Мой порочный отчим (СИ) - Франко Вероника - Страница 50

— Сладкий котик, - улыбаюсь сквозь слёзы малышу. У беззащитной крохи глаза Вадима.

Понимаю взгляд на Арса. Он с хмурым выражением лица наблюдает за нами.

Когда Роман засыпает, Вадим головой указывает мне на дверь. Мол, на выход. Без возражений подчиняюсь.

— Кто эта женщина? – интересуюсь, пока мы спускаемся на первый этаж.

— Надежда. Медсестра из роддома. Временно занимается Ромой, пока я не найду ему постоянную няню. Ты успела на похороны. Они будут завтра, - резко меняет тему Арс.

— Вадим, как это случилось? Ну… мама…

— Тебе вдруг стало не похеру на неё? – тут же ощетинивается Арсеньев. – Она умерла во время родов. Ещё вопросы?

— Вадим… Зачем ты так? – давлюсь слезами. – Я ведь… Я…

— Ты – эгоистка, Валерия. Думаешь только о себе! Избалованной девочке не дали любимую игрушку. За это она решила наказать свою маму. Ну вот. Получи результат, - ледяным тоном произносит он.

Из моего рта вырываются всхлипы.

— Давай, давай. Поплачь! Пожалей себя, - злобно ухмыляется Арс. - А знаешь, сколько твоя мать выплакала слёз за последние восемь месяцев? Знаешь, как она ждала тебя? Хотя бы звонка или сообщения.

Ничего не могу ответить. Меня корёжит от боли. Мышцы выкручиваются жгутами, а нервы лопаются. Разве можно быть таким жестоким? Он же видит, что мне и так плохо!

— Ты в своей жажде мести даже не задумалась ни разу, что твоя мать была беременна, что ей нельзя было нервничать, - продолжает морально уничтожать меня Арсеньев. – Но самое мерзкое, что ты всё-таки общалась с кем-то из своих подружек, если узнала о смерти Ольги. Сука ты, Лера, конченая. Больше мне сказать тебе нечего.

Вадим разворачивается и выходит из гостиной. Я безвольным кулём валюсь на диван, захлёбываясь рыданиями.

Глава 40

Валерия

Следующий день проходит как в тумане. На церемонии прощания присутствует невероятное количество людей. Мамины подруги, дальние родственники, которых я толком не помню, знакомые, партнёры по бизнесу соболезнуют нам с Арсом, говорят слова утешения и поддержки. Пропускаю всё мимо ушей. Сжимаю в руках большой букет белых хризантем и смотрю только на маму. Она такая безмятежная и красивая. Кажется, что просто спит.

Вадим стоит рядом со мной, но по ощущениям он где-то далеко. Его лицо застыло непроницаемой маской. Арсеньев не выказывает ни единой эмоции. Я тоже стараюсь держаться. Срываюсь только на кладбище, в тот момент, когда служащие ритуального агентства закрывают гроб и начинают опускать его в землю.

— Мамааа! Мамочка! – рвусь к краю могилы, но Арс успевает схватить меня за руку. Он делает это без нежности и пиетета, чисто механическим жестом, чтобы я не свалилась вниз.

Звук падающих земляных комьев на деревянную крышку невыносим. Он отдаётся глухим стуком в мозгу, означая, что это точно конец. Самый близкий человек покинул меня навсегда. В данный момент я предпочла бы оглохнуть.

— Уведи её, - сухо бросает Вадим Орлову.

— Лер, пойдём, - Никита обнимает меня за плечи и отводит в сторону.

Реву белугой у него на груди. К нам подходит Лиза и Марина. Девчонки гладят по голове, по спине, пытаются успокоить.

Когда народ расходится, я возвращаюсь к могиле, покрытой венками и живыми цветами. Уже не плачу. Просто хочу побыть с мамой наедине. Без посторонних глаз.

— Прости меня, - шепчу одними губами. – Пожалуйста, прости.

***

Поздно вечером нахожу Арса в кабинете. Нам надо расставить все точки над «I». Этот день не может быть хуже. Терять мне уже точно нечего.

— Я бы хотела поговорить о том, как мы будем жить дальше, - сразу иду ва-банк.

Вадим отрывается от ноутбука. Бросает на меня усталый взгляд.

— Мы... Будем… Жить? – медленно повторяет, делая паузы между словами.

— Да.

— С тобой, Валерия, мы никак не будем жить, - спокойно отвечает Арсеньев.

