"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Анин Александр - Страница 400

— Разум — это не ко мне, — зеваю. — Все, я определенно хочу спать. До встречи.

Зевнув второй раз, убираю тетрадку обратно в сумку, на самое дно, чтобы никто не заметил, если станет что-нибудь искать.

Снимаю с себя все, кроме рубашки, потом только вспоминаю, что дверь хорошо бы на всякий случай закрыть на щеколду. Запершись, захожу в маленькую коморку-умывальню. Умыться после дороги мне точно не помешает.

В который раз думаю о том, что неплохо в этом мире устроены комнаты на постоялых дворах. У нас такой роскоши, как закрытые умывальни в каждой комнате, в средние века точно не было. Хотя, думаю, если бы людям тогда была предоставлена возможность почаще умываться и делать это не всей толпой в одной на весь город бане, не развелось бы столько заразы. Тут, слава всем богам, это понимают. Правда, вода везде холодная и мыться в ней не очень хочется, но мне, владеющей огнем, ничего не стоит разогреть целую бадью за несколько минут.

Умывшись, замечаю на стене крошечное зеркальце. Уже рефлекторно приглаживаю растрепанные волосы и расчесываю пальцами кривоватую челку.

— Ну и видок у тебя, Бэйр! — усмехаюсь своему отражению. — Тебе надо побольше спать и поменьше себя гонять, того и гляди, перестанешь быть похожей на ведьму из детских комаров.

Посмотрев на свое отражение еще немного, задаюсь достаточно частым в последнее время вопросом. Какой я была до этого? Это лицо уже такое привычное, будто я была с ним всю жизнь…

Посмотрев в зеркало еще раз, улыбаюсь и выхожу из умывальни.

В комнате скидываю с кровати покрывало, быстро забираюсь под одеяло и устраиваюсь поудобнее, готовясь заснуть.

Очень хочется, чтобы на этот раз кошмаров не было…

Как-то странно здесь пахло. Такой запах невозможно описать, что-то похожее на мяту… В комнате, где я нахожусь, есть очаг, в котелке что-то кипит. Запах идет оттуда.

Осмотревшись, замечаю, что все стены увешены сушеными травами, связками луковиц неизвестных мне растений и какими-то тряпками со странными вышивками. На многочисленных полках теснятся бутылки, кувшины, мешочки и вазочки. Содержимое некоторых сосудов лучше не рассматривать слишком внимательно.

За столом у маленького зашторенного окошка сидит женщина, закрыв лицо руками. Перед ней горит восковая свеча, воск стекает прямо на деревянный стол, на котором разбросаны перья, цветные камни и ракушки.

Я присмотрелась к женщине. Она была одета в простое коричневое платье, на плечах у нее была вязаная шаль. Черные волосы, наполовину поседевшие, говорили о том, что женщина достаточно пожилая. Ей лет пятьдесят или шестьдесят.

— Где я? — спрашиваю, подходя к женщине.

— Дом родной не узнаешь? — строго спросила она, убрав руки от лица. Я увидела, что глаза у нее красные, а лицо мокрое от слез.

— Разве это мой дом?

— Ты здесь на свет появилась, — кивнула женщина, вставая.

— Я рождена не здесь, — возражаю, делая шаг назад.

— Твоя кровь и плоть рождены здесь, — объяснила женщина, утерев оставшиеся слезы. Голос ее при этом не звучал надрывно или жалобно, она говорила сурово и твердо, так, что становилось не по себе. — Твои глаза, волосы, лицо — мои. Я — твоя мать. Ты дочь лесной ведьмы с Великих Равнин и охотника, который случайно забрел на мои владения, провел здесь ночь, а утром ушел навсегда. Никем другим ты быть не можешь.

— Я не отсюда, — возражаю, отведя взгляд. — Я не ваша дочь. Прошу простить, так получилось…

— Ты — мое дитя, твоя кровь — моя кровь, — серьезно сказала женщина, подойдя ко мне почти вплотную. — Ты останешься моей дочерью, кем бы ты себя не считала.

Женщина протянула ко мне морщинистую руку, дотронулась до моих волос, затем коснулась щеки и подбородка.

— Я твоя мать, — повторила она, взяв мою руку. — И я умираю. Ты должна прийти ко мне и отпустить, забрать мои силы, как наследство. Моя хижина должна перейти к тебе, как все мои знания и опыт. Мало времени, я долго не протяну.

