Истина в деталях (ЛП) - Болдт Р. С. - Страница 66

И, возможно, эту тяжесть уменьшает человек, который становится для меня больше, чем просто приспешником преступника номер один. Человек, который защищал меня.

Человек, который сплел между нами непрочную нить, граничащую с особенными отношениями, которые я почти осмелился бы назвать… дружбой.

— До встречи, профессор. — Эта почти улыбка растягивает ему рот, в глазах блестит симпатия, прежде чем он поворачивается и проскальзывает через вход в мужской туалет.

Умывшись, я смотрю на свое отражение. Противоречивые эмоции захлестывают меня, но я отказываюсь ненавидеть свои глаза. Поэтому решаю не обращать внимания на то, от кого они мне достались, а гордиться тем, что они такие же, как и у моей сестры.

Как только я выхожу за дверь, то сразу останавливаюсь. Это похоже на дежавю, повторение того гала-вечера, когда я обнаружила, что он ждет меня возле туалета.

Беззащитность охватывает меня, и я презираю ее, потому что не зашла бы так далеко, будучи легко уязвимой. Но все, что произошло между мной и Лукой, выбило меня из колеи.

Даже если нас разделяет всего несколько футов, мне кажется, что я стою слишком близко к огню, и угли грозят испепелить мою кожу. Его близость позволяет мне замечать детали, которые я не могла уловить, когда он сидел в противоположном конце комнаты.

Теперь я вижу небольшие различия между Лукой и Нико, например, серебристо-седые волосы у висков и отросшую длину вместо прежней стрижки.

Щетина, украшающая его челюсть, должна выглядеть неряшливо и неухоженно, но этому мужчине она придает более мужественный и зрелый вид. Я точно помню, как его челюсть, гладко выбритая, прижималась к коже моих бедер и груди.

Но именно эти глаза с золотисто-карими вкраплениями меня покорили. Я точно помню, как они выглядели, когда…

— Привет. — Его низкий, глухой голос звучит как ласка, как будто кончики его мозолистых пальцев касаются моей кожи.

— Привет. — Я настороженно смотрю на него. Затем наклоняю голову в сторону конференц-зала. — Нам, наверное…

Резко оттолкнувшись от стены, он подходит ближе, но не настолько, чтобы это показалось неуместным.

— Оливия, я…

— Ты что? — тихо шепчу я.

— Мне очень жаль.

Мне почти не удается скрыть резкий вздох, вызванный его извинениями. Пожалуйста, скажите мне, что он извиняется не за то, что притворялся, что испытывает ко мне чувства.

В моем голосе звучит стальная нотка.

— За что?

Он хмыкает.

— Не за то, о чем ты думаешь.

— Эй, Лу… — окликает мужчина, но останавливается. — О. Извини, парень.

Нико — Лука, поправляю я себя, не поворачивается к нему, его глаза не отрываются от моих.

— Сейчас буду. Дай мне минутку.

— Понял. — Его коллега удаляется в комнату.

— Оливия, — шепчет Лука. — Прости, что я тебе солгал.

— Мы оба солгали. Просто выполняли свою работу.

Из его горла вырывается грубый звук.

— Да. — Он качает головой, на его лице написано неверие и восхищение. — До сих пор не могу поверить, что твое настоящее имя — Оливия Райт.

Я покорно выдыхаю.

— Недолго осталось.

— Да, я слышал, что тебе придется сменить фамилию. — В его выражении лица сквозит сожаление. — И придумать, куда переехать.

Я заправляю волосы за ухо.

— В самом начале они упоминали о возможности такого развития событий, но никто не думал, что это произойдет. — На моих губах появляется улыбка. — Все изменилось, когда появился ты.

Его выражение лица граничит с мукой, а голос — с хриплым шепотом.

— Ты жалеешь об этом?

— Нет, — шепчу я в ответ. И это правда. Я не могу жалеть ни о чем, что связано с этим человеком.

Он обхватывает пальцами мою руку и затаскивает меня в соседнюю комнату. Из дверного проема льется свет, и я вижу, что это копировальная комната.

— Что ты делаешь? — тихо шиплю я, оглядываясь по сторонам и радуясь, что мы одни. Последнее, что мне нужно — нам нужно — это дать кому-то повод покопаться в том, что произошло, когда наши операции пересеклись.

— Послушай, я… — он проводит руками по своим волосам, и я понимаю, что никогда раньше не видела его таким. Он выглядит обеспокоенным и не знает, как поступить, так же, как и я. — Мне нужно затаиться из-за всего, что произошло. Я не могу приходить и уходить, когда мне вздумается.

Он подходит ближе, его брови сходятся вместе, выражение лица становится свирепым и решительным.

— Но это не значит, что я не умираю от желания поговорить с тобой. Прикоснуться к тебе. — Он протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, но замирает, как будто не уверен, что я приму его прикосновение.

Горе вспыхивает во мне, как извержение вулкана, от боли в его глазах, когда он опускает руку, не коснувшись меня. Его пальцы сжимаются в кулаки, притягивая мой взгляд к его движениям. Знакомые татуировки действуют как странный бальзам на мое сердце, которое мечется в неизведанных водах.

— Нам нужно сохранять профессионализм, Ни… — Лука.

Он ненадолго зажмуривает глаза. Когда они открываются, в них сверкает едва сдерживаемое тепло и какое-то чувство, которое я не могу расшифровать.

— Ты не представляешь, как приятно слышать, что ты произносишь мое имя. — Его голос — грубый шепот, а черты лица — нечто среднее между страданием и искренностью. — Я так рад, что с тобой все в порядке. И был до смерти напуган, когда он направил на тебя пистолет. А когда ты прыгнула под пули… — мышцы его челюсти напрягаются, и он тяжело сглатывает, раздувая ноздри. — Мое сердце, блядь, остановилось.

Эмоции забивают мне горло, но я не могу подавить правду.

— Я бы сделала это снова в любое мгновение.

Мы молчим, и наше молчание изобилует невысказанными вопросами, которые мы либо опасаемся задавать, либо их неловко задавать в нашей нынешней обстановке, где нет настоящего уединения.

— Я думала, ты умер. — Мои слова произнесены резким шепотом.

Его лицо бледнеет, глаза закрываются.

— Мне жаль, детка.

Слова льются из меня без предупреждения.

— Что, если мы просто оказались под воздействием момента? — я не пытаюсь быть сложной, но это правильный вопрос. С этим сталкивались агенты во время операций под прикрытием.

За долю секунды выражение его лица меняется. Наклоняя голову, он приближает свое лицо, и по моему позвоночнику пробегает дрожь. Глаза буравят меня, фирменная хмурость на месте, разочарование омрачает его красивые черты.

— Я не был ни под каким воздействием. Все было по-настоящему. Ты меня поняла?

Последние слова заставляют мои губы изогнуться, потому что они так похожи на речь Нико, к которой я уже привыкла. Его взгляд скользит между моими губами и глазами.

— Я скучал по тебе. — Его слова звучат хрипло, как будто их проталкивают через пересохшее горло. — Чертовски сильно.

Я неуверенно протягиваю руку и провожу ладонью по центру его груди. Ровный стук его сердца под ней вызывает прилив слез, грозящих вот-вот перелиться через край, а в голове проносится момент, когда я думала, что потеряла его навсегда.

Я говорю едва ли не шепотом, так как мой голос почти не слышен от волнения.

— Я думала, что ты умер, не успев сказать тебе…

Бзззз.

Шестьдесят пятая глава

Лука

Бзззз. Ее прерывает звук вибрирующего мобильного телефона.

Я не могу удержаться от ругательств, когда она достает телефон из кармана брюк, чтобы прочитать сообщение. Мне плевать, поэтому я не скрываю, что читаю его.

Тим: Ты в порядке? Придешь пообедать?

Она вздыхает, убирая телефон в карман.

— Нам пора возвращаться.

Мне очень не хочется этого делать, но я отхожу от нее.

«Я думала, ты умер, прежде чем я смогла сказать тебе…» Черт. Она заставляет меня чувствовать себя как чертов подросток, разговаривающий со своей школьной подружкой. Я умираю от желания узнать, что она собиралась сказать.

Провожу рукой по голове и сжимаю напряженные мышцы на затылке.