Опасный обман - Керстен Линн - Страница 47

– Должен признать, – раздался голос Каррингтона с того места, где только что стоял Фидкин, – что ваши шансы избежать моей цензуры существенно уменьшились. Как вы оправились от унижения быть высаженным на пустынный остров?

– Начнем с того, что сначала мне нужно было пережить унижение. Нельзя вылечиться от болезни, которой у тебя нет. – Джаррет проводил время в бассейнах, чтобы не попадаться на глаза назойливым наблюдателям. Но теперь это не спасло. – Цыганка сорвалась с цепи, вот и все. Ей придется заплатить за это. Однако сегодняшний день был немного более интересным, чем другие.

– Между тем уже вечер, а она еще не понесла наказания.

– Вы путаете меня с Шеффером, который предпочитает быстрое жестокое наказание медленной изощренной пытке. Моя цыганка сначала опьянела от гнева и временного триумфа. Но вскоре после этого осознала, что натворила и что я могу за это сделать с ней. Время идет, и страх ее растет. Ожидание наказания не дает ей покоя. И когда я наконец приду к ней, она сдастся. Она будет молить меня о прощении, вот тогда-то я и проявлю свое неудовольствие.

Две голые ноги, белые, как фарфор, скользнули в воду рядом с Дерингом. Каррингтон сел на край бассейна и поставил ноги на скамеечку.

Теперь время подходящее, предположил Джаррет. Если странный маркиз испытывает к нему склонность, то лучше выяснить это, прежде чем ему сделают прямое предложение. Подняв локти назад, он положил руки на кафель и подтянувшись, сел, голый, на борт бассейна.

На Каррингтоне была длинная рубаха с поясом. Деринг испытал облегчение, поняв, что на мужчину рядом с ним не произвела ни малейшего впечатления его нагота. Никаких взглядов ниже пояса и вообще на него. Эту неприятность можно исключить, обрадовался он, хотя эксперимент и нельзя было считать законченным.

– Мне хотелось бы больше узнать о вашей тактике, – сказал Каррингтон. – Отложенное наказание, хотя и изысканное в своем роде, едва ли ново. У вас есть особые приемы для того, чтобы справляться с непослушными женщинами?

– А вам зачем? У вас есть такая, с которой вы не можете справиться?

– Нет, нет. У меня нет ни жены, ни любовницы. Я сейчас интересуюсь чисто теоретически, но в свое время мне пришлось жить среди кучи деспотичных и, похоже, ненормальных женщин. Вы можете подумать, будто я одержим темой наказания женщин, но лучше сказать, это удерживает меня от мести.

– Отмщение из вторых рук? – Джаррета удивили такие откровенные признания, и он пытался понять, насколько они искренни.

– Не совсем. Жестокость никогда не приносит удовлетворения надолго, потому что преступления сами по себе нельзя аннулировать. Я предпочитаю дирижировать оркестром, и пусть другие играют на различных инструментах, но я непременно хочу знать, как они делают свою музыку. Это позволяет мне пополнять колодец, поддерживать ощущение, будто я не уступил силам, когда-то неподвластным мне, Точнее, не совсем спасовал перед ними. – Впервые Каррингтон взглянул ему прямо в глаза. – Расскажите мне, как вы делаете более изощренным наказание для своей цыганки. Это поможет мне вынести правильное суждение о вас на нашем сборище в субботу.

– Меня это совсем не заботит, знаете ли. Но как человек, потерявший свое наследство из-за лживой, хитрой женщины, я не возражаю против того, чтобы поделиться с вами своей особой музыкой.

Джаррет почувствовал себя плохим актером в очень плохой пьесе. Затянувшийся разговор заставлял его нервничать. Однако по какой-то непонятной причине Каррингтон решил довериться именно тому человеку, которого прислали сюда, чтобы уничтожить его. Это неожиданное преимущество, на которое еще минут десять назад Джаррет и рассчитывать не мог, нужно было закрепить всеми возможными средствами.

