Измена. Яд твоей "любви" (СИ) - Шабанн Дора - Страница 28

Тот, кто казался стеной, защитой, опорой, в реальности получился просто кучей вонючего мусора. Выгрести метлой и забыть.

Но он же лезет…

- Чего ты выделываешься, Кирилл? Бери машину, и мозги мне не колупай! – заявил мне отец буквально в первый день учебы.

Еще бы, все же видели, что меня в Универ мать привезла на своем старом Кеше. Нет, он у нас огонь еще, бегает, хотя я иногда за мамину безопасность начинаю переживать. Сменить бы ей авто, но пока не на что.

А тут ой-ой, ущерб отцову престижу. Да и хрен с ним.

Жили мы, получается, почти без него, так и сейчас проживем.

Не хуже. Нет.

Лучше, определенно.

Так что я глазом в доки зыркнул и, увидев свое имя, кивнул:

- Пригони машину в гараж у дома. Что, отец-благодетель, ущерб имиджу, да?

- Много ты, сопляк, в бизнесе понимаешь, – рыкнул Олег Михайлович.

- Так, я ж и не претендую. Ты знаешь, за меня есть кому подумать. Я – так, кулаками помахать, разве что, – и улыбнулся так, как его всегда бесило.

А маме, кстати, нравится.

На том и распрощались.

Вот чего он аж на тренировку-то приперся? Сидел тачке у спорткомплекса, ждал, чтобы претензии предъявить да машину вручить. Видать, совсем припекло.

Я-то, как и обещал, подкатил после трени к Михаилу Борисовичу и попросил: во-первых, порекомендовать для мамы личного тренера, чтобы она пришла в себя и обрела уверенность, а во-вторых – телохранителя. Не круглосуточно, а на время выходов в свет, встреч с отцом и посещения его холдинга по моим акционным делам.

- Да, Кирилл, как-то у вас всегда все весьма замысловато. Нет, конечно, я для Нонны Аркадьевны найду специалиста, но ты мне скажи честно – что случилось? – тренер смотрел очень внимательно.

- Мать с отцом разошлись. Он виноват. Она сильно пострадала, в том числе и физически, – как меня до сих пор внутри корежит от этого – не пересказать.

Вот чего ему не хватало? Она же им одним жила, дышать на него боялась, все, что бы ни попросил – делала. Скотина он.

- Я его урою, если он ее тронул… – давно не видел всегда спокойного и даже равнодушного Михаила Борисовича в ярости.

А, вот она.

- Ну, может, нам и понадобится позже такая помощь, но сейчас важно то, что я просил. Мать после операции, ей восстановиться и в себя прийти сейчас важно. А с отцом ей все равно по моим делам контачить придется, и вот тут очень нужна защита. Адекватная.

Тренер мой медленно и вдумчиво дышал. А потом выдал:

- Ни хрена не понял, но спеца ей найду, только нужны будут рекомендации врача. И «тельника» тоже поищу.

Вот за что люблю Михаила Борисовича, так это за конкретику: мужик сказал – мужик сделал.

Поэтому сейчас чувствую себя Алешей Поповичем, самым мелким и бессмысленным из богатырей, натурально.

Тренер, как серьезный и адекватный взрослый, слово сдержал, и перед поездкой на еженедельное совещание в «семейный» холдинг утром нас у машины ждал, ну, танк такой.

Впечатляющий.

Хмурый и не сказать, чтобы парень. Нет, меня постарше, матери помоложе, но с такой мордой, что я бы не сунулся выяснять у него чего-то.

Можно, наверное, сказать мужик. Такой железобетонный. Здоровенный, мрачный. Весь вроде и в цивильном, но видно, что ему больше в спортивном удобнее и привычнее.

А как двигается! Точно, тренер его учил.

Шаг мягкий, взгляд пространство режет, разворот всем корпусом быстрый. Все сечет вокруг. Тяжелый, но легкий. Парадокс.

- Андрей, – пожал мне руку, матери кивнул.

Вот это подогнал нам подарочек дорогой Михаил Борисович. Да.

Но мало того.

Мать-то моя тоже полна сюрпризов, однако.

- Кир, это Дмитрий Михайлович, мой коллега с кафедры. Он поможет с юридической и экономической составляющей всех вопросов, по которым будут требоваться твои решения, – улыбнулась моя самая важная в мире женщина, представляя через пять минут мне крепкого, рослого мужика с лицом неандертальца, наряженного в брендовый костюм и с часами за полтора ляма, выбравшегося из скромного серого «мерина».

