. Понятно, никому из начальства не хотелось отвечать за легкомысленное поведение бортпроводника. Даже думали отстранить от полётов, но вступился экипаж героического лайнера Ту-154, и от Пересветовой отстали, даже потом наградили орденом: как-никак, её действия во время крушения самолёта были чёткими, грамотными и смелыми.

Перед Игорем тоже не хотелось лишний раз демонстрировать слабость и беззащитность: он сам очень переживал из-за потери ребёнка и подорванного здоровья своей девушки. Даже не предлагал выйти за него замуж, чтобы лишний раз не напоминать о том вечере. Всё позже. Всё позже.

Воронцов вообще относился к ней как к дорогому китайскому фарфору династии Юань, боялся дышать на неё, не то что прикасаться. Твердил одно:

— Давай подождём ещё немного, не хочу причинять вред твоему здоровью, вот совсем поправишься, тогда берегись, не убежишь от меня, — смеялся Воронцов и кружил Арину вокруг себя.

Она и не стремилась к близким отношениям — ей это было не нужно: ничего такого не хотелось, даже спала в другой комнате.

И вот снова горе — бабушкина смерть. Арина видела бабушку не так часто, как хотелось бы: в детстве ездила к ней в деревню на неделю-другую. Когда училась в университете, встречалась с ней только на больших праздниках, когда бабушка вместе с родителями приезжала в Москву. Последний год вообще не виделись, ибо бабушка много времени проводила в больницах, санаториях, на курортах — болела. Но даже те меры, которые предпринимались, чтобы сохранить её здоровье, увы, не помогли.

Приехав домой, Арина поняла: забыла ключи, потому выйдя из автобуса, позвонила маме. Та ответила, что они с отцом сейчас за городом, выбирают место захоронения. Посидев на лавочке у дома, Пересветова решила прогуляться по парку и подышать прохладным утренним воздухом. Она крутила головой во все стороны: казалось, было так же, как и шесть лет назад, когда она уезжала из своего города, и одновременно всё по-другому. Старые, сороковых годов дома, которые, как рассказывали старожилы, строили ещё пленные немцы, сносили, а на их месте вырастали торговые и культурно - развлекательные центры.