– По-настоящему изощренная пытка, – сказал он, – относится не к телу, а к разуму. И нужно знать не только способ, как содрать живьем кожу, но как затронуть самые чувствительные места в сердце женщины. Цыганка привыкла к грубому обращению, и, попав в мои руки, она покорно приняла это. Мне это удовольствия не доставило, уверяю вас, и я стал выяснять ее тайные надежды и страхи, вот на них-то я и играю. Ей хочется доброты, даже помощи, так что временами я добр к ней. Я внушил ей, что могу взять ее с собой в Лондон в качестве любовницы. Поэтому она изо всех сил старается угодить мне.

– А ее страхи?

– Боится ожидать лучшего, конечно. Но я позаботился о том, чтобы цыганка не лишалась такой надежды. Она не знает, сможет ли выдержать мою жестокость, которую я проявляю наряду с тем, что защищаю ее. Поэтому я делаю вид, что оберегаю ее, только для того, чтобы в самый неожиданный момент проявить к ней еще больше жестокости. Так я поступил сегодня, когда мы исследовали остров, и, как вы знаете, она сбежала на лодке. Следующий ход за мной, так все и идет. Я всегда выигрываю, она вечно страдает. Но ни одна игра не захватывает меня надолго. Я буду рад передать ее вам в субботу ночью и отправиться в поисках нового вызова.

– Господи! – заметил Каррингтон. – Вы создали искусство боли.

– Для этого необходимо терпение и интерес к человеческой природе. Вы, конечно, найдете удовлетворение средствами, которые отвечают именно вашим потребностям. Прежде чем сделать свои предложения, я должен лучше познакомиться с ними и с вами.

– Это можно устроить, – проговорил Каррингтон, возбужденно зашаркав ногами по скамеечке. – А что вы делали с ней на острове?

– Придется начать со вступления. Весь день пробуждал ее надежды, поверяя ей свои секреты. Остров не входил в мои планы, но когда мой каприз привел нас туда, мы обнаружили там весьма Примечательную сцену. Посреди густых зарослей есть живая изгородь, образующая лабиринт, и сад с эротическими статуями. Вы это видели?

– Конечно. Завтра ночью мы там встречаемся, а также на солнцестояние.

– Значит, мне не нужно описывать мраморный алтарь, на который я ее швырнул и обольстил. – Наблюдая за бледными руками маркиза, лежащими на восковых коленях, Деринг заметил, как кровь сильнее запульсировала в его венах. Было ли это возбуждением от рассказа о сексуальной жестокости или удовлетворением от того, что избранный им рекрут подтвердил рассказ его шпионов? Трудно сказать.

– Неожиданная жестокость доставила мне удовольствие, – продолжал Джаррет, намеренно безыскусным тоном. – Ее шок, ее опасение, что я брошу ее, тогда конец надеждам.

– А сегодня вечером? Как вы будете восстанавливать ее доверие?

– Чем-нибудь новым, думаю. Сдержанность, ну и что подскажет мне моя фантазия. Инструменты, как мне говорили, могут предоставить здесь.

– В Ксанаду. Здесь недалеко от зала есть витрина. Посмотрите там. – Маркиз встал. – Этим летом с погодой нам не везет, – заметил он таким тоном, как будто не они только что закончили разговор о насилии и пытках. – Что бы ни произошло в пятницу ночью, праздник солнцестояния обязательно состоится. А что касается нашего небольшого торжества завтра, я приму решение, вернувшись во второй половине дня. Сейчас дела заставляют меня уехать в имение. Это недалеко отсюда. Прежде чем вы покинете «Рай» – через две недели, да? – я хотел бы пригласить вас к себе.

– С удовольствием, – ответил Джаррет, не зная, что и думать обо всем этом. – Возможно, ничего особенного. Кажется, Каррингтон считает, будто они стали в некотором роде друзьями. А Джаррет собