"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Анин Александр - Страница 487

Когда каша была перед оборотнем, он поерзал на месте от предвкушения вкусной еды и, взяв ложку, принялся есть.

— Так куда ты придумал ехать? — спрашиваю, отодвигая от себя пустую тарелку и принимаясь за кофе с плюшкой. — Мы увидим леннайев или, может, в джунгли к ланкам на другом материке? Загадочная Финья или сумасшедший Ишимер? Равнины или вообще другой континент? Не томи, говори уже! — в нетерпении смотрю на рыцаря.

— Мы поедем… — Дейк радостно усмехнулся. — В Тангей, на ежегодный фестиваль Бондьярского Эля!

— Что!? — хором в недоумении переспросили мы с Леопольдом.

— Фестиваль Бондьярского Эля! — повторил рыцарь, сияя. — Грандиозное ежегодное событие на моей родине! Туда свозится самая лучшая выпивка из Тангейя, Агирада, Ишимера, Нейвиэра и, конечно же, Лиазгана! Бесплатные напитки, красивые девочки, праздничные игры, куча пьяных драк! — начал загибать пальцы, жмурясь от удовольствия так, как будто он уже там. — К тому же, сейчас в Тангейе разгар лета, а тут оно только начинается, и все равно холодно!

— Выпивка, праздник и драки — это хорошо, — соглашаюсь. — Но мы же одуреем туда ехать! На это может уйти целый месяц!

— Так фестиваль и начнется примерно через месяц! Мы прибудем в самое время, если не будем задерживаться. Леопольд, ты как?

— Куда вы — туда и я, — пожал плечами оборотень, не отрываясь от своей плюшки. — Только я больше не буду лошадью.

— Не будешь, — кивнул Дейк. — Вообще, сегодня мы идем на рынок, куплю вам парочку вещей, так как сегодня я добрый.

— Лео нужна не парочка, ему нужен целый гардероб, у него кроме этой рубахи и штанов ничего нет, — напоминаю.

— И еще ему нужно кольцо оборотня, — добавил рыцарь.

— Что это такое?

— Это кольцо, которое избавляет от проблем с одеждой, — пояснил Леопольд. — Оно сохраняет костюм, который был перед оборотом, а потом, когда оборотень снова человек, возвращает одежду. Причем она не пачкается, не рвется и не мнется, где бы ты не побывал в облике зверя.

— Да уж, хорошая штука, — киваю. — И тебе она необходима, так как ты вечно попадаешь в неудобное положение…

— Да, наверное, — неуверенно кивнул Леопольд.

— Ну, раз все поели, тогда пойдемте на рынок. В общем и целом, если рассчитать, в Тангейе мы будем через три с половиной недели. Мало спать, много и быстро ехать, не сворачивая, когда не слишком надо — вот наша цель, потому нечего рассиживаться! — произнес Дейк, как торжественную речь, и первый встал из-за стола.

Мы забрали вещи из комнат и ушли на рынок, где закупились всем необходимым для долгой дороги и, наконец, приобрели качественную походную одежду для Леопольда, который уже какой день ходит в изорванной шелковой рубашке и мягких, быстро пачкающихся штанах. Помимо этого мы купили ему персональную сумку, флягу, кинжал, расческу, кожаных шнурков, чтобы перевязывал волосы, и повязку на лоб, чтобы челка не лезла в глаза. Так же мы приобрели кольцо оборотня, ну и, чтобы отвлечь беднягу от душевных терзаний, резную флейту, якобы леннайского производства. Впервые со времен великой депрессии оборотень улыбался и выглядел счастливым… хотя, скорее, просто не таким убитым.

Помимо этого Дейк еще растратился на подарки мне и себе любимому. Мне он купил мешочек табака и… большой, красивый, безумно дорогой клетчатый шарф и новую недешевую, сделанную из кожи какой-то ящерицы шляпу, напоминающую ковбойскую. Причем не по моей просьбе, а по собственной инициативе растратился! Судя по всему, мысли о фестивале дарили Дейку уж совсем занебесно-хорошее настроение. Себе он приобрел ни много, ни мало, новое седло и седельные сумки, ножны для меча и обновил гардероб, где вся одежда была уже по десять раз заштопана и вся вытерта.

