"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Анин Александр - Страница 708

Дендегар без лишних слов и объяснений провел нас с Арландом по деревне, почти в самый центр, где специально для меня возле колодца был поставлен отдельный шатер со всеми необходимыми человеку вещами. К моему приходу тут подготовились.

Мой шатер был таким же огромном, как и прочие, и напоминал скорее дом с тремя комнатами по шесть-семь квадратных метров, разделенными пологами.

В одной из них, где была лежанка из сенного матраса и шкур, стоял так же сундук, заменявший письменный стол и тумбу, и шкаф с полками. В другой комнате был высокий длинный стол, похожий на операционный, так же шкаф и другой стол, более напоминающий письменный, за которым мне предстояло работать. В третьей комнате находилась большая старая кадка, которая была призвана заменять мне ванну, и столик, на котором располагался умывальник.

Осмотрев все это, я поблагодарила Дендегара за всех кентавров, которые приготовили для меня эту роскошь: оставалось только догадываться, как они достали в лесу эту мебель.

Мой проводник отреагировал, как и всегда, сдержанно:

– Одна ночь. Завтра днем он уйдет, – напомнил он, после закрыл полог и оставил нас с Арландом и Кречетом одних. Только сейчас я смогла развязать инквизитору глаза.

Первые минуты он усиленно моргал, так как отучился видеть за эти дни, но вскоре пришел в себя и, чтобы порадоваться вернувшемуся зрению, стал осматривать мое жилище.

– А все не так плохо, – заметил он, пройдя по комнатам. – Не хуже, чем в домике твоей матери.

Мне мало верилось в то, что путь закончился: с момента, как я была в лесу, до момента, когда из моего нового жилища ушел Дендегар, прошло всего несколько минут. Я скорее по инерции, чем осознанно принялась обустраиваться, раскладывать одежду по шкафам и сундукам.

Пока я выуживала из бесконечной сумки свои вещи, Арланд наполнял бадью водой из колодца неподалеку. Я ее нагрела, и мы смогли смыть с себя слои грязи, которыми покрылись в лесу.

В ванне, в горячей воде, с килограммом мыла и литрами шампуней, я, наконец, почувствовала себя человеком за все эти дни. Просто удивительно, как возвращает к жизни простая возможность вымыться!

Арланд тоже заметно ожил после ванны. В лесу, в такой непроходимой глуши ему было незачем опасаться загадочных монахов, и поэтому он позволил себе немного расслабиться: нужно было видеть его счастливое лицо, когда он, наконец, смог сбросить с себя ненавистную, уже затвердевшую от грязи накидку и остальные вещи.

Лежанка, представляющая собой матрас из сена, была застелена теплыми и мягкими на вид шкурами… Нам было не до того, чтобы думать о том, насколько чистоплотно будет ложиться на них голым телом. Несколько дней ночевок на земле превращали любое место, где можно полежать, не наткнувшись лбом на острый камень, в царское ложе.

Кречет улегся рядом так, чтобы быть границей между входом в шатер и нашей лежанкой. Пес, как и всегда, стерег наш покой.

Хотя покой – это не то слово, которым можно было описать нашу последнюю ночь. Заснули мы только под утро, когда сил не было уже даже на то, чтобы разговаривать, признаваться друг другу в вечной любви и горевать по поводу предстоящей разлуки… хотя убивалась по большей части я. Арланд держался и на все мои потоки слов отвечал только крепкими утешающими объятиями.

Потом, когда у меня появилось время задуматься над той ночью, я поняла, что впервые позволила себе такую слабость. Можно ныть и капризничать, можно пустить слезинку-другую, если нервы шалят, можно пожаловаться и напроситься на сочувствие: это не так страшно. Но сказать кому-то все то, что я говорила тогда Арланду… никогда у меня даже мыслей не было, что я могу такое говорить. Я умоляла его остаться со мной, говорила, что не смогу без него, что сойду с ума от одиночества, и много, много чего еще, чего не говорила еще никому и никогда.

Но даже потом, после раздумий, мне не было стыдно или неловко за сказанное. Я, кажется, верила, что тогда говорила ему чистую правду. Мне не хотелось расставаться с ним, и дело было не только в страхе одиночества, который, впрочем, тоже сводил меня с ума.

Но, конечно же, Арланд не мог остаться, и я понимала это.

