"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Анин Александр - Страница 684

После еды Шарлотта потащила оборотня к их друзьям из театра и университета, а Люська предложила Люциусу прогуляться по городу. Судя по тому, как яро отнекивался чародей и по тому, что Арланд нашел-таки сегодня для ведьмы отдельную однокомнатную квартиру, ночевать Люциус будет не у нас. Да и Лео, скорее всего, тоже.

Мы же с Арландом, оставшись одни в доме, решили помыть посуду и прибраться на кухне, чтобы не заниматься этим утром, а потом пошли сидеть в гостиной вместе с щенком.

После праздничного вина в голове царило приятная расслабленность, развалиться на диване перед камином казалось верхом блаженства.

– Где ты нашел это кольцо? – спросила я, лежа в обнимку с подушкой и любуясь камнем на пальце. Его цвет прекрасно гармонировал с оттенком моей кожи. – Я не знала, что такие бывают.

– Я тоже. В Ордене я узнал, что похожие кольца дают темным магам, которые добровольно согласились ограничить свой дар и уйти в специальное селение на территории белых сов. Кольца фильтруют магию из темной в обыкновенную. Это кольцо я заказал специально для тебя у мастера, он сказал, что сделать такое будет даже проще, чем для темного мага, – рассказал инквизитор. Он сидел на шкуре перед камином и игрался с щенком, посмеиваясь, когда тот неуклюже прыгал и пытался грозно рычать. – Ты счастлива?

– Ты вернул мне руку, черт возьми! Конечно, я счастлива! – я переползла с дивана на шкуру и села рядом с Арландом. – Единственное, что меня беспокоит, это твои слова… Ведь приняв это кольцо я не совершила какой-нибудь важный обряд?

– Нет, никакого обряда не было, – успокоил меня инквизитор. – Но это был намек.

– Намек на что?… – растерянно спросила я, смотря на кольцо.

– На то, что я хочу, чтобы между нами все было законно, и жду только твоего желания. Подумай, ведь это избавило бы нас абсолютно от всех проблем и косых взглядов, – он вздохнул и неожиданно произнес: – На самом деле я тебя не понимаю. Это самое обычное дело, чего ты так боишься? Ты уходишь от темы каждый раз, когда я завожу разговор.

– Пока я на такой шаг не готова, – ответила я, гладя подбежавшего к моей руке щенка. – Это не значит, что я не уверена в тебе: я более чем уверена, что ты всю жизнь будешь параноиком с раздвоением личности; не значит, что я не уверена в наших чувствах: с годами они не станут понятнее. Просто меня от слова «женитьба» трясет. Это как-то слишком…

– Слишком страшно?

– Наверное. В моем мире такие вещи в девятнадцать не происходят, и в тридцать порой тоже, и в сорок… Понимаешь? – я обеспокоенно посмотрела на Арланда.

– Нет, мне не понять дурацких обычаев твоего мира. Можно поддаться чувствам один раз и провести ночь вместе, но так… Это правильно, когда любящие друг друга люди становятся семьей, – ответил инквизитор, беря набесившегося щенка на руки. Вскоре псинка уснула. – Я вырос с этими убеждениями, Бэйр, и я не хочу жить с женщиной, которая может уйти от меня к другому.

– Но я не…

– Я понимаю, – кивнул инквизитор. – Но и ты меня пойми.

– Дай мне еще пару месяцев, а потом… если ничего не изменится, я выйду за тебя, – пообещала я. Впервые Арланд говорил об том так серьезно, впервые я почувствовала, что он готов выбирать только между крайностями, или разлука, или женитьба.

– Я согласен, – инквизитор удовлетворенно кивнул. – До лета. В первый день лета пойдем к священнику из Ордена.

– Даешь мне почти четыре месяца?

– Да.

Некоторое время я сидела, размышляя над жутким разговором. Я не ожидала такого поворота событий, не была готова к нему, но все же четыре месяца – это хорошее долгое время. Это будет нескоро, а пока можно жить в свое удовольствие, не думая ни о чем.

– Эм… то, что тебе подарила Линда. По-моему, тебе должен пойти такой оттенок красного, как думаешь? Дома никого, а щенок уже уснул, так что…

Самые страшные звери

*Лекои Опоаль Л`диэн*

Это было похоже на то, как я однажды в детстве упал с десятиметровой высоты. Когда мать оставила меня, я стал искать другой ход в поместье. Переплыв реку, я попытался подняться по холму, будучи до нитки мокрым. Поскользнувшись на траве, я сорвался и покатился вниз, потом лежал, изнывая от боли во всем теле, и думал, что умру… тогда все обошлось, меня нашла Сарабанда.