Вот это педагог.

Я конкретно так охренел.

Но то, что батиным планам профессионально отвалят пи*ды, очень согрело сердце.

Перезнакомились и поехали в офис.

А вот теперь мы идем. Свиньей.

Мама впереди, а мы как бы оттеняем.

Хотя я сразу сказал, что рядом пойду. Но эта невозможная упрямица заявила:

- Вот еще! С чего мне прятаться? Документы в полном порядке, я адекватна, даже справка есть, а на всяких козлов еще я внимания не обращала…

И пошла.

Мы еле догнали, чтобы прибыть прилично. И впечатление произвести правильное.

Охрана улыбается:

- Ох, Нонна Аркадьевна. Наконец-то. Заждались. Вот теперь и порядок будет, и спокойствие. А то, что за жизнь, когда верхушку трясет? Шеф, вон, секретарей меняет чуть ли не каждый день, и все со слезами разбегаются. Рады. Очень вас ждали.

Охренеть, сюрпризы, а?

Входим в зал совещаний под одобрительными взглядами бабушки Адель и Семеныча. Вот кто правда рад.

За большим овальным столом еще один мужик сидит. Раньше не видел его. Значит, тот самый кризисный управляющий, Сергей Сергеевич.

- Кирилл Олегович, Нонна Аркадьевна, доброе утро. Рад приветствовать. Присаживайтесь. Раз все в сборе, то можем начинать, – улыбнулся этот хмырь.

Не, я не понял, а где батя?

- Так как Олег Михайлович отбыл по делам на неопределенное время и оставил мне управление холдингом, то хотелось бы обсудить основные направления деятельности на год. Перспективы, так сказать, развития. Ну, и с документами разобраться тоже, – вот, теперь я знаю, как крокодилы улыбаются.

Ох*еть сюрприз.

Глава 28: Что НЕ делается

«Всюду жизнь и вольно и широко,

Точно Волга полная, течет.

Молодым — везде у нас дорога,

Старикам — везде у нас почет…»

В. Лебедев-Кумач «Песня о Родине»

Жизнь – разнообразна.

А когда мы начинаем об этом забывать, она с удовольствием нам напоминает. Ярко, емко, больно. Бывает, что и «лопатой по лицу».

Мне много пришлось обдумать после возвращения с моря и из наркоза, да. И выводы были, прямо скажем, м-м-м удручающие.

Но я начала составлять список дел, планировать ремонт и переезд, затем Кирюшин день рождения в усеченном формате, а дальше, после выписки, пошло обустройство, помощь сыну при подготовке к учебе, поход в Институт…

Чуть-чуть ожила.

Потом порыдала и будто опустошила себя эмоционально, как-то замерзла изнутри и устала.

Но жизнь-то на месте не стоит? Вот-вот, значит, и мне пропадать и тонуть в своем горе никак нельзя. У меня сын.

Готовилась к походу на совещание, как на войну: посоветовалась со Всеволодом Кирилловичем и Михаилом Борисовичем, посетила парикмахерскую и забежала на маникюр, сделала макияж и упаковалась в строгий костюм, но добавила атласную, алую, как кровь, рубашку. Туфли выбрала на устойчивом каблуке, потому как, пока еще голове своей, которая временами кружилась, полностью не доверяла.

А потом начались сюрпризы, которые с самыми добрыми намерениями преподнесли мне два замечательных, достойных доверия и уважаемых человека: мой науч.рук и тренер сына.

Институтский коллега, откомандированный помочь мне – страдалице с экономической и юридической составляющей бизнес-процесса, позвонил вечером перед «днем Х»:

- Нонна Аркадьевна, давайте сверим часы: наша цель – разорить Зарецкого – старшего и при этом обогатить младшего, верно?

Вот это я понимаю: с места в карьер.

- По возможности. Обогатить младшего – приоритетная задача, – пусть Олег живет, как хочет.

Сейчас, на мой взгляд, нет для него достойных кар небесных, потому что и смерть мне видится недостаточной. Я хочу, чтобы он страдал очень сильно и, желательно, вечно. Но это не является для меня главной задачей. Так, если попутно с организацией финансового благополучия для Кира, можно утопить его отца – не откажусь.

Дмитрий Михайлович хмыкнул: