Измена. Яд твоей "любви" (СИ) - Шабанн Дора - Страница 67

Это их беспокойство было очень милым.

Вот такая умиротворенная и довольная я шла мимо дома, где мы с Киром снимали апарты, съехав из гостиницы.

Ну, не может же все всегда быть хорошо, да?

Только этим правилом можно объяснить, что мне навстречу от подъезда, где мы когда-то жили, поспешил то ли бомж, то ли оборванец.

Я замерла в неверии. Не узнать Олега мне все еще было сложно.

Помятый костюм, грязные ботинки, сам весь отекший, не мытый, заросший: лохматый и не бритый.

Боги космоса, что за жуть такая?

- Но-о-онна, жестокая моя девочка, – хриплый голос заставил поежиться.

Где были мои мозги, когда я думала, что он – мое счастье?

- Олег, что ты здесь делаешь? Я тебе все уже сказала. Что ты за мной ходишь? Тебе заняться нечем? – было неприятно и немного беспокойно, но не страшно.

Фасолинка периодически толкалась и меня изрядно бодрила, напоминая, что скоро явится ее отец, и все сразу станет хорошо.

- Чем мне заниматься теперь, а? Сын упек меня за решетку. Меня! Родного отца. Пришлось продать остатки акций этой злобной фурии Адель. Дело всей моей жизни пропало…

О-ля-ля, надо будет поздравить Адель Варисовну и передать пару контактов в мэрии. Им с Семенычем теперь пригодится.

- Это печально, но не удивительно. Но я по-прежнему не понимаю, тут ты что делаешь? Зачем явился?

- Нон, вернись! Возьму тебя хоть с ребенком, хоть с двумя. Буду заботиться о вас, беречь…

Это что за театр абсурда?

- Вот спасибо. Ты предлагаешь мне бросить работу, сына, любимого мужчину. Ради чего?

- Я люблю тебя, – выдохнул внезапно и схватил за руку.

Фу-у-у… после того, что он там этими руками трогал-перетрогал, ощущения омерзительные.

- Ты отравил своей «любовью» почти половину моей жизни. В институте, на работе. Лишил жизни нашего ребенка, унизил и практически растоптал меня. А ведь тогда я готова была ради тебя на все. Ты был светом в моей жизни, идеалом, мечтой.

- Мы все вернем, Нонна. Я буду всегда с тобой. Буду любить, беречь и заботиться о тебе. Буду тебе верен.

Криво усмехнулась.

Да-да, свежо предание, но верится с трудом. Вернее, никак.

- Ты не знаешь, что такое любовь и верность. Да мне они от тебя и не нужны. У меня теперь есть все, о чем я мечтала…

Олег полыхнул глазами, шагнул ближе, схватил за обе руки, а меня замутило.

- Ты всегда была моей и любила только меня.

Вырвав руки из захвата, полезла в сумочку за дезинфектором, потому что просто физически не могла выносить его прикосновения.

- Я всегда любила Кира. Ты шел бонусом. Хреновым. Что сказать? Дура была я в молодости. Натуру твою гнилую не увидела, верила слишком сильно. Идеализировала. Но это в прошлом. Все мы люди, все мы ошибаемся. Главное – вовремя очнуться.

Олег шагнул ближе, вынудив меня снова отступить, да так, что я оказалась прижатой к стене арки.

- Только ты, Нонна, для меня имеешь значение. Все для тебя сделаю, баловать и любить буду. Тебя и только тебя. Любой твой каприз, малышка. Все, что пожелаешь… – горящие безумным блеском покрасневшие глаза Олега стали тем самым символом умершего прошлого, в котором я, вероятно, все еще нуждалась.

А теперь вдруг стало кристально ясно – отболело, отгорело. Не задевает, не трогает.

И сам Олег, и слова его были, как плохо снятый рекламный ролик: вызывали раздражение и желание переключить канал или перелистнуть новостную ленту.

Внутренне брезгливо вздрогнув, постаралась отодвинуть от себя Зарецкого, а когда получилось, вздохнула, мысленно подбодрила себя оплеухой и, глядя в глаза, четко произнесла:

- Живи как хочешь, можешь и знаешь, но избавь меня от себя и своей «любви». Ее яд слишком долго отравлял меня и мою жизнь. Достаточно. Мы с тобой теперь друг другу никто. Пусть так и останется.

Ох, как ему это не понравилось!

Вздохнув, приготовилась «толочь воду в ступе», но не понадобилось.

Олег как-то вдруг исчез, а я оказалась в знакомых, надежных любимых руках:

- Нон, ты как? Он ничего? В больницу? – паника Андрея – это сложно.

Чтобы его угомонить нужна тяжелая артиллерия, поэтому я привстала на носочки, притянула любимого к себе, потерлась носом о его подбородок, а потом тихонько выдохнула в ухо:

- Люблю тебя и скучаю. Врач давно разрешила всякие брачные нежности. Я все жду-жду, а ты?

Ох, приятно посмотреть, как в глазах паника сменяется натуральным пожаром. Ух, горит-полыхает…

- Все будет, Нон. Только скажи, – жарко прошептал в губы, поцеловал, словно закрепляя обещание.

А потом вдруг отстранился и рыкнул:

- Кир!

Сын появился рядом почти мгновенно.

- Идите домой, – Андрей впихнул меня в руки Кирилла и повелительно махнул в сторону парадной.

Удивительное дело, сын совсем не возражал. Подхватил меня под локоть и повел, куда велели, бурча по дороге:

- Принесла его нелегкая, а? Вот на хрена он явился? Только тебя расстроил. Нет, понятно, акции продал, дом продал, жрать в перспективе нечего… но мы-то тут при чем?

- Он его не убьет? – вот что меня на самом деле беспокоило.

И не о судьбе Олега я переживала, нет.

- Не, максимум почки отобьет, нос сломает и яйца оторвет. Да, они ему теперь без надобности. Денег-то нет, а без денег он никому не сдался.

Ох и добрый у меня ребенок вырос.

Ну, что ж, если так, то:

- Да и фиг с ним. Главное, чтобы у Андрея проблем не было потом.

- О, мам, кстати, раз ты так за Андрюху переживаешь, у меня вопрос: ты замуж-то когда за него пойдешь, а?

- Да я как бы ну… – пламенею щеками я в последнее время часто.

Кирюша фыркнул, прижал меня ближе, поцеловал в макушку и посоветовал:

- Вот и скажи ему. Он же спросил, а теперь ждет, когда ты дозреешь. Но время идет, сестра скоро родится, а у вас тут непонятки…

Мой ты зайка!

О сестре переживает, моя прелесть.

- Ох, милый. Не тревожься, мы взрослые люди, разберемся.