— То есть? – недоумённо поднимаю брови.

— Я с Ромой завтра перееду из этого дома в свою квартиру. А ты живи, где и как считаешь нужным.

— Но…

— Послушай, если ты вернулась в надежде, что после смерти Ольги мы счастливо заживём вместе, то ошиблась. Можешь ехать обратно в свою Испанию или туда, откуда ты прикатила.

— Я не могу вернуться. Я нарушила визовый режим. В ближайшее время меня не пустят ни в одну страну Шенгена.

— Это меня не касается. И предвосхищая твой следующий вопрос: бизнесом, оставшимся от Ольги, я буду управлять ещё полгода. До момента вступления в наследство. От своей доли откажусь в пользу сына. Мне чужого не надо. Таким образом, ты станешь владелицей большей части компании. На дом и прочую вашу недвижимость я также не претендую, - Арс по-деловому холоден и безразличен, будто разговаривает с чужим человеком.

— Почему ты говоришь только о деньгах? А как же Рома?

— А что Рома? – он, не мигая, смотрит в глаза.

— Ты не сможешь справиться с ним один. Ему нужна женщина, которая будет заботиться о нём, пока ты на работе.

— Найму круглосуточную няню, - равнодушно пожимает плечами. – Если понадобится, найму двух нянь. Тебе-то какое дело?

— Я могла бы…

— Валерия, я не хочу, чтобы ты общалась с Романом, - жёстко прерывает меня Арс, даже не дослушав.

— Что? Почему? – эмоционально восклицаю, чувствуя, как внутри закипает обида. – Ты не можешь запретить мне общаться с братом!

— Могу. Я его отец. А у тебя нет никаких прав на Рому. К тому же, я видел, как ты ценишь родственные связи, - Вадим кривит губы в презрительной усмешке. - Чему ты сможешь научить моего сына? Забивать болт на близких? Любить только себя? Ставить свои обидки превыше всего? Веселиться на дискотеках? Вести беспорядочные половые связи? Спасибо, но такой сестры Ромке не надо.

— Как ты смеешь обвинять меня в эгоизме? – повышаю тон до крика, задыхаясь от несправедливости. - Я сделала всё, чтобы не мешать вам с мамой! Исчезла, чтобы не маячить у вас перед глазами! Или мне надо было поселиться с вами под одной крышей и наблюдать, как мой любимый мужчина строит семью с другой женщиной? Или трахаться с тобой втихаря за спиной у беременной жены? Так, по-твоему, я должна была поступить? Да?

— Не строй из себя жертву. У тебя были варианты, чтобы «не мешать нам», как ты выразилась, и в то же время не доводить мать до ручки.

— Да ну? Какие, например? – упираюсь руками в столешницу и подаюсь вперёд всем корпусом.

— Вот что ты дурой сейчас прикидываешься, а? – Арсеньев начинает раздражаться. - Если так сильно ненавидела свою мать, то могла хотя бы мне позвонить и сказать, что остаёшься в Испании, что у тебя всё нормально. Не говоря уже о том, что могла вернуться и жить в отдельной квартире. Но нет, ты предпочла поступить, как избалованная, капризная малолетка. Мол, мучайтесь, суки. Кусайте локти.

— А с чего мне было печься о вашем с мамулей спокойствии? Ммм? – ехидно прищуриваюсь. - Ты предал меня дважды! Она залетела, чтобы удержать тебя! Думаешь, я не раскусила её коварный план? Она же знала, что я люблю тебя, но ей было похеру на мои чувства!!

— Я не предавал тебя, Валерия. Я с самого начала говорил, что женюсь на Ольге.

— И я смирилась с этим! Уехала. Но ты примотал ко мне аж в Испанию. Клялся, что любишь! Что порвёшь с моей матерью! А потом опять предал! – на удивление от болезненных воспоминаний на глаза не наворачиваются слёзы. Видимо, я исчерпала их запас на ближайшее время.

— Мой долг был дать полноценную семью ребёнку. Если ты это называешь предательством, то да. Я предал тебя. И поступил бы так снова, если бы пришлось. Как показала практика, ты не тот человек, в пользу которого стоит делать выбор. Ты на родную мать хер положила. Что уж говорить о твоём отношении к другим людям.

Понимаю, что Арс для себя уже всё решил. Он считает меня никчёмной эгоистичной пустышкой, причиняющей близким только боль и страдания. Что ж, я костьми лягу, но докажу ему обратное. И от брата своего ни за что не откажусь.