На следующий день, когда он уходил, я провожала его за ворота. Я обняла его, как в последний раз, поцеловала, засунула в карман уже вычищенной белой накидки наскоро сделанный защитный амулет, и отпустила. Один из лучших охотников селения должен был проводить его до самой дороги в город.

– Постарайся не одичать тут без меня: я приеду, как только смогу! – крикнул Арланд за уже почти закрывшимися воротами. Его буквально выталкивали наружу, не давая сказать ничего больше. Его глаза снова были завязаны.

После того, как грохнули закрывшиеся ворота, я почувствовала невыносимое одиночество. Среди незнакомых существ, в неизвестном месте, без друзей, которые никогда до этого не оставляли меня… это было хуже, чем лишиться головы! Меня как будто отрезало от всего привычного мне мира. Второй раз.

Я едва не лишилась чувств, стоя у ворот, поэтому меня отвели в мой шатер и оставили одну, дав немного времени на то, чтобы прийти в себя.

Не помню, что со мной было в шатре. Может, я просто сидела на месте, может, делала что-то… Помню только то, что, когда в шатер зашел Дендегар, я была в кабинете, сидела на земле, обхватив колени.

Кентавр сказал, что старейшина хочет меня видеть.

Почти не поняв, что он имел ввиду, я прошла за ним к большому, шатру, выкрашенным в желтый цвет с кривыми зелеными и красными символами.

Внутри этого шатра не оказалось комнат, как у меня. Как я узнала позже, у кентавров просто не было необходимости разделять свои дома на отдельные помещения, им нужны были только стены от чужих глаз, крыша от дождя и место, где можно хранить оружие и немногие предметы одежды.

– Бэйр, ведьма с Великих Равнин, – исковеркав мое имя чудовищным акцентом, Дендегар назвал его кентаврам в шатре и удалился.

Четверо обратили свои взгляды на меня.

Все они были чистой масти, без пятен, и, видимо, это указывало на благородное происхождение и оправдывало их лица: они смотрели на меня с истинно княжеской надменностью, какую даже Кудеяр не всегда себе позволял.

Одеты они были не как прочие кентавры, на их спинах красовались причудливые попоны и на груди были уложены широкие полосы зеленой ткани на подобии шарфов.

Старейшину среди них я определила сразу. Он был гораздо крупнее, даже больше, чем Дендегар, поразивший меня своими размерами. Я едва доставала ему до пояса, места, где лошадиное тело переходило в человеческое.

Вождь не был стар, он выглядел лет на сорок по человеческим меркам. В его оранжевых волосах не было седины, широкие мохнатые брови разлетались в стороны, как стрелы. Лицо было узким, с острыми чертами и длинным подбородком. Глаза напоминали по цвету ржавое железо, как и шерсть на конском теле, длинная и волнистая.

– Я – Уландар Осенний, – произнес он тягучим низким голосом. Кентавр говорил очень отрывисто, со знакомым акцентом, растягивая гласные «у» и «и». – Я отец и хранитель Кленовой Рощи. Ты – наш гость. Серафим по имени Рэмол назвал тебя целителем Безумия. В нашем селении зараженных нет, но они придут сюда за исцелением из других частей леса Татяхе.

– Наш друид поможет тебе. Он задерживал болезнь на месяцы, и смог уберечь наше селение от эпидемии, – сказал один из трех других кентавров. Возможно, они были советниками или сыновьями Уландара. – Ты должна слушаться его и учиться.

– Чему учиться? – спросила я, но мой вопрос оставили без внимания.

– Ты будешь жить здесь, в нашем селении, в шатре, который тебе приготовили, – добавил второй советник. Он говорил значительно хуже, я с трудом поняла, что он пытался до меня донести.

– Что, простите? – переспросила я, но меня как будто не услышали. Продолжил говорить третий кентавр с не менее ужасным акцентом.

– Есть правила. Ты должна их соблюдать, – произнес он. Он переглянулся с Хранителем. Тот кивнул, и тогда советник продолжил говорить со мной: – Ты можешь выходить из селения только с друидом, чтобы собрать травы. Выходить одной и без сопровождения охраны ты не можешь. Ты будешь есть и работать со всеми, но твоя работа будет легкой и еды ты будешь получать меньше. Ты можешь готовить себе сама, если хочешь.