"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Анин Александр - Страница 615

— Можно… мне тоже надоело трястись в седле, да и к тому же я проголодалась. Уже часов девять вечера, вполне можно остановиться на ночь! — согласилась ведьма, обернувшись к Арланду. — Что скажешь?

— Мы и пяти миль не проехали! — возмутился братец, который держался в седле, как кентавр.

— И куда спешить? — возразила Бэйр. — Тебе что, надо к какому-то определенному дню быть в Агираде?

— Нет, я могу хоть год туда добираться, но почему бы не ехать быстрее, если можно?

— Нельзя ехать быстрее, я устал, — заявил я, уже высматривая какую-нибудь наиболее подходящую полянку.

Мы ехали по узкой дороге, идущей по реденькому лесу. Насекомых было немного, а деревья давали приятную тень.

— Ладно, — согласился Арланд, останавливая свою кобылу и доставая карту. — Если мне не изменяет память, тут где-то есть лесная речушка.

— Там комарье, зачем нам туда? — непонимающе смотрю на брата.

— Это ты вылизываешься, а нам с Бэйр для полноценной жизни нужна вода. Много воды. Так что мы сворачиваем в лес и останавливаемся там, — скомандовал Арланд и слез с лошади.

Слезть с лошади после такой долгой езды было не просто: ноги совсем не слушались, и в итоге я не слезал, просто падал на бок.

Чтобы не грохнуться на землю, я превратился в птицу и слетел вниз, а потом стал опять собой. Но ноги стояться отказывались: они разъезжались в разные стороны, как будто между ними все еще были бока лошади.

— Кошмар… — пропищал я, садясь на землю. — Я не могу стоять!

— Не переживай, скоро привыкнешь, — успокоила меня Бэйр, подавая руку и помогая подняться. — Нам с Арландом тоже тяжело после передышки в несколько дней. Давай, будь мужчиной!

— Каким образом то, что я мужского пола, поможет мне перетерпеть боль? Почему чуть что, так сразу «ты же мужчина!»? Глупость какая-то, и кто это только придумал!? — ворчу, с трудом поднимаясь и хватаясь за седло Грегора, чтобы не упасть вновь.

— Поверь, Лео, женщинам гораздо тяжелее. Мы хрупче, слабее и совсем не такие выносливые, как мужчины, — рассказала ведьма, взяв Черт за поводья и пробираясь в лес.

— Вообще-то, если по логике, то ваш организм гораздо сильнее нашего и боль вы терпите лучше — вы от природы наделены способностью рожать, а это адовы муки, как я слышал, — заметил Арланд. — Так что разговоры о слабых женщинах не всегда верны, многие из вас гораздо выносливее и сильнее мужчин.

— Сказала гора мышц, которая на голову выше меня, — фыркнула Бэйр.

— Я - гора мышц? — поразился Арланд, уходя за ней. Я едва поспевал за ними, пытаясь втащить Грегора в чащу. — Неужели ты так считаешь?

— Смотря с кем сравнивать, — пожала плечами Бэйр. — Если с царевичем Охмараги, то ты просто глиста вопящая, а если со мной, то вполне себе гора мышц.

— А как выглядит царевич Охмараги? Ты постоянно его упоминаешь, о чем бы мы ни говорили! Что у вас там с ним было, с этим чертовым царевичем, а? — в его голосе послышалось такое недовольство, как будто Бэйр в чем-то перед ним провинилась. Неужели ему не нравится, что она училась магии у царевича? Какой же он вредный! Магия — то, без чего Бэйр жить не может, а он еще не доволен…

— Ну… — голос Бэйр наполнился веселой издевкой, она с восхищенным придыханием начала рассказывать. Я совсем не понимал, почему она вообще стала ему отвечать. — Это очень высокий мужчина, я ему едва до груди достаю. У него потрясающее мускулистое загорелое тело без единого волоска, а на плече есть очень красивая меняющая цвет татуировка. У него вытянутое лицо с широким подбородком с ямочкой, но с острыми чертами, чуть сгорбленный тонкий нос, голубые, как безоблачное небо, глаза, высокий умный лоб, черные с фиолетовым или синим — в зависимости от настроения — отливом волосы, мягкие, как пух, густые и очень пышные, к тому же длинные: ниже ягодиц. Он настоящий мастер боя и магистр магии, музыкант, певец, наверняка художник, танцор… его умения и таланты можно перечислять бесконечно!

