Солнце и Луна (СИ) - Левин Анна - Страница 49

Я вздрогнула, хватая Ярогнева за руку, но муж не выглядел испуганным, скорее — удивленным.

— Это он! — голос стал хриплым до неузнаваемости. — Я чувствую его силу! Он спас меня, когда я упал в Мертвое море, и даровал мне способность видоизменять резерв.

— Ты упал в море? — переспросила Ярослава. — Но как?

— Специально. Когда я узнал, что мама беременна, я решил уйти из жизни, чтобы никто не узнал о моей незаконнорожденности, и эта тень позора не пала заодно на тебя.

Девушка всхлипнула, прижимаясь к Ярогневу с другого бока.

— Брат, мне так жаль! Ты пожертвовал многим ради нас, а мы не знали, и никогда не ценили тебя по достоинству! Но как ты остался жив в кислотных водах, если не был Беломорским?

— Говорю же, меня спасло это создание.

— Кто он?

— Сейчас выясним.

Морской житель приближался, находясь в воде уже по пояс. Волны набежали на его тело, застывая на нем одеждой, отчего у меня мурашки прошли по коже. Кто он такой, если так играет с материей⁈

— Будьте осторожны, — прошептал Яман Парс, беря меня за руку.

Глава 37

Божество из морских глубин

Несмотря на наше прошлое, я не стала вырываться, оставив объяснения до лучших времен. Пусть он и пытался убить меня много лет назад, уничтожив сотни жизней, но время нести ответственность за преступления еще настанет, а пока мы стояли вчетвером, взявшись за руки, и вглядывались в незнакомца из кислотных вод.

Спустя несколько минут он полностью вышел на берег, уменьшившись до приемлемых размеров, оказавшись одного роста с Ярогневом. Черные волосы стремительно высыхали, завиваясь красивыми кольцами, безбородое лицо казалось молодым, но в глазах отражались миллионы прожитых лет.

Он обвел нас взглядом, и мягко улыбнулся.

— Я рад видеть вас здесь! Рад, что вы не подвели меня!

Его голос был за гранью возможного: вроде и обычный, и наполнявший собой все пространство одновременно.

— Кто вы такой? — вперед выступил Ярогнев.

— У меня много имен во всех сотворенных мною мирах. Жители Белого моря звали меня Оанном, так что вы тоже можете использовать это имя.

— В каких еще мирах? — прошептала едва слышно, но он перевел на меня взгляд, и словно заглянул в мои мысли.

— Все сущее происходит от меня, каждая вселенная и каждая жизнь. Я был вначале, и буду в конце.

— Божество из мертвой религии! — воскликнула Ярослава.

Оанн кивнул.

— Религия может умереть, но не вера. Вы возродите ее, потому что время пришло. Скоро все изменится, — он снова посмотрел на Ярогнева. — Ты сам пришел ко мне, как я и предвидел. Все началось с Казимира, и ты — его потомок — должен исправить совершенное им зло.

— Поэтому вы спасли меня? Чтобы я стал вашей пешкой?

— Ты не прав.

— Вы могли бы сами исправить все, что вам не нравится.

Божество вздохнуло.

— Все так почему-то думают, но правда в том, что созданный мною мир всегда развивается по собственным правилам. Для того я и сделал вас разумными, чтобы вы развивались, принимали решения, двигали историю в определенном направлении. Но порой мои творения заходят слишком далеко, и мне приходится привлекать к защите мира хранителей. В каждой вселенной они свои, и самую первую, где я сумел зажечь величайший светоч — душу, — я доверил старому другу Лунару. Надеюсь, он справляется.

— Разве вы не знаете?

— Нет, я оставил их, чтобы дальше создавать миры. Одним из моих любимых стал ваш, и я был счастлив здесь, пока ваши предки не покинули море. На суше они быстро регрессировали, забыли о своих корнях, о том, что все живые существа зародились именно в Белом море, и надолго исчезли из нашего поля зрения. Но потом вернулись, и стали истреблять своих сородичей, уничтожили религию, лишили себя истории и гордости. Мне было больно за этим наблюдать, но я не мог напрямую вмешаться, чтобы не нарушить баланс и свое собственное правило.

— Но в итоге вы все же нарушили его, позволив мне уцелеть, и хотите использовать в своих целях.