Порадовав себя покупками, мы пообедали в какой-то дешевой корчме не слишком хорошей бараниной, которая вообще напоминала утку, запили все это сидром, и, забрав лошадей из городской конюшни, двинулись в путь.

Путешествие до Тангейя было просто замечательным, что и говорить! После первой недели я уже выла, так как мне-то новое роскошное седло не купили и над моей драгоценной задницей творились такие адские пытки, что лучше не представлять… Обычно мы иногда прерывались на день-другой, но теперь ехали, почти не останавливаясь, потому верховая езда превратилась из обыденности в настоящую муку. Правда, в городе рядом с границей Дейк сжалился и купил мне первоклассное седло по последнему слову ремесла. Оно было чуть ли не бархатом обшито и перышками набито, потому показалось мне неощутимым пухом по сравнению с предыдущей кожаной доской.

Леопольд, счастливый стервец, в лошади не нуждался, и потому не представлял себе, что такое верховая езда. Оборотень путешествовал крысой, сидя у меня на плече. Когда ему хотелось спать, он залезал в мой пышный шарф и устраивал себе там норку, а когда у него начинался приступ паники, лез мне за пазуху.

Мы продвигались все ближе и ближе к границе, причем шли даже быстрее, чем было запланировано. По большей части это из-за того, что мы почти не останавливались в трактирах, а в случаях, когда кончилась еда, отправляли Леопольда в лес за дичью. Сам оборотень не возражал, ведь в зверином состоянии, особенно за охотой, когда на полную работают инстинкты, он успокаивался и чувствовал себя на своем месте. Впрочем, и человеком он постепенно осваивался в этом большом и новом мире. Люди, при присутствии которых оборотень сильно нервничал, нам попадались редко, в основном это были попутчики, потому Леопольд получил время на то, чтобы привыкнуть хотя бы к новым условиям жизни. Это время, как выяснилось, стало для него одним из главных переломных моментов. Началось все с того, что он начал проявлять нешуточный интерес к своей новой флейте. Вечерами, хотя, скорее, ночами, когда Дейк все же объявлял привал для шестичасового сна, оборотень, спавший весь день в моем шарфе, брал флейту и, уходя куда-то в лес, пытался научиться на ней играть. Эта учеба (а после оборотов и готовки Леопольд больше всего на свете любит именно учиться) стала его отдушиной от различных невеселых мыслей. Она как бы показала ему, что и в этом большом страшном мире можно жить и даже иногда радоваться.

Первую незатейливую мелодию он представил нам уже через две с половиной недели, сияя от гордости. Это случилось, когда нам попались первые попутчики, это были две милые сестры, которые путешествовали с мужем одной из них. Нам было по пути, потому мы целый день ехали вместе, и даже остановились вместе на ночевку. С ними, как ни странно, оборотень вел себя куда смелее, чем обычно среди людей. Пару раз он даже удачно пошутил, чем вызвал признание публики, а когда сыграл на флейте, ему даже поаплодировали… Бедный Лео чуть ли не плакал от счастья, получив столько внимания и любви. Конечно, путники приняли его за умственно отсталого дурачка и обращались, как с ребенком, но зато они своими добрыми ласковыми словами сильно приободрили оборотня.

В общем, дела у Лео все же пошли в гору, постепенно он привыкал к новой жизни, хотя работы все равно было еще очень много.

За какие-то три с половиной недели я начала замечать сильные изменения в себе. Мне чего не хватало… точнее, я чувствовала, что хочу чего-то, но долго не понимала, чего именно. Поначалу это желание было как зуд от какого-нибудь комариного укуса, но потом стало серьезной потребностью, причем я сама не знала, чего конкретно хочу. Я стала определенно злее и раздражительнее. Дейк свалил все на ежемесячное событие в женском организме, но я-то знала, что это не так. Хотя не сразу мне в голову пришла гениальная мысль о том, что не просто так элементарные бытовые заклинания стали получаться даже не с полпинка, а с одной только мысли об этом пинке. Мне стоило только подумать, что надо бы разжечь костер, как он уже пылал жарким пламенем, стоило захотеть создать светящийся шар, как я получала внушительных размеров земное солнце. Задумавшись над этими феноменами однажды ночью, я неожиданно для себя поняла, в чем дело. Вспомнилось, что рассказал мне Арланд и из-за чего мы в итоге разругались. Тот ритуал, последствия которого должны были проявиться через несколько недель… судя по всему, это были его последствия.