Любовь, страсть, ненависть - Коллинз Джоан - Страница 49

Вивьен и Ларри, Джонни и Ральфи, Ноэлль и сэр Криспин, обе Эрмины ворвались в гардеробную, на ходу выкрикивая похвалы:

– Дорогой, вы играли божественно, просто замечательно, – изливала свои чувства одна из Эрмин, а он стоял посредине тесной комнатушки в своем малинового лубом одеянии и скромно принимал комплименты почитателей. Одним из комплиментов был бокал шампанского, который поднес ему его костюмер.

– Самый лучший Гамлет, которого я видел, старина, – сказал Ларри, похлопывая его по плечу. – В самом деле, чертовски хорошо. – Он наклонился и заговорщически прошептал. – Лучше, чем Алек в прошлом году, намного лучше.

– Неправда, Ларри, – широко улыбнулся Джулиан, испытывая огромное удовольствие от похвалы короля артистов, – но все равно огромное спасибо.

– Дорогой мальчик, ты выглядел хорошо, очень, очень хорошо, – сказал Ноэлль, прищурив свои китайские глаза и зажав в зубах мундштук из слоновой кости. – Я еще никогда не видел, чтобы ты так хорошо играл. Ты превзойдешь Барда, хотя я слышал, что тебя пытаются переманить в Голливуд. Это правда, малыш?

Как он об этом узнал? Джулиан не удивился, потому что Ноэлль всегда знал практически все, что происходило, причем не только в Вест-энде, но и на Бродвее и даже в Голливуде. Из него как из рога изобилия сыпались восхитительные театральные слухи.

Второй звонок от голливудского представителя Джулиана последовал только вчера. Тот настаивал, чтобы Джулиан снялся в Америке. До этого он уже дважды упускал такую возможность, это была третья попытка. Селзник предлагал ему сыграть Рочестера вместе с Джоан Фонтейн в «Бабьем суде», но Дидье слишком долго колебался, и роль отдали Орсону Уэллсу. Три года назад они сделали ему еще одно предложение, на этот раз он мог сыграть с сестрой Джоан, Оливией де Хэвиленд, в «Моем кузине Рошеле», но в это время как раз в самом разгаре были съемки фильма об эпохе Реставрации с Маргарет Локвуд, и роль снова ушла, на этот раз к Ричарду Бартону. Теперь Голливуд снова звал его, предлагая выгодный контракт, заручившись благословением Дидье и суля ему кучу бешеных долларов и великолепную роль, главную роль в «Легенде Кортеса». Принять решение было трудно, Джулиана мучили сомнения. «Гамлет» должен был идти недолго, и Фиби была беременна во второй раз. Он был вне себя от восторга, она же никакого восторга не испытывали. Ей никогда не доставляло удовольствия то, что не было связано с возможностью потратить деньги или завести знакомство в высшем свете. Джулиан нежно ухаживал за Фиби, и для нее это стало «козырной картой». Первые признаки беременности – головокружения и тошнота по утрам – давали ему надежду. Она была всего лишь на втором месяце, но стала еще более обидчивой и недовольной, чем прежде.

– Голливуд! Только через мой труп! – орала она тем утром, лежа на кровати в нежно-голубом пеньюаре и ласково играя с одним из своих пяти котов. – Мы не можем бросить кошечек, и я ненавижу американцев, их ужасную, отвратительную пищу, всякие там гамбургеры, наперченные доги, о Господи, меня сразу начинает тошнить, когда я думаю об этом.

– Да какое, черт побери, все это имеет значение? – прорычал Джулиан, стоя перед ней в полосатых пижамных штанах с намыленным для бритья лицом. – Пропади оно все пропадом, мы будем выписывать эту проклятую еду из Англии. У нас будут и сосиски, и пюре, и вареное мясо, и морковка – все, что ты пожелаешь, Фиби. Но, ради всего святого, не заставляй меня отказываться от этого шанса, моего самого большого шанса, только потому, что тебе, видите ли, не нравится эта проклятая американская еда. – Фиби попыталась было что-то возразить, но он сразу же заткнул ей рот: – Если мы поедем в Голливуд, я обещаю тебе, что снимусь в трех фильмах Спироса и мы сразу вернемся в Лондон и купим этот чертов дом в Суссексе, который ты так хочешь.

– Рядом с Оливерами? – страстно спросила Фиби.

– Рядом с Оливерами, – покорно ответил Джулиан.

