"Стоящие свыше"+ Отдельные романы. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Божич Бранко - Страница 572

Он, конечно, предполагал, что рано или поздно пуля попадет в уязвимое место - в глаз, например, - и тогда ничто его не спасет. Поэтому на рожон не лез, но все равно чувствовал себя чуть ли не всесильным. Теперь он жалел, что не добил охотников. Ему ничего не стоило разделаться с ними, несмотря на боль и потерю крови. Чего он испугался? Наверное, устал.

Этим утром он поднялся бодрым и отдохнувшим. Дыра в груди еще тревожила его, но раны заживали на нем, как на собаке. Да, старый колдун и не предполагал, какой мощью наделил его, надеясь наказать! Наверное, если бы он знал о последствиях, то подумал бы, прежде чем превращать его в медведя…

И тут Леонид не смог превратиться! Щенок, конечно, дрался как звереныш. Вот, губу порвал. Но Леонид и человеком смог бы его одолеть: трус не играет в хоккей, и он когда-то неплохо умел устроить на льду потасовку. Другое дело, что на льду надо было быстро наносить серию болезненных ударов, пока тебя не успели оттащить от противника, а здесь пришлось бы драться до победного конца. Но пацан был легче и слабей: несмотря на рану в груди, Леонид бы убил его в конце концов. Если бы его не ударили в затылок. Он не понял, кто это сделал. Может быть, тот старик, с которым они уходили из леса, подоспел на выручку берендею?

Превратившись в медведя лишь через час, Леонид долго бродил по лесу, злой и голодный, а когда решил наконец пойти и снова закусить убитыми охотниками, его и тут поджидало разочарование. Человек двадцать в камуфляже и с автоматами забирали его добычу. Он не рискнул выйти против них - вчерашняя рана и сегодняшняя драка не располагали к новым подвигам. Пока. Но ему показалось забавным пообщаться с ними, и он вышел к ним человеком. Поговорил. Покивал понимающе, когда ему рассказали про охоту на медведя. Даже предлагали проводить до дома, но он вежливо отказался.

Пора было начинать охоту. Победы победами, а жрать надо каждый день.

Берендей посадил Юльку на электричку засветло. Он не хотел рисковать и в темноте привезти ее в пустой дом: кто знает, что там произошло в его отсутствие? Они «совершенно точно» договорились, что девятого она приедет на «девять-пятнадцать» и он встретит ее на платформе. И если он ее не встретит, она должна развернуться и уехать домой. Юлька пообещала - впрочем, Берендей понимал, чего стоят ее обещания.

Возвращаясь домой, он услышал, что на кордоне кто-то есть, и не стал сворачивать к себе. У охотничьего домика стояло два огромных джипа и труповозка. Берендей подоспел вовремя - они собирались уезжать: в машины садились человек двадцать ребят в камуфляже, с калашами за спиной.

Семен заметил его, выскочил из машины и вышел навстречу. Лицо Семена осунулось, посерело, щелочки глаз теперь не царапали лицо, взгляд был мутным и равнодушным. Берендей пожал протянутую руку.

- Ну, ты как, парень? - спросил Семен.

- Нормально, - заверил его Берендей.

- А с рожей-то что?

- Подрался, - пожал он плечами.

- Смотри… Не слишком ли для драки?

- Нормально.

- Ты это… если кто на тебя наезжать будет, ты мне звони. Я там на столе визитку оставил. Мы тут прибрали тебе все, так что ты это… короче, не надо убирать. Мы тела забрать. В лес ходили.

- Не встретили медведя? - спросил Берендей.

- Неа. Мы, правда, и не искали. Что-то не уверен я, что мы бы его… без потерь обошлись. Мужика встретили одного. Ходит по лесу один, без оружия… Сумасшедший какой-то. Рожа разбитая. Мы его проводить до поселка хотели, так он не пошел. Сам, сказал, доберусь. Ну не дурак? Не знаешь такого?

- Знаю, - процедил Берендей и потрогал языком пустую лунку на месте выбитого зуба.

- С ним, что ли?

Берендей кивнул. Да уж… А Заклятый не дурак - автоматчики, да двадцать человек, запросто могли его завалить.

- Ну, ты тоже неплохо ему накостылял, - хохотнул Семен. - Чего хоть дрались-то?

- Из-за девчонки, - лаконично ответил Берендей.

