Борись за меня (ЛП) - Коринн Майклс - Страница 33

— Что ты хочешь сказать?

У меня перехватывает дух, когда я смотрю на него.

— Тебе больше не нужно бороться, Деклан. Теперь я все вижу, и мне очень жаль, что я давила на тебя последние несколько месяцев. Мне жаль, что я не слышала тебя. Я думала, что если смогу заставить тебя бороться…

Деклан отпускает меня и отступает на несколько шагов, его грудь вздымается и опускается. В его глазах гнев, боль и разочарование.

— Я сражаюсь за тебя! — рычит он, прежде чем шагнуть вперед и зажать мое лицо в своих нежных ладонях. — Я сражаюсь со всем, что у меня есть, потому что люблю тебя. Я скорее вырежу себе сердце, чем снова причиню тебе боль. Разве ты не видишь этого? Неужели ты не понимаешь, что то, что я не падаю на колени и не умоляю тебя просто любить, черт возьми, всеми частями, как ты говоришь — это спасение для тебя? Дело не в том, что я не хочу тебя, Сидни. Я, блядь, не заслуживаю тебя! Ты нужна мне больше всего на свете!

— Вот тут он ошибается, — я хватаю его за запястья и толкаю вперед. Его руки обхватывают мое лицо, он притягивает меня так, что мы оказываемся на расстоянии вдоха друг от друга, а затем смыкает наши губы. Он целует меня со всей силой, и тогда я целую Деклана в ответ. Столкновение двух планет не сравнится с тем, как мы связаны друг с другом.

Исчезли здравый смысл и разум, остались только мы.

Я прижимаюсь к нему, боясь, что он отпустит меня, но он не отпускает.

Деклан притягивает меня к себе еще крепче, его руки спускаются к моей шее, а затем переходят на спину.

Наши языки двигаются в унисон, и я впитываю все, что он из себя представляет. Его мощь, его силу, и я отдаю ему всю свою.

Вместе мы сильнее.

Его руки опускаются ниже, обхватывая мою попку, и я стону ему в рот. Он нужен мне больше всего на свете. Он снова сводит меня с ума, только на этот раз не от необходимости прощаться. Он сводит с ума надеждой на что-то большее.

Да, я переезжаю.

Да, он уезжает.

Но, Боже, что, если… мы можем стать чем-то большим?

Что, если он увидит, что мы можем стать семьей?

Мы можем все выяснить, и я не сдамся и не сбегу.

Это то, что мы оба делаем, и я слишком устала, чтобы сделать еще один шаг. Значит, ему придется остановиться вместе со мной.

— Ты нужен мне, Деклан. Ты нужен мне, поэтому, пожалуйста, не отталкивай меня, — умоляю я и снова целую его.

Если его губы прильнут к моим, он не сможет мне отказать.

На долю секунды он отстраняется, и мне хочется закричать, но тут он наклоняется и заключает меня в свои объятия.

Моя рука прижимается к его шее, а он смотрит на меня сверху вниз.

— Это я нуждаюсь в тебе.

Глава двадцать третья

Деклан

Это все, против чего я боролся, но держать ее в руках, целовать и видеть ее улыбку — все это выбило меня из колеи.

Сидни должна была стать моей вечностью. Когда Коннор произносил клятву, часть меня словно отделилась. Я видел ее глаза, слезы на грани, и это меня сломило.

Я видел все это, а потом наблюдал, как все это уходит, когда она снова идет к алтарю.

Теперь Сид здесь, просит всего меня, и я не в силах отказать.

В моих руках все, что имеет значение. Невозможно отвести взгляд, потому что все это может оказаться миражом. Как только я отпущу ее, она может исчезнуть, но Сидни реальна. Она смотрит прямо на меня, когда мы входим в небольшое жилое помещение.

— Это не то, что я представляла? — ее голос — самый приятный звук.

— Нет? — спрашиваю я, щелкая выключателем, чтобы включить камин, а затем подхожу к ней.

Мои руки обхватывают ее, прижимая к себе единственную вещь в мире, которая имеет значение. Когда она сказала все это, сдалась, я словно сорвался. Все, чего я боялся, исчезло, потому что, как бы я ни пытался убедить себя, потерять ее снова было бы концом.

— Не отпускай меня, — умоляет Сидни.

Я возвращаюсь к кровати и опускаю ее на пол. Я смотрю на любимую женщину, желая высказать ей все, что чувствую. Выложить ей правду о том, что я покупатель дома, о той ночи, когда я ушел, и обо всех своих глупых мечтах о будущем.