— Боже, как ты за это совершенство только замуж не выскочила? — недовольно скривился Арланд.

— Вообще мы с ним как-то говорили об этом, когда нас все вокруг достали своими намеками, и пришли к некоторым выводам, — усмехнулась Бэйр. — Во-первых, меня не одобрят его родители: я для него слишком страшненькая и дети у нас те еще будут. Во-вторых, он меня раздавит в первую же брачную ночь — у него очень тяжелая кость. В-третьих, если бы и выскочила, то была бы не полноценной женой, а скорее наложницей в гареме, что просто унизительно. В-четвертых, он к ученицам не пристает и вообще женщинами интересуется так же, как ты стиркой.

— То есть как это… женщинами не интересуется? — Арланд даже приостановился от удивления.

— А вот так, для него это не главное. Как он сам говорит, магия — его единственная и вечная любовница. А от женщин одни проблемы, особенно если они не ведьмы.

— Сколько всего я слышал о сенари, как о неистовых любовниках, и тут узнаю, что их царевич чуть ли не монашескую жизнь ведет… Да, мир полон неожиданностей, — хмыкнул Арланд.

— На самом деле не то чтобы монашескую… — возразила Бэйр. — Просто он очень привередливый, да и здесь, на континенте, свободные в его понимании отношения — то есть отношения хозяин-наложница — не приняты.

— Какой кошмар! — искренне возмутился Арланд. — Рабство, это ужасно… А сенари кичатся им, как главной гордостью.

— Знаешь, я с Кудеяром была как-то на корабле одного охмаражского торговца и видела тамошних рабов… Если честно, я по сравнению с ними выгляжу последней оборванкой! Поскольку сенари что-то вроде неотъемлемой части природы и могут влиять на нее, как захотят, у них на острове просто до неприличия плодоносные и богатые земли, они тоннами выкачивают из земли драгоценные камни, которые у них в внутри страны вместо валюты, и еды там хватает сполна. Бедности просто неоткуда взяться, каждый при деле, а особенности рождаемости не позволяют появиться перенаселению, излишних рабов же или убивают, или отпускают на волю… Кудеяр говорил, что обычно их отпускают.

— Я смотрю, он тебе здорово прополоскал мозги!

— Да, прополоскал. Он это умеет, — согласилась Бэйр.

Они продолжали обсуждать несчастного царевича до тех пор, пока мы, наконец, не вышли к речке, над которой роились легионы мошек и комаров и квакали зеленые лягушки, спрятавшиеся в тине и наивно считающее, что их действительно невидно.

Выйдя к речке, Арланд удовлетворенно кивнул, и мы вернулись обратно в лес, чтобы найти полянку или просто не заросшее кустами местечко для привала.

Мои ноги уже немного привыкли ходить, хотя это по-прежнему отнимало куда больше сил, чем обычно. Бэйр, посмотрев на мое измученное лицо, предложили мне превратиться в какого-нибудь зверька, у которого ноги не такие чувствительные части тела, но я отказался: никогда не знаешь, как поведет себя боль в других ипостасях. Она может исчезнуть, может усилиться, а может вообще переместиться, все зависит от особенностей расположения органов и мышц. Оборачиваться, имея раны, очень опасно, — они могут потом увеличиться почти на все тело. С болью то же самое.

Когда, наконец, местечко для лагеря было найдено, я чуть не упал на землю от облегчения… хотя все же упал, как только подумал о том, что наконец-то можно упасть. Только вот мой отдых продолжался не так долго, как хотелось бы. Когда походные одеяла уже были расстелены на плащах, а Арланд принес сухих веток и букетик ромашек для Бэйр, чтобы та изготовила защиту от комаров, встал вопрос об ужине.

Допустить к котлу Бэйр означало промучиться с больным животом следующие несколько дней, а о том, что мог сделать с едой Арланд, просто страшно было подумать… потому мне пришлось подняться с земли, доползти до костерка и начать готовить. Об охоте не могло быть и речи, потому на сегодня у нас в рационе опять была ненавистная мне каша с вяленым мясом и приправами, которые хоть немножко разбавляли отвратительный пресный вкус походной еды… Мда, если нас что и объединяло с Кудеяром, о котором недавно был разговор, так это ненависть к плохой и невкусной еде!