— Ярогнев, я знал, что все на свете закольцовано: тьма и свет, страх и храбрость, ненависть и прощение — они всегда идут рука об руку. Начало есть конец, и конец есть начало. Если один Казимиров разрушил порядок, то второй — его восстановит. Мне нужно, чтобы ты взял на себя ответственность за этот мир в грядущем хаосе.

Мы с мужем переглянулись, испытывая одинаковую тревогу.

— Вы можете перестать говорить загадками?

Оанн рассмеялся.

— Как пожелаешь. Я расскажу тебе, что случится дальше. Север вернется к своим истинным обитателям — беломорам.

Ярогнев вскинулся, но Оанн одним взглядом заставил его замолчать.

— Не перебивай, я лишь удовлетворяю твое любопытство. Война с беломорами прекратится, мир узнает правду о своем происхождении, и жители Белого моря получат право жить без постоянной угрозы уничтожения; они снова смогут выходить на сушу, не скрывая своей сущности. Разумеется, многие придут в негодование, станут отрицать правду, и выступят против северян. Ты дашь им отпор, Ярогнев, защитишь не только драконов и людей, но и беломоров. А потом войной на Норгратер пойдет Авлимия.

— Авлимия? — воскликнули мы хором.

— Вы упустили из виду этот материк, считая, что его жители радуются солнцу и скромным радостям жизни. О нет, они окрепли, нарастили мощности, и их амбиции простираются дальше, чем вы могли себе представить. Когда правда о происхождении жизни на планете выйдет наружу, они используют ее в своих целях, но никто не сможет остановить их, кроме самого сильного дракона из ныне живущих. Я говорю о тебе, Ярогнев! — произнес с серьезной улыбкой Оанн.

— И как же я буду бороться с целым континентом?

Ответ я поняла за секунду до того, как он произнес это вслух.

— Ты — дракон королевской крови, тебе было суждено взойти на трон.

Мой супруг агрессивно ощерился.

— Это новый способ поиздеваться надо мной? Я — бастард, а у крола есть много сыновей. Да и не нужна мне эта власть!

— Прости, Ярогнев, но у тебя нет выбора. Я доверил север Беломору, и только его потомок сможет править драконами, людьми и морским народом. У покойного Всеслава остался сын, древняя кровь не перевелась, и именно ему суждено объединить все три расы севера. Но ты — потомок Солнечного Ореола, твоя плоть и кровь впитала энергию Солнца, ты лучше других претендентов подходишь на роль хранителя. Когда мир погрузится в хаос, никто из них не сможет вернуть былое равновесие.

Ярогнев опустил голову, и я едва удержалась, чтобы не обнять его.

— Пойми, история сама призывает сильных вождей. Ты не желаешь этой власти, но тебе придется взвалить на свои плечи тяжелую ношу. Так было предначертано, и только так можно спасти этот мир от бесконечных войн и регресса. Ты завоюешь корону, заставишь себя признать правителем, и дашь бой Авлимии. Но я не хочу излишних жертв: только оборона своих границ и обеспечение безопасности, уничтожать соседний континент не нужно!

— А разве вы не будете наблюдать?

Оанн прикрыл глаза.

— Нет, потому я и явился к тебе сейчас, ибо время на исходе. Мне пора возвращаться, вселенная в мое отсутствие может пребывать в дисбалансе. Нужно убедиться, что миры не поглотил хаос, и проведать Лунара, а этот мир унаследуете вы, и, надеюсь, вы меня не подведете!

Он приблизился к нам вплотную, и все мое существо затрепетало перед ним, создателем, о котором я порой думала, но в которого не верила по-настоящему.

Опять почувствовав мои мысли, Оанн обратился ко мне:

— Дитя, твоя вера всегда была с тобой, хотя ты ее до конца не осознавала, как и свой дар.

— Но какой у меня дар? — спросила взволнованно. — Разве я драконица Звездного Света? Почему я тогда обладаю силой луны?

— Лунные драконы появляются крайне редко, и только в семье драконов Звездного Света. Это случается при крайней необходимости, как при твоем рождении, когда Луна стала подавать первые признаки разрушения. Она сама призвала тебя, и наделила своей силой первого родившегося у Ясногоровых ребенка, чтобы ты возвращала ей ее же силу сторицей.