"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Анин Александр - Страница 1104

Я не просто угрожаю. Я и правда так сделаю. Всегда бесило, что некоторые госслужащие считают для себя возможным работать на государство, но ставить интересы частных лиц, превыше самого государства, которое платит им деньги, содержит, охраняет и всячески поощряет.

— Да кем ты себя возомнил, щенок!!! — Барон решается на эскалацию конфликта, не веря, что я и правда могу набрать самому Канцлеру.

— Как скажешь, барон. Ты выбор сделал. И кстати, за оскорбление, нанесенное мне, я вызываю тебя на дуэль. И плевать мне на правила, можешь выбирать место, оружие и время самолично! Как душа твоя пожелает. Единственное, я не приму замену! Драться со мной будешь именно ты! Проверим делом, кто тут щенок, а кто охреневшая жирная морда, погрязшая в коррупции, — оскорбление за оскорбление, так сказать.

Барон бледнеет, понимая, что я его обыграл. Он привык быть полновластым царём и богом своего маленько мирка. Это синдром важного чиновника, похожий на синдром вахтера. Долгое время человек считает себя самым главным и может позволить себе абсолютно все, что угодно. Превышение служебных полномочий? А кто узнает то? И главное, ну знают и плевать! Москва далеко, а здесь прикроют те, кто поставил на эту должность. В данном случае, Мещерские.

— Ну что вы горячитесь, ваша светлость? Я понимаю, что кровь играет, но какая дуэль? Мы ведь не в каменном веке! Да и я уважаемый человек, мне уже не до дуэлей, — начинает оправдываться Качурский.

Я молча достаю телефон и набираю номер Чаруева. Да, прямой связи с Меньшиковым нет, однако, мне давно уже понятно, что Чаруев имеет эту самую связь. Никакой он не просто следователь, а именно человек канцлера, который занимается, непосредственно, мной.

— Здравствуйте Ваше сиятельство. Что-то вы пропали последнее время! Мы уже думали, не случилось ли чего непоправимого? — голос Чаруева в телефоне насторожен, но говорит он с неискренней радостью. Меня не проведёшь! Менталист, зная об этом, даже и не думает начинать со мной играть в кошки-мышки, — чем могу быть полезен?

— Господин Барон, и я рад Вас слышать. Я по делу. Свяжите меня прямо сейчас с господином канцлером. Это первая просьба, — я демонстративно тяжело вздыхаю и кидаю секундный взгляд на Качурского, — а вторая, кажется я нашёл для вашего управления работку. Есть тут человек, очень недобросовестный и погрязший в коррупции.

— Ого, что вы такое говорите, Ваша светлость? Это не совсем по нашей части, но мы обязательно проработаем и передадим дело под особый контроль, куда следует. Кто это и где вы вообще находитесь, Граф? — Чаруев между делом выуживает из меня информацию, как будто бы, пропустив мою просьбу связать меня с канцлером.

— Это всё после, сейчас свяжите меня с канцлером. Мне не до игр сейчас и словесного записывания друг-друга. Я вам прямо отвечу на все интересующие вас вопросы позже. Кроме, разумеется, информации, которая касается секретов Рода, — я прерываю жандармские уловки Чаруева, — сейчас мне нужно поговорить с господином канцлером. Уж поверьте, он будет рад этому разговору.

— Минуту, Ваша светлость, — моментально оценив моё предложение по поводу информации, барон отключается.

Я отодвигаю одно из кресел и падаю в него.

— Всё могло быть иначе, барон, — смотрю на Качурского, — но вот только, ты посчитал, что можешь послать меня подальше с моими бумагами. Последнее желание будет, перед неприятным разговором с господином канцлером Российской Империи? — я закидываю ноги на журнальный столик, стоящий перед креслом.

— Ваше сиятельство! Ну правда, не стоит! Мы ведь можем во всём разобраться сами! К чему привлекать к нашим делам высокое начальство? Канцлеру плевать на такого маленького человечка как я, да и вы, вряд ли, для него что-то значите, — барон всё никак не поймет, что время, когда можно было договориться, закончилось.

— Уже всё, барон. Обратной дороги нет. Ты что, считаешь, что я, всполошив целого канцлера, сейчас заявлю ему, мол, «уже всё, барон одумался»? — я качаю головой, — нееет, барон. Ты влип. Договариваться нужно было раньше. А какие у меня взаимоотношения с князем Меньшиковым, тебя вообще не касается. О, звонят, — я жму на приём вызова от незнакомого абонента.