Сейчас я чувствовал себя точно так же, но только никто не приходил меня спасать. Все тело болело, виски пульсировали, во рту стоял привкус чего-то мерзкого… меня пытали, пробовали отравить? Где я сейчас? Пахнет не домом.

Воспоминания напоминают дырявую тряпку. Отдельные сцены мелькают при попытке вспомнить вечер и ночь.

Я и Шаротта в ее доме, с театральной труппой и другими знакомыми. Фиар рассказывает об успехе нашей последней пьесы, хвалит всю труппу и меня. Особенно меня, и понятно, из-за чего: из-за моей внешности в театр стали ходить почти все девушки города, уборщица зарабатывает огромные деньги, водя экскурсии по моей личной гримерной, а один из местных торговцев стал спонсировать театр, надеясь, что я отвечу взаимностью его по уши влюбленной дочери.

Фиар говорит, что хочет написать новую пьесу к концу праздников, и это будет «вулкан», как он сам выражается. Главная роль – моя. Я отказываюсь, но Шарлотта уговаривает меня не упрямиться и сыграть очередного героя-любовника. Ради Шарлотты, которая почему-то в восторге от моего успеха у публики, я соглашаюсь.

Есть ящик вина. Все пьют. Меня от него воротит, но я пью со всеми, чтобы не быть невежливым.

Следующее воспоминание, очень яркое.

Я в театре. Фиар, развеселившись от вина, предлагает начать репетицию прямо сейчас. Я, как последний идиот, лезу на сцену и пытаюсь что-то изобразить. Мне становится плохо, живот воротит от мерзкого вина… я превращаюсь в крысу и убегаю в щель, чтобы никто не видел, как меня рвет… в вине определенно был Черный Хвост. Растение, которое часто добавляют в недорогие вина для вкуса, и которое использует стража, чтобы ловить оборотней, запирая их в одном теле при помощи порошка из Черного Хвоста.

Пока меня не было, на сцену взбирается Шарлотта, за ней следом студент, чьего имени я никак не могу запомнить. Что-то происходит, он обнимает Шарлотту и, хотя та отбивается, пытается ее поцеловать, крича что-то про то, что она давно его хочет и стесняется сказать. Фиар хохочет и орет, что этого в пьесе не было. Почуяв неладное, я вылезаю из щели, принимаю свой истинный облик, отталкиваю студента от Шарлотты. Он злится, я чую запах агрессии, хлещущий от него вперемешку с запахом вина. Он кричит, что я девчонка с косой, что понятия не имею, что нужно женщине, что я красивая кукла, а не мужчина. Я говорю, что он пьян и должен замолчать, чтобы не позорить себя. Тогда он бросается на меня. Я не хочу его бить, уклоняюсь, пока это возможно. Шарлотта, которую это все почему-то развеселило, кричит, что я непременно должен ударить хоть раз, а не то он окажется прав, что я девчонка. Я бью, аккуратно и легко, но это только разъярило студента еще больше, он бросается на меня снова. Мы скачем по всей сцене, едва не сбивая столы и лампы. Мне надоедают эти скачки, я разбиваю нос противнику, и тогда он успокаивается. Шарлотта в ужасе. Фиар орет.

У меня снова приступ, на этот раз проблема с образом – неудивительно после Черного Хвоста. Нужно обернуться, чтобы отрава не подействовала на меня. Я снова крыса, снова в щели, там превращаюсь в птицу, в змею, в кота, снова в крысу. Отпустило. Выползаю из щели, но не успеваю обернуться, меня ловят в ведро, затем пересаживают в очень тесную металлическую коробку, в которой пахнет табаком. Оборачиваться нельзя: тело не прорвет металл коробки, я только покалечусь. Выбраться из нее невозможно – она очень плотно закрыта, есть только маленькая щель для воздуха, но туда у меня даже нос не пролезает.

Я пищу и бешусь, пытаясь напомнить о том, что я не зверь и что со мной так нельзя, но снаружи никакой реакции. Коробку куда-то положили и дальше я почти ничего не слышал. Вскоре мне опять стало плохо и я, чтобы не мучиться, уснул. Я проснулся от того, что коробку со мной взяли и куда-то понесли. Ничего не было видно, я ничего не мог понять, кроме того, что оказался на улице.