По какой-то причине она верит в меня.

Она видит во мне человека, которым я могу стать, а не того, кем я являюсь. Для нее я не сломлен, не неудачник и не недостоин.

Я бы все отдал за то, чтобы это было правдой.

— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна. Как сильно я хочу тебя.

Она наклоняется и прижимает руку к моим губам.

— Когда мы говорим, мы говорим то, что не можем взять назад.

Я провожу большим пальцем по ее щеке.

— Тогда позволь мне показать тебе все, что я хочу сказать.

Я клянусь, прямо здесь, любить ее всем своим существом, чтобы завтра, может быть, она ненавидела меня чуть меньше. Может быть, она почувствует все то, чем я хотел бы, чтобы мы были.

— Деклан, я должна…

Теперь моя очередь останавливать ее, прижимаясь губами к ее губам. Почувствовав, как из нее уходит вся борьба, я бормочу ей в губы.

— Никаких разговоров, Сидни. Просто позволь мне любить тебя.

С ее губ срывается тихий, сладкий крик, и она кивает. Ее пальцы проводят по моим щекам, и на этот раз я целую ее более трепетно. Не для того, чтобы заставить ее замолчать. Это потому, что я так долго обходился без этого и хочу утонуть в ее прикосновениях, радоваться ее любви и оставаться здесь, где мне не место.

Ее голова откидывается назад, и я провожу влажными поцелуями по ее шее. В последний раз, когда мы были вместе, все было неистово и торопливо. Я был вне себя от желания, и мы были как подростки.

Сегодня я хочу запечатлеть ее в своей душе.

Ничто в этот раз не будет в спешке.

Я медленно стягиваю тонкие бретельки платья с ее плеч, двигая губами в том направлении, куда они падают.

— Деклан… — она вздыхает, произнося мое имя, и запускает пальцы в мои волосы. — Ты мне нужен.

— У тебя есть я, — говорю я ей и говорю серьезно. Я ее. Я не отстранюсь, пока не взойдет солнце, и у нас больше не будет темноты, чтобы скрыть все, что не так, и, надеюсь, мы сможем найти путь обратно к свету.

Я расстегиваю молнию на ее платье и стягиваю его вниз. Она расстегивает каждую пуговицу на моей рубашке, наблюдая за мной с нижней губой между зубами. Сид отодвигает рубашку, на ее губах играет робкая улыбка.

Она просто великолепна. На ней кружевной бюстгальтер, от которого у меня пересыхает в горле.

Затем она поднимает руку, вынимает несколько шпилек из своих светлых волос и позволяет им рассыпаться вокруг нее, обрамляя ее лицо, и я замираю. Я не знаю, смогу ли я дышать. Все в этом моменте слишком сильно. Я знаю, что говорил, что отпущу ее, но не думаю, что смогу.

Сидни — это ответ на вопросы, которые я ищу, но у меня больше нет сил их задавать.

Мне надоело держать дистанцию.

Я боролся со своим здравым смыслом, и все же мы снова здесь. Мое сердце всегда принадлежало ей, и если мы сможем пережить эту ночь, после того как я все ей расскажу, то, возможно, я перестану бороться с тем, что неправильно.

— Я не…

Я пытаюсь говорить. Сказать ей, как она чертовски великолепна и чего я хочу, но слова не идут.

Сидни смотрит на меня, и ее щеки окрашивает румянец.

— Что? — спрашиваю я, не уверенный, что хочу знать ответ.

— Это в точности как на выпускном.

Может быть, но я не хочу, чтобы все было именно так. Я хочу доставить ей удовольствие, показать, как сильно я ее чертовски люблю. Я хочу, чтобы память об этой ночи сохранилась навсегда. Может, Элли и была сегодня в центре всеобщего внимания, но я видел только Сидни.

Я тихонько хихикаю и провожу подушечкой пальца по ее груди.

— Но я же теперь не мальчик.

— Нет, не мальчик.

— И я не буду ломать голову над тем, что с тобой сделать, — заверяю я ее.

— Я в этом не сомневаюсь. Но мы на ферме, одеты и собираемся повторить то, что делали той ночью.

Ее тело слегка вздрагивает, когда я снова провожу пальцем вверх, на этот раз касаясь ее соска. Я наклоняюсь к ней, лаская языком кусочек шелка, и ее голова откидывается назад.