— Зубов! Рад, что ты жив! Ты где сейчас? — и князь туда же.

Вряд ли он переживает за меня. Просто потеряли контроль за моими перемещениями, а тут я сам выхожу на связь, вот он и рад.

— Ваша светлость, а я же в Астрахани. Я ведь, поехал документы подписывать и вступать в наследство. Вы же сами мне сказали, что без этого никак, — я деланно удивляюсь, — а вопрос у меня к вам следующего характера. Я бы не стал обращаться к Вам и занимать Ваше драгоценное время, но дело важное, не терпит отлагательства. И самое важное, касается внутреннего устройства государственной машины. А вы ведь и есть, всё государственное управление, — я смотрю на скорчившего жалобное лицо барона.

— Астрахань это хорошо, как там, уже оформился? Что ещё за вопрос о гос управлении у тебя? — в его голосе я слышу заинтересованность.

— А вот в этом вся и суть, господин канцлер. Один из чиновников, принадлежащих к государственному управлению, решил, что его власть превыше закона и он может послать целого графа, куда подальше и назвать его щенком. Я ему назначил дуэль, но мой вопрос сама дуэль не решит. Мне нужно, чтобы местный начальник филиала гербового министерства соизволил подписать мои документы. Подсобите?

Я понимаю, что слишком вольничаю и разговариваю с канцлером, будто с другом. Надо было быть более уважительным. Но так, я запугиваю Качурского больше, чем если бы говорил с Канцлером подчиняющимся тоном.

— А он не подписывает? Ну хорошо, дай ему трубку, — Канцлер вздыхает, но идёт мне навстречу.

Я не вставая с кресла, протягиваю телефон барону.

— Это Вас, барон, — ехидно подмигиваю ему, — господин Канцлер на связи.

Барон суетится, вытирает ладони о свои штаны и ещё раз бросает на меня жалобный взгляд.

— Барон Качурский, да, господин канцлер. Да я и.... Никак нет, господин канцлер. Но как же, Ваша светлость, я же уже здесь.... Я понял, да, будет сделано, — Качурский, покрывшись потом, односложно отвечает на вопросы канцлера. Видимо, разговор и правда, совсем неприятен.

— Вас, Ваше сиятельство, — он протягивает мне телефон обратно.

— Я, господин канцлер! — улыбаясь, говорю в трубку.

— Зубов, я твой вопрос решил. Ты в Москву то обратно собираешься? — князь пробует меня опять продавить.

— Премного благодарен, господин Канцлер. Да, я собираюсь в Москву. Вы со мной поговорить хотели?

— Упрямый ты, как всегда. Да, хотел поговорить. Только не в рабочей обстановке. Как приедешь, позвони на номер, который я тебе смской скину. Я напишу, когда и где. И ещё, разлом на железной дороге, твоих рук дело? Единственный сухопутный путь в Астрахань сейчас перекрыт! Ты зачем это сделал? — князь неожиданно повышает голос.

Кажется, тот маленький разломчик, случайно открытый мной, когда я отбивался от непонятных убийц с дробовиками, стал реальной проблемой.

— Господин канцлер, позвольте ответить. Да, я его открыл, случайно. Однако, это Вы мне обещали безопасность, а в поезде меня чуть не расстреляли до смерти из дробовиков. Вернее, не чуть! В меня действительно высадили целую кучу патронов! Так что, я всего лишь спасал свою жизнь! — я сейчас абсолютно честен с князем и надеюсь, он это оценит.

Если же нет, то будет сам виноват. Я доверием не разбрасываюсь.

— Я тебя понял граф, всё, не нервничай. Безопасность я тебе обеспечу. Ты сам от тех, кто тебя охранял сбежал. Закрой этот разлом как можно скорее. Договор? — князь идёт на мировую.

А я и не против. Разлом и правда, нужно закрыть.

— Я закрою его. Постараюсь даже сегодня, если здесь мне не будут чинить препятствий в деле вступления в наследство. Договор, господин канцлер, — я только договариваю и Князь сразу же кладёт трубку, не попрощавшись.

— Ну что, барончик, подписывай давай бумаги, да и поеду я. Сначала заберу все владения отца, а потом поеду, закрою тот разлом.