— Но я не могу… Я совсем не та, кто может все это унаследовать, — возражаю, пытаясь высвободить свою ладонь из рук женщины. Но попытавшись я поняла, что почему-то не хочу этого делать. Этот простой жест, вроде бы, совершенно незнакомой женщины, почему-то был мне важен… как и ей. Не понимая, почему, я решила не разрывать эту связь.

— Ты та, кого я избираю своей преемницей, если так тебе будет проще. Ты должна вернуться домой, сюда, и принять мое наследство. Я живу слишком долго для простого человека, мне уже двести сорок три года, я хочу отдохнуть от жизни, уйти, но я не могу, пока не оставлю здесь все свои силы до последней капли.

— Но…

— Не надо возражать, — нахмурилась женщина, приложив палец к моим губам. — Ты придешь, примешь все, что я дам тебе, а потом ступай на все четыре стороны, хоть в другие миры. Конечно, мне хотелось бы, чтобы ты пошла по моим стопам и стала ведуньей, но я не в праве тебя заставлять, ты сама выберешь свой путь.

— Хорошо, — покорно склоняю голову. — Я постараюсь вернуться сюда. Но я не могу обещать, я даже не знаю, где этот домик.

— Все ты знаешь, ты просто не хочешь вспоминать. Память непостоянна, она изменчива, но она есть. У тебя их две. Одну хранит душа, другую — тело.

— Но я не знаю ничего, что знала ваша дочь, и что я знала до… переселения.

— Ты — моя дочь, а она — воспитанница. Дочь это плоть и кровь, а душу нельзя создать, ее можно только воспитать, добавить в нее что-то от себя, но не сделать. Ее душа распалась, но тело здесь, — женщина потянула меня за руку к столу и велела сесть напротив себя. Поправив свечу на столе, она внимательно посмотрела на меня.

— Но я ведь не могу считать вас матерью, потому что…

— Потому что ты меня не слушаешь! — зло заметила женщина и стукнула меня по лбу непонятно откуда взявшейся большой деревянной ложкой. — Слушай внимательно, и все поймешь.

— Хорошо… — согласно киваю, потирая лоб. — Я слушаю.

— Пойми, в тебе не осталось того, кем ты раньше была, и той, кого я вырастила. В тебе живут двое, слившиеся в одно, ты — новый человек, их ребенок, если так тебе будет проще. Не цепляйся за свое прошлое и не пытайся докопаться до прошлого моей воспитанницы, живи так, как велит тебе сердце, а не память. Память тебе не подскажет правильных ответов, а вот сердце — надежный советчик.

— Я не понимаю. Ведь я не помню себя ни тем, кем была раньше, ни вашей воспитанницы, как вы ее называете.

— Тебе так кажется. Это похоже на потерю памяти, ты просто все забыла. Если захочешь, ты можешь вспомнить все. Но каждый фрагмент из памяти твоей предшественницы заменит фрагмент твоей старой памяти. Вспомнив, где жила она, ты забудешь, где жила раньше ты, вспомнив ее жизнь, забудешь свою. Две судьбы слишком много для одного человека.

— А если я не хочу ничего забывать? Я и так помню немного…

— Дело твое. Но зачем тебе помнить свое прошлое? Разве оно помогает тебе? Разве оно что-то тебе дает?

— Я хочу вернуться домой, к себе.

— А если не получится? Ты будешь страдать, считая, что ты не на своем месте, на чужбине, с которой не выбраться и не уехать. Подумай об этом хорошенько.

На некоторое время в комнатке воцарилось молчание, только в котелке что-то булькало.

А если я и вправду не смогу вернуться, что тогда? Дейк не будет вечно со мной таскаться, когда-нибудь мы расстанемся, и тогда мне придется жить своими силами. Мне будет очень тяжело, это так, и я буду сходить с ума от тоски по своему дому, такое тоже возможно. Может, ведьма и права…

— Скажите… А существует хоть одна вероятность того, что я когда-нибудь вернусь в свое прежнее тело? — спрашиваю с надеждой.

— Нет. Оно уже в земле и потихоньку сгнивает.

— Откуда вы знаете?

— А кто научил ее путешествовать через сны между мирами? Я, все я. И тебя научу, когда придешь ко мне.

— И я смогу вернуться!?

— Нет. Но ты сможешь сниться тем, кого знала. Если ты их к тому времени будешь помнить, конечно.