"Стоящие свыше"+ Отдельные романы. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Божич Бранко - Страница 470

Вмешательство Вотана в операцию с дочерью оборотня, конечно, вывело Инду из себя. Но не только. Инда перечитывал дневники Горена, однако пока не находил в них ничего, за что Горена следовало убить, а Пущена лишить мозгов. Последнее выступление председателя думской комиссии в прессе изрядно Инду повеселило (собака лает – караван идет), но он готов был пойти к Йере Йелену и напрямую спросить, откуда у того появилась идея, будто именно чудотворы хотят крушения свода.

Зато Инда убедился, что пророчество о девушке, по воле которой упадет свод, не имеет никакого отношения к Ковчену, это как раз фантазии пьяного Югры Горена. Но, как бы там ни было, дочь оборотня может стать причиной обрушения свода. Принципиально может. И этого вполне достаточно, чтобы держать ее под контролем. А кому выгодно, чтобы свод рухнул именно по ее вине? Афрану. Потому что девочка не поедет ни в Лиццу, ни в Кину, ни в Аруту – она останется на севере. И тогда север Обитаемого мира примет на себя первый удар.

Может, в глазах Вотана и виден разъяренный зверь, но эти поэтические выверты не меняют сути: мозговед служит Афрану, а не Славлене. И предполагает, что Инда будет стоять на его стороне? А почему, собственно, Вотан должен считать иначе? Инда прибыл на север как представитель Афрана.

Он встретил мозговеда случайно, на лестнице в Тайничной башне, и Вотан остановил его таким жестом, какой мог бы себе позволить Гроссмейстер, но никак не рядовой член центумвирата – равный Инде по положению.

– Хладан, говорят, ты на меня сердит? – спросил он, даже не поздоровавшись.

– А почему бы нет?

Инда хотел пойти своей дорогой, но Вотан перегораживал ему путь. Нет, не нарочито – это получилось как будто бы случайно. И протиснуться мимо него на узкой лестнице выглядело бы вызывающе.

– Ты же понимаешь, я вовсе не собирался встать у тебя на дороге.

Инда смерил его взглядом и усмехнулся двусмысленности фразы:

– Тогда позволь мне пройти.

– Хладан, ты ведь один из умнейших людей Обитаемого мира. Почему ты не хочешь понять очевидного?

– И чего же такого очевидного я, с твоей точки зрения, не понимаю?

– Почему ты до сих пор не отправил в Афран отчета о необходимости спланированного обрушения свода?

Нет, все-таки Вотан умел быть неожиданным.

Инда подумал вдруг, что это проклятое повышение вовсе не так ему желанно. Нет, не тщеславие (и даже не честолюбие) толкало его вверх – любопытство. Первая ступень посвящения – вот что его манило, а вовсе не возможность иногда заседать на собраниях тригинтумвирата. Влиять на решения децемвирата – и владеть полной информацией для этого. Иногда он задыхался от этой мысли, она кружила ему голову. Не власть – знание.

Но почему-то теперь предложение подняться на самую верхнюю ступень выглядело похожим на подкуп… Ему предлагали вступить в клан богов – на этот раз тех богов, что стоят над богами.

Некто Врана Пущен, нечудотвор и морфинист, получил нужное знание путем логических умозаключений, располагая теми же фактами, что и Инда. Так зачем Инде продаваться?

– Я догадывался, что такой отчет послужит поводом для моего повышения, – уклончиво ответил он. – А первая ступень посвящения позволит принимать верные решения в столь напряженной ситуации.

– Не вижу повода для иронии, Хладан.

– А кто тебе сказал, что я иронизирую? Кстати, хотел спросить у тебя совета: куда бы мне отправить семью на отдых в этом году?

Вотан не улыбнулся, и взгляд его не стал теплей.

– По-моему, сентябрь в Афране – самое лучшее время. Не вижу повода раньше середины ноября искать лучших мест.

Можно быть тысячу раз мозговедом, но так и не понять некоторых элементарных вещей. Драго Достославлен тоже не понимал, как можно не хотеть принадлежности к клану богов, как не захотел этого молодой философ-сказочник. Однако именно сказочник стал богом Исподнего мира. И его сказки до сих пор читают – особенно ту, что издана в Обитаемом мире под псевдонимом и большим тиражом, – а имя Драго Достославлена похоронено в пыльных архивах Тайничной башни, и его «пророчества» давно никого не интересуют, несмотря на тот же псевдоним.

