"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Анин Александр - Страница 611

— Надо похоронить Закаю и… ты убила ее? — он кивнул на тело Анук.

— Нет, она просто потеряла сознание. Уверена, в Ордене ее определят куда более подходящую ее преступлениям смерть.

— Не сомневайся, — кивнул Арланд. — Лук отдай мне, я с его помощью завтра докажу ее виновность.

Я отдала инквизитору лук, и все псы тут же перевели молящие взгляды на него.

— Сейчас надо связать ее, — он дал мне серебряную цепь с кандалами. — Сделай это, а я пока начну рыть яму для Закаи.

— Постой, — я остановила инквизитора. — Не оставляй меня одну в темном лесу: это плохо кончится. Яму выроют псы, только прикажи им.

— Ты права, — согласился Арланд и помог мне заковать в серебряные кандалы Анук.

И минуты не прошло, как оборотниха очнулась и обнаружила свое положение. У нее, как и у любой психопатки, началась истерика, она кидалась то на меня, то на Арланда, на землю, на деревья, беспрестанно вопила и пыталась вырваться. Это продолжалось до тех пор пока Арланд не скрутил ее получше и не влил в рот какой-то жидкости из пузырька, который носил в потайном кармане накидки. Анук после этого мгновенно успокоилась, но разум к ней не вернулся. Она стала похожа на зомби: делала все, что ей говорили, ничего при этом не соображая.

Как не ужасно было это зрелище, я все же не могла заставить себя пожалеть сумасшедшую.

Мы вернулись в пещеру, забрали наши сумки и одежду Закаи, затем отправились на место, где лежал его труп.

Уже темнело и медлить было нельзя, потому мы старались сделать все как можно быстрее. Хотя усталость брала свое, в нас обоих еще оставались силы на то, чтобы чувствовать вину за такую недостойную смерть товарища.

Когда мы вернулись к оврагу, где лежал растерзанный Закая, Анук попыталась начать беситься, но Арланд быстро утихомирил ее. Дальше все происходило как в каком-то сне.

Мы вместе с инквизитором собрали останки напарника и завернули их в накидку, затем опустили в глубокую яму, вырытую собаками. Над свежей могилой мы воткнули камень, который Арланд нашел у пещеры. На этом камне я выжгла лазером имя, профессию, годы рождения и смерти Закаи, на другой стороне я написала немного о его биографии. Черты букв были глубокие, надписи было суждено просуществовать ни один век.

После того, как Арланд прочел необходимые молитвы, мы оставили Закаю лежать в покое безлюдного леса и поспешили выбраться, пока не стемнело.

Анук не могла нас вывести, да и доверяться ей вновь было бы глупо, потому я решила вновь взять след. Арланд верил, что у меня получиться это сделать, хотя даже если бы и не верил, то другого выхода у нас все равно не было.

Через полчаса мы выбрались в поле и поплелись вперед, к огням далекого города. Дождь почти перестал, только легко моросил, но в высокой траве было достаточно воды, чтобы по пути мы только еще больше вымокли.

Казалось, мы шли до города целую вечность. Усталость стремительно усиливалась, еще половины пути не было пройдено, когда нас начало знобить и мы начали спотыкаться на ровном месте. Ворота, показавшиеся за очередным холмом, стали чем-то вроде золотых врат рая.

Стражники, увидев накидку Арланда и пленницу, спросили только тот ли это преступник, которые должен был растерзать их этой ночью. Арланд криво усмехнулся, кивнул, и нас пустили в город.

Мы отправились в Орден, где кратко описали дежурному ситуацию. Сдав лук в камеру для важных улик и поручив Анук страже, мы узнали, что суд будет завтра, в час дня. После этого можно было вернуться в гостиницу.

Увидев нас, мокрых и грязных, сторожила-вышибала долго не хотел нас пускать, думая, что мы бродяги. Арланд достал все свои медальон инквизитора, но и это не дало никаких плодов… тогда я предложила показать ему ключ от комнаты, которую мы занимаем. Арланд показал его охраннику и нас все же пустили.