- Я на десятое ОМОН вызвал, - продолжил Семен. - Объяснил там им, что как. Приедут в бронежилетах, в касках. Прочешут лес, а тварь эту найдут. Автоматами не возьмут, так гранатами закидают. Раньше не получилось договориться. Так что ты до десятого потерпи, ладно?

Берендей согласился. Они Заклятого не найдут. Он человеком к ним выйдет или на краю леса отсидится, а медведем не обернется. Он уже научился собой владеть, этому не так уж трудно научиться.

- Ну что, поехали мы? - спросил Семен.

- Погоди, - остановил его Берендей, - погоди пять минут. Я сейчас домой сбегаю…

- Да знаю я, за чем ты побежать собираешься. И думать забудь даже, денег я у тебя назад не возьму…

- Семен, они мне руки жгут…

- Вот пусть не жгут. Твои деньги, отработанные, - Семен вздохнул. - Мне бы сейчас кто штуку дал и на медведя идти заставил - ни за что бы не пошел.

Берендей смутился и спросил:

- А Антон-то как?

- Нормально. Ему операцию сделали, на мозге. Говорят, теперь не помрет. Эх, Вовку мне жалко! Какой парень был!

Они попрощались, и Семен побежал к джипу. Но по дороге обернулся:

- А Черныш-то мой, доктор сказал, будет жить. Ребра ему медведь поломал и лапу переднюю. Хромой останется. Но жить-то будет!

Берендей улыбнулся, как мог: грустная получилась улыбка. Он вернулся домой с тяжелым сердцем, опустошенный и усталый. Снова захотелось забиться под одеяло и лежать с открытыми глазами. Неужели так теперь будет каждый вечер? Едва смеркается, на него наваливается какая-то тяжесть. Вчера - понятно. Но сегодня? Он полдня провел с Юлькой, он увел ее из лап Заклятого, они ели шашлыки и пили красное вино. И она сказала… Как это она сказала? Он даже пожалел, что не привез ее домой, а потащил в кафе. Она сказала: «Как жаль, что мы здесь не одни». И он ответил, что девятого они будут одни. Но это воспоминание теперь почему-то не взволновало его, хотя всю дорогу он думал только об этом.

Берендей скинул ватник, сапоги и заглянул в зеркало над умывальником. Вид его не обрадовал, к тому же свитер был безнадежно испорчен. Даже если хорошо выстирать, все равно останется пятно.

Берендей затопил печку и сел у огня, не закрывая дверцу. Оставаясь в доме один, он всегда скучал об отце. За два года боль притупилась, осталась только тоска. Берендей еще никак не мог примириться со словом «никогда». И чем больше времени проходило, тем сильней давило это «никогда». «Никогда» - это ни через два года, ни через пять, ни через десять. Если расстаешься с живым человеком, каждый день приближает тебя к новой встрече. А «никогда» означает, что каждый день лишь отдаляет друг от друга.

Берендей до мелочей помнил их последний день. Он незадолго до этого вернулся из армии: всего два месяца прожил дома. Отец выправил все документы на дом, оформил сына на работу вместо себя и даже раздобыл свидетельство о своей собственной смерти. Отец никогда не рассказывал, как ему удается утрясать вопросы с властью. Он говорил: повзрослеешь - научишься. Порядки меняются, способы меняются. Если надо будет - сам все решишь, никакой науки тут не требуется.

В тот вечер отец вернулся рано, посадил Берендея напротив себя и сказал:

- Я завтра ухожу. Насовсем.

Берендей не сразу понял - наверное, не хотел понимать.

- Теперь ты - Берендей, а не медвежонок. Мне пора, Егорка, я прожил большую жизнь, хорошую жизнь. Мне не о чем жалеть.

Берендей молчал, закусив губу.

- И губы не кусай, ты же мужчина. И не смей по мне плакать. Я ухожу счастливым. И тебя тоже оставляю счастливым. Это самое главное - научиться быть счастливым и научить этому своего сына. Конечно, вместе нам было веселей. Только и всего. Я вырастил тебя, научил быть самостоятельным. Нет такой ситуации, в которой ты не сможешь без меня обойтись. Запомни это. Ты два года прожил без меня, и что? Хоть раз пришло тебе в голову: «Вот если бы рядом был отец»?

Берендей покачал головой. Он боялся что-нибудь сказать, пытаясь проглотить тяжелый ком в горле. Отец заметил это и легонько стукнул кулаком по столу: