Борись за меня (ЛП) - Коринн Майклс - Страница 14

Джимми — лучшее, что есть на этой ферме, и, возможно, он — самая веская причина, по которой я никогда не продавала ее.

— Как ты? — спрашивает Деклан после нескольких минут дружелюбного молчания.

— Нормально. А ты?

— Я в Шугарлоуф.

Я фыркнула.

— Да, это правда. Знаешь, не всегда все было так плохо.

Глаза Деклана встречаются с моими, и под этим взглядом между нами проносится миллион воспоминаний.

— Нет… не было, но сейчас все иначе.

Я стараюсь замедлить свой учащенный пульс и сдержать язвительные замечания. Шугарлоуф в основном остался прежним, это он стал другим.

— Ничто не остается неизменным.

— Нет, и некоторые вещи меняются так, что мы к ним не готовы… — его голос мягок и полон понимания.

— Да, но перемены — это хорошо, верно?

Деклан поднимает одно плечо, а затем разминает шею.

— Я думаю, перемены неизбежны, но кто, черт возьми, знает? Я вернулся сюда, и кое-что здесь осталось таким же, как и восемь лет назад, некоторые люди, или может быть просто люди, совсем не такие, как я помнил.

— Восемь лет — долгий срок, — говорю я, а потом чувствую себя глупо. Восемь лет — это столько, сколько я живу в прошлом.

— Да, это так.

— Деклан?

— Да?

— Ты когда-нибудь любил меня по-настоящему? Было ли то, что мы разделяли, просто сказкой, которую два сломленных ребенка рассказывали себе?

Он покачал головой и потянулся, чтобы взять меня за запястье.

— То, что у нас было, было настоящим.

Мой желудок переворачивается, и я сглатываю слова, которые хочу спросить. Это не принесет нам ничего хорошего, если мы будем продолжать ходить вокруг да около. Нам обоим нужно двигаться вперед и перестать идти назад.

Я стараюсь дышать ровно, потому что его руки горячие на моей коже, и я клянусь, что чувствую его всеми своими фибрами. Деклан каким-то образом заклеймил меня, заставив мое тело, душу и сердце познать его, как будто мы одно целое.

Он ослабляет хватку, и я нахожу слова, которые необходимо произнести.

— Я тоже любила тебя. Я хочу, чтобы ты это знал. Я никогда не переставала любить тебя, даже если я слышу, что ты говоришь.

— Я всегда буду любить тебя, Сид.

Просто недостаточно.

Но я не могу этого изменить, а впереди очень реальное будущее. Ребенок — вот что важно, и мне нужно строить свои планы.

— И я хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы мы оба были счастливы. Я думаю, нам с тобой нужно перестать копаться в прошлом и повторять его, как будто от этого что-то изменится. Только так мы сможем выжить, находясь рядом друг с другом. Как ты думаешь, это возможно?

Деклан замолкает, опустив взгляд на землю, и кладет руки в карманы, когда мы снова начинаем идти.

— Я все еще думаю, что нам нужно поговорить о том, что произошло пару месяцев назад.

Я тяжело сглатываю, не желая снова переживать все это.

— Нечего сказать, Дек. Это были… не знаю, годы сдерживаемых чувств, которые вырвались наружу. Конец?

— Когда я оставил тебя… когда мы были… когда…

— Когда что? — я с усилием срываю слова с губ.

— До того, как все развалилось.

— Пожалуйста, перестань говорить такие вещи, — говорю я.

— Пожалуйста, перестаньте вести себя так, будто мы развалились. Это оскорбительно и несправедливо. Это не было взаимно. Время и расстояние не заставили нас разойтись в разные стороны. Мы любили друг друга, Деклан. Я любила тебя. Ты клялся, что любишь меня и хочешь на мне жениться. Мы не были детьми — ну, были, но были достаточно взрослыми, чтобы быть честными. Когда ты говоришь, будто мы просто… разбежались, это ложь, и мы оба это знаем.

— Вот что значит не копаться в прошлом.

— Я не поднимала эту тему. Это сделал ты, и я прошу тебя хотя бы честно признаться в этом.

— Прекрасно. Когда я ушел от тебя. Я вырвал оба наших сердца из груди и проехался по ним катком. Так лучше, Бин?

Мое сердце колотится еще быстрее, когда с его губ срывается прозвище, которое они с Джимми дали мне столько лет назад.

— Это, по крайней мере, честно.

Годы, проведенные в суде и общении с жертвами — единственная причина, по которой я не разрыдалась. Я подавляю свои эмоции, почти не обращая внимания на происходящее. Я любила этого человека всем, что у меня было, и в какой-то части моего сердца я все еще люблю его.

— И что теперь? Теперь, когда я это сказал, что это меняет?

Деклан смотрит на меня в поисках ответа, который я не могу дать.

— Я не знаю.

— Я не хочу продолжать это делать, — признается он с ноткой поражения. — Я не хочу ходить с тобой по кругу. Раньше нам с тобой было так… легко.

Я глубоко вздыхаю через нос.

— Было.

Он подходит ближе.

— Мы могли бы снова попробовать.

Какая-то часть меня хочет именно этого. Дружба, которую мы разделяли, была крепкой, и если мы сможем вернуться к этому, то наверняка сможем договориться о какой-то жизни для нашего ребенка. Может, Деклан и не хочет детей, но я не верю, что он бросит его или ее.

Но, опять же, я не знаю этого нового Деклана.

— Ты хочешь быть друзьями? Как это будет выглядеть?

— Это может быть так, как мы захотим. Нет никаких правил, но ты права, когда говоришь «отпустить» и «начать сначала». Возвращаться сюда тяжело. Я чувствую отца и прошлое на своих плечах, и я не могу этого сделать, Бин. Мне нужно, чтобы у нас все было хорошо. Можем ли мы найти способ сосуществовать в Шугарлоуф и хотя бы быть друзьями?

Боже, я хочу сказать «да». Я хочу броситься в его объятия и обнять лучшего друга, которого я потеряла, но его вопрос заставляет меня задуматься обо всем, что я обсуждала со Сьеррой.

Это никогда не закончится для меня. Шесть месяцев Деклан будет появляться здесь, и мы будем сталкиваться друг с другом — это неизбежно. В таком городе, как Шугарлоуф, невозможно спрятаться от кого-то, а от Деклана я не смогу спрятаться, даже если попытаюсь.

Может, он и верит, что мы можем оставить все в стороне и остаться друзьями, но я знаю, что это не то, на что я способна. В глубине души я знаю, что должна быть с ним либо целиком, либо не быть вообще. Здесь нет середины или полумер.

— Я не знаю, сможем ли мы.

— Почему?

— Потому что я уезжаю из Шугарлоуф.

Глава десятая

Деклан

— Ты что? — спрашиваю я, в горле пересохло и запершило от эмоций.

— Я собираюсь продать ферму. Она слишком тяжела для меня, и я хочу переехать поближе к маме и Сьерре.

Я не могу объяснить чувства, которые бурлят во мне, и почему меня вообще беспокоит ее отъезд. Сидни не нужно оставаться здесь, и все же от одной мысли о том, что она продаст ферму, у меня в груди все сжимается.

Она принадлежит этому месту. Она была рождена здесь — мы были рождены здесь.

Каждое прикосновение. Каждое воспоминание. Каждый взгляд и поцелуй — все это было создано здесь, а теперь… она уедет?

Я знаю, что не имею права ничего чувствовать. Я ушел. Я отказался от нее и должен жить с этим выбором, но меня чертовски убивает мысль о ком-то еще в этом доме.

— Когда? Это единственный вопрос, который я позволяю себе задавать.

— Как только смогу. Я собиралась сделать это много лет назад, но не сделала. А теперь настал подходящий момент. Я поговорю с Джимми, а потом, не знаю, наверное, начну действовать.

— А как же твое семейное наследие?

Это то, что всегда удерживало ее здесь. Что однажды она сможет передать это своим детям. Это не просто земля, это ее наследие, которым Сидни всегда дорожила. Она хочет, чтобы ее дети знали, что они откуда-то родом.

Всю жизнь она боролась с отсутствием отца, и эта ферма давала ей возможность держаться.

Я понимал это даже тогда, когда она не понимала, поэтому я не понимаю, как она может оставить это.

— Моей семьи больше нет в Шугарлоуф. Что это за наследие, которым я живу?

— Ты не можешь уехать, это твой дом.

Ее губы подрагивают, и она тихонько смеется.

— Ты уехал. Ты уехал из этого города, где твоя семья занималась сельским хозяйством столько же лет, сколько и моя, и глазом не моргнул. Почему тебе трудно понять, что я хочу покинуть это место, где я, по сути, одна, и переехать, чтобы быть ближе к сестре, которая может быть рядом со мной?