Оказавшись в тепле и уюте, мы кинули сумки в дальний угол, сбросили с себя мокрую одежду, потом я нагрела в бадье воду, которую Арланд сам натаскал из колодца, и мы по очереди вымолись.

Вымывшись, мы оделись в сухие рубашки и приготовились спать. Я уже прогрела кровать, матрас и оба одеяла, как заметила, что инквизитор уже устроился в кресле.

— Арланд, не дури! Иди сюда, — сказала я ему, сидя на кровати.

Сомневаясь не дольше десятка секунд, инквизитор все же лег ко мне.

Нас обоих страшно знобило, были большие подозрения на то, что проснемся мы больными, если ночью не отогреемся как следует. Два одеяла, плед и крепкие объятия друг друга должны были спасти от грозившего воспаления легких и от кошмаров после пережитого вечера… еще одного.

Я чувствовала себя измотанной, обманутой судьбой, рядом трясся такой же Арланд. Мы снова, как напуганные дети, жались друг к другу в поисках утешения и тепла. Было бесполезно вспоминать прошлые обиды, когда мы снова сошлись так близко. Пара робких поцелуев, немного тихий ласковых слов, и мы, в изнеможении, уснули.

На следующий день мы проснулись, к счастью, здоровыми. Я почистила мантию Арланда, сам он быстро привел себя в порядок и отправился в Орден, готовиться к суду. Мне он велел собрать вещи и купить необходимые в походе продукты: сегодня Арланд получит бумагу, подтверждающую опекунство и мою невиновность, затем ему дадут назначение, и мы уедем из города на новое задание.

На рынок я отправилась по-прежнему скрывая лицо шляпой. Купив крупы, вяленого мяса, приправ, печенья, сыра, яблок и большую флягу вина, чтобы отметить удачное окончание дела, я вернулась в гостиницу, где быстро упаковала все это в мешки.

Черт и кобыла Арланда уже были оседланы и готовы к выезду, а ключ от комнаты сдан хозяевам гостиницы, когда инквизитор вернулся вместе с Леопольдом.

Лео, увидев меня, бросился обниматься и рассказывать, как ему надоело в тюрьме и как ему хочется чего-нибудь алкогольного после того, как он побывал на суде.

Пришлось остаться в гостинице на обед, чтобы Лео и Арланд могли прийти в себя.

Заказав жареную курицу со свежими овощами, я попросила Арланда рассказать, чем все кончилось и какой приговор в итоге получила Анук.

— Я без особого труда доказал ее вину и настоял на смертной казни, но возникли некоторые непредвиденные обстоятельства. Анук вчера забеременела и ее смертный приговор отсрочен на девять месяцев, пока не родится ребенок Закаи, который по законам принадлежит Ордену. Дети инквизиторов почти всегда проходят все испытания, они бесценны для белых сов.

IV. Одичавшая душа

16. Ревность

Если говорить о тех двух днях и той половинке, которые я провел в темнице, то можно сказать только одно: там было слишком скучно, чтобы оставаться там надолго. Мы с Арландом договорились, что я сбегу на четвертый день, потому я и не ждал, что братец придет раньше, чем я пробуду в темнице трое суток. Но все пошло совсем не так, как я ожидал. Вместо завтрака на третий день меня повели в белую комнату, где сидели судьи в разноцветных одеждах и Арланд с какой-то тронутой леди. Тронутая леди все время молчала, а когда ей сказали, что ее убьют, перережут ритуальным кинжалом горло во имя богини охоты, она вдруг сказала, что не может умереть раньше, чем родится ее ребенок. На этом все кончилось, и Арланд увел меня к Бэйр, так и не объяснив, что это все значило.

Бэйр встретила меня как-то не очень радостно и обняла неохотно. Казалось, она очень устала: она была бледнее обычного и под глазом у нее был фиалково-желтый след спадающего синяка. Как она потом рассказала, она случайно подралась с той тронутой леди, которую я видел на суде.

Сложно понять, зачем леди убивать ритуальным ножом во имя богини охоты за то, что она подралась с Бэйр, но скорее всего я просто не знаю всего, что было. Но рассказать мне никто не захотел, даже когда я попросил. Меня просто не слышали.