Встреча с Вотаном стала решающей: уже через час Инда направлялся к дому судьи Йелена.

Йера встретил Инду теплей, чем ожидалось, – во всяком случае, не выставил на улицу сразу, а, наоборот, пригласил в библиотеку и предложил вина. Он выглядел удрученным, рассеянным (будто думал о чем-то напряженно, отчего терял связь с реальностью) и невыспавшимся.

– Йера, у меня к тебе предложение. Не хочешь ли ты проведать Йоку? – начал Инда, расположившись в глубоком кресле. – Я могу это устроить.

Судья не удивился, посмотрел на Инду пристальным (и подозрительным) взглядом, кивнул и произнес, приподняв подбородок:

– Чего ты хочешь взамен? Чтобы я выступил с опровержением своего доклада? Чтобы я написал опровержение на все опубликованные мною статьи?

Инда обещал самому себе быть корректным, но еле-еле удержался от смеха.

– Нет, Йера, – сказал он, старательно пряча иронию. – За это я хочу прочитать отчеты Пущена, которые хранятся у тебя в сейфе.

– С ними произойдет то же, что с тремя томами энциклопедии Исподнего мира? – Йелен сузил глаза, что было для него совершенно нехарактерно, и стал похож на одержимого.

– И снова нет. Меня устроят копии, если ты опасаешься за подлинник.

– Да, на этот раз о копиях я позаботился заранее, – кивнул судья. – И я надеюсь, твое предложение о встрече с Йокой – это не блеф и не обман.

– Ни в коем случае. К сожалению, завтра я занят, а вот в субботу мы вместе поедем в Брезен и оттуда на вездеходе отправимся к домику профессора Важана. Можешь положиться на мое слово.

– Мне ли не знать, чего стоит твое слово! – Йелен натянуто рассмеялся, этим тоже напомнив безумца. И оборвал смех неожиданно, если не как безумец, то как человек явно неуравновешенный. – Можешь просмотреть отчеты здесь, при мне. А в субботу, после встречи с Йокой, я отдам тебе копии.

– Меня твое предложение вполне устраивает, – согласился Инда. Это думской комиссии требуются бумаги и доказательства, Инде же нужна была только информация.

Йелен открыл сейф, оглядываясь, не подсматривает ли за ним Инда, и видеть это было смешно и страшно, потому что человек в здравом рассудке не станет вести себя столь невежливо и… параноидно.

Пачку отчетов Йера кинул на столик перед Индой так, будто швырял их ему в лицо. Они рассыпались по гладкому стеклу, покрывшему столешницу, и те, что были снизу, –контурные карты, изрисованными цветными чернилами, – упали Инде на колени.

Инда понял все, едва взглянул на три рисунка из двух десятков. Поднял глаза на равнодушного и гордого Йелена, который сидел в кресле прямо, будто проглотив кол.

– О Предвечный… – вырвалось у Инды. – За это могут убить и меня…

Лицо Йелена немного изменилось, растеряло высокопарность и гордыню.

– В самом деле? – спросил он и ненадолго стал похож на здорового человека.

Возможно, Пущен и сам не понял толком, к каким выводам эти рисунки могли привести доктора прикладного мистицизма. И, судя по обилию вариантов, которые он зафиксировал на контурных картах, для него это было уравнение с гораздо большим числом неизвестных, нежели для Инды. Пущен знал, как между собой соединены аккумуляторные подстанции Северских земель, но не догадывался о скорости продвижения Внерубежья в Обитаемый мир.

– Пущен сделал эти рисунки до сжатия свода, я полагаю? – переспросил Инда.

Йелен кивнул.

Не знал Пущен и о том, как быстро Исподний мир будет втягивать в себя энергию Внерубежья, но предположил, что от этого зависит скорость отключения подстанций, вызванного прорывом границы миров. Да, Пущен в своем роде был гениален…

Но он не мог сделать тех выводов, которые бросились Инде в глаза: переданный Гореном план обрушения свода предполагал полное уничтожение Обитаемого мира на севере и востоке с минимальными потерями для юга и запада. И план этот разработали в Ковчене больше шести лет назад. Вряд ли о нем знал Приор Тайничной башни.