– Я подумаю над этим, – надув губы ответила она и натянула до подбородка пуховое стеганое одеяло с зеленым и розовым рисунком. – Я дам тебе знать завтра утром. Сейчас мне надо отдохнуть. Это рекомендация доктора. Оставь меня, пожалуйста, одну. – Как бы отпуская его, она закрыла глаза, а Джулиан Брукс, театральный идол, самая яркая звезда английского кино, беспомощно стоял посреди комнаты, кипя от ярости и разочарования.

Сегодня, окруженный сливками театрального общества, Джулиан пытался сдержать свой гнев, обращенный на надоевшую до чертиков жену. Сегодня вечером у него был необычайный успех. В этот момент все остальное не играло никакой роли.

– Дорогой, уезжай в Калифорнию, ты просто должен уехать, – сказала Вивьен, и ее кошачьи глаза вспыхнули ярким светом на неотразимом лице. – Но все-таки заезжай в монастырь Нотли на следующий уик-энд, перед отъездом.

– Я только об этом и думаю, – с улыбкой ответил Джулиан. Это должно умиротворить Фиби. Сегодня ее не будет очень сильно тошнить, он был в этом уверен, особенно в компании Ларри, Вив, Джонни, Ноэлля и Бинки Бьюмонта. Она сделает все, что в ее силах, чтобы быть центром внимания на этой вечеринке, душой общества; ей всегда это удавалось, если вечеринка ей нравилась.

– Голливуд, конечно, может оказаться самым скучным местом, которое ты когда-либо видел, но деньги, дорогой… ты не можешь, ты просто не можешь от них отказаться, – сказал сэр Криспин Пик, всегда смотревший на вещи с прагматической точки зрения. – Бери и поезжай, мой дорогой. Я купил недавно колоссальный домишко неподалеку от Виндзора и восхитительную картину Ренуара, вы её еще не видели. Так что приезжай, погостишь, если, конечно, сможешь вырваться из монастыря Нотли. И он подмигнул им с выражением хитрого понимания.

– Британское вторжение, дорогой, вот как они это называют, – прокаркала первая Эрмина. – Голливуд просто обожает британцев. Каждое воскресенье они играют в крикет у Обри, все в беленьких рубашечках, и при каждом удобном случае едят сэндвичи с огурцами.

– Этого нечего стесняться, мы все так делали, – сказала Вивьен и посмотрела на своего мужа. – Даже Ларри, который сопротивлялся, как одержимый, и тот не хотел уезжать оттуда, не так ли, любимый?

– Да, однажды мы съездили туда и чудно провели время. Погода просто великолепная, условия для работы – лучше не придумаешь, и местные жители просто очаровательные, не так ли, дорогая? – сказал сэр Лоуренс, нежно улыбаясь жене. – И женщины там такие красивые.

– Так же, как и мужчины, – хитро улыбнулась она.

– Поезжай, милый мальчик, поезжай. Ты обязательно, обязательно должен поехать, – сказал Ноэлль. – Посмотри на все сам. Англия сейчас превратилась в настоящее болото, да и кто откажется от шуршащих зелененьких деньжат, которые так легко достаются и которые так приятно тратить?

– Уж конечно, не Фиби, – ехидно сказала Эрмина. Фиби подняла на нее глаза, а сэр Криспин подавил смешок. – Она любит денежки, не так ли, дорогая? Она всегда любила презренный металл, даже в бытность свою «уиндмиллской милашкой».

– Ну, думаю, нам пора в «Айви», – сказал Ноэлль, чувствуя, что атмосфера накаляется. – Давайте начнем вечер, дети мои, настало время праздника. Давайте есть, пить и веселиться, сколько душе угодно, поднимем бокалы за успех Джулиана.

В этот праздничный вечер зал «Айви» в стиле короля Эдуарда VII увидел небывалое стечение аристократов и звезд театра и кино. Велись неторопливые изысканные разговоры. В воздухе висел дым дорогих сигар, который смешивался с запахом духов женщин в ярких и умопомрачительно дорогих платьях. Джулиан скромно принимал поздравления и комплименты друзей и недоброжелателей. Все были очень изысканно одеты. В театральном мире в пятидесятые годы актрисы не боялись показывать свои роскошные наряды. Платья всех цветов радуги из сатина, тафты и бархата прекрасно оттенялись элегантными мужчинами в смокингах и белоснежных рубашках.

Телевидение как профессия тогда еще никем серьезно не воспринималось. На тех, кто работал на телевидении, театральные актеры смотрели с определенной долей снисходительности. Это и стало причиной того, что Джулиан решил поставить «Гамлета». Он хотел добиться их уважения, которого он никогда бы не заслужил даже каторжным трудом в романтических «халтурных» фильмах. Кроме того, он нуждался (во многом из-за Фиби) в тех деньгах, которые мог заработать в театре.