Борись за меня (ЛП) - Коринн Майклс - Страница 30

Я верю, как и Даниэль, что она хочет, чтобы у нее была семья. Кто-то, кто не будет делить имущество и распродавать его по частям, а будет жить здесь и любить это место так же, как она.

Неоспоримый Бог среди мужчин

Я не обращаю внимания на концовку и желание поспорить с ним и сосредоточиваюсь на Сидни. Она никогда не говорила о том, что ей нужен конкретный покупатель. Ее цель — уехать из Шугарлоуф, поэтому я решил, что, если она получит хорошее предложение, она его примет.

То, что его купит семья — отличная идея, но это не совсем то, что нужно в нынешней экономической ситуации — покупать небольшие молочные фермы в центре Пенсильвании. Нет, люди здесь живут давно. Это город поколений. Более вероятно, что соседние фермеры скупают ее землю, чтобы увеличить свою.

Необходимость исправить ситуацию начинает нарастать.

Я знаю, что она уезжает, потому что я здесь, что бы она ни говорила о том, что хочет быть ближе к своей семье. У нее нет причин делать это из-за меня. Через несколько месяцев она пожалеет об этом решении, а я не могу этого допустить.

Я люблю ее, и все, чего я когда-либо хотел — это чтобы она была счастлива и довольна. Принуждать ее к переезду из дома — полная противоположность тому, к чему я стремился всю свою жизнь. Это обесценивает жертву, которую я принес восемь лет назад.

Я могу все исправить.

Я отправляю три электронных письма.

Первое — своему бухгалтеру, поручая ему создать ООО. Она будет действовать как подставная компания, чтобы скрыть, кто я такой.

Второе — моей инвестиционной компании, и в нем излагается моя просьба перевести деньги с кредита моей компании на счет подставной компании, как только она будет создана. Мне нужно несколько дней, чтобы перевести такие деньги.

Третье — Майло.

Я покупаю ее ферму. Я хочу, чтобы ты выступил в качестве моего брокера. Не впутывай мое имя, но проведи сделку для меня.

Деклан

Я немедленно получаю ответ от Майло.

И это самый грандиозный жест, какой я только видел. Все еще хочешь продолжать врать, что ты не влюблен в нее, не хочешь жениться на ней и быть счастливым?

Не волнуйся, я все сделаю.

Майло

Похоже, я пущу корни в Шугарлоуф, независимо от моих планов.

На этот раз это не похоже на тюремное заключение. Это правильный выбор, и это то, что я могу дать ей, потому что мне больше нечего дать. В глубине души я знаю, что Сидни не очень-то хочет уезжать. Она любит этот город, свой дом и ферму. Я здесь только на время, и когда я уеду, у нее останется то, что для нее важнее всего.

— Надолго ли ты выбыл? — спрашиваю я Шона. Сегодня вечером он вывихнул колено, пытаясь перехватить вторую базу.

Обычно я не смотрю его игры, но мы с Коннором застряли у него дома, пока Элли и Хэдли устраивали девичник с Девни и Сидни. Так что мы смогли все увидеть.

Как только это произошло, я позвонил ему, хотя знал, что он не носит с собой телефон во время игр, но по телевизору это выглядело ужасно. Не помогает и то, что дикторы высказывают свое не экспертное мнение о том, что все это значит.

Несколько часов мы с Коннором ждали, когда же Шон наконец перезвонит.

— Я пока ничего не знаю. Завтра мне предстоит еще одно МРТ, но пока они ничего не увидели на первых снимках, так что это вселяет надежду.

— Мне очень жаль.

Бейсбол — это жизнь Шона. Это то, что не дает ему сойти с ума. Он живет днями игр, и я знаю, что это убьет его, если ему придется сидеть без дела.

— Неважно. Если мне придется делать операцию или что-то еще, по крайней мере, я смогу вернуться… туда.

Он уже договорился о том, чтобы быть здесь в межсезонье, так что, думаю, все получилось как нельзя лучше.

— Все не так плохо, как я думал, — признаю я.

— Ну, Сид там.

— Да, но не поэтому.

Шон смеется.

— Я люблю тебя, Дек, но ты чертов идиот. Я бы все отдал за такую женщину, как она.

У него может быть такая женщина, как она. Девни была его лучшим другом с тех пор, как какой-то придурок толкнул его, а она ударила парня. Они учились во втором классе. Это было все, что ему понадобилось, чтобы влюбиться в нее, но у него никогда не хватало смелости сказать ей об этом. Вместо этого они притворяются, будто между ними ничего нет, и это чертовски безумно.

— Конечно, ты бы так не сделал.

— Не начинай снова нести эту чушь про Девни. Мы с ней не больше, чем друзья. Если бы она была мне небезразлична, я бы не стал давать ей советы о любви и прочем дерьме.

Он так заблуждается. Ни у одного из них никогда не было ничего настолько серьезного, чтобы отпугнуть другого. Они встречаются, иногда даже дольше, чем я мог бы выдержать, но в итоге с другим человеком всегда что-то не так.

Это позволяет им продолжать нести чушь и оставаться непривязанными на случай, если другой найдет в себе смелость.

— Я мог бы давать Сид советы по поводу любви, если бы знал, что это никогда не будет иметь значения.

— Ладно, придурок, сделай это для меня… — голос Шона жесткий, и я знаю, что злю его. — Подумай о Сидни с парнем — любым парнем, и скажи мне, что ты мог бы дать ей совет, как сделать его счастливым.

Гнев на несуществующего мужчину сжимает меня в когтях. Мои руки начинают потеть, а в горле поднимается желчь. Именно поэтому я никогда не думаю об этом дерьме. Она моя, и я готов ради нее на все, в том числе потратить миллионы, чтобы купить ее ферму без ее ведома. Из-за сдавленности в горле мне трудно дышать, и я ненавижу своего брата за то, что он заставил меня даже думать об этом.

— Справедливо.

— Я так и думал, — он смеется. — Представь, что ты любишь ее так, как любишь, и пытаешься помочь ей разобраться в дерьме с каким-то идиотом. Этого не случится. Как бы ты ни пытался убедить себя, что ты сильный.

— Я также никогда не отрицал, что люблю ее. Я знаю, каково это — иметь ее, видеть ее глаза и знать, что она любит меня. Это разные вещи, Шон. Я не говорю, что ты не можешь отбросить свои чувства. Мы все знаем, что ты мастер в этом.

— Я не мастер в этом. Я просто не хочу постоянно ссориться. У нас было достаточно этого в детстве, и я хочу, черт возьми, немного покоя.

— Здесь нет покоя, — говорю я и сжимаю переносицу.

Шон на секунду замолкает.

— Ты можешь обрести покой, Дек. Война внутри тебя не имеет ничего общего с Шугарлоуф. Это связано с сожалением. Мы все думали, что будем похожи на отца, и специально делали все наоборот. Мы не женились, не заводили детей, не позволяли себе пустить корни или создать семью. И в итоге, насколько мы знаем, он умер счастливым. И посмотри на нас.

Да, посмотрите на нас. Я испытываю чертову агонию каждый раз, когда вижу Сидни.

— Ты несчастен? — спрашиваю я.

— Не знаю. Я люблю бейсбол, и у меня прекрасная жизнь, но… конечно, есть место для большего.

Мы уходим от этой темы. Шон не оставляет места для споров.

— На следующей неделе я вернусь на свадьбу и, надеюсь, получу ответы на вопросы о своем колене. Но пока, похоже, ничего страшного, и я вернусь к следующей игре.

— Хорошо, думаю, все выглядело хуже, чем было на самом деле.

— Да, слава Богу.

У меня в голове полный бардак, но меньше всего я хочу, чтобы мой брат был несчастен.

— Слушай, я хочу сказать еще одну вещь. Может, для меня уже слишком поздно, но не для тебя, искать кого-то. Ты хороший парень, и я знаю, что дети и жена — это то, чего ты всегда хотел.

Шон на минуту замолчал.

— И почему для тебя уже слишком поздно?

Я смотрю в сторону поля, которое отделяет меня от того, чего я больше всего хочу в этом мире, и хватаюсь за подоконник.

— Потому что я потерял единственного человека, который мог бы этого стоить, но я недостаточно хорош для нее. Она уезжает, и я должен ее отпустить.

— И вот тут-то ты и оказываешься дураком. Эта женщина считает, что тебя более чем достаточно. Может, тебе пора самому начать в это верить?

Глава двадцать первая

Сидни

— Это… это отличное предложение, верно? Я смотрю на Девни, которая читает письмо от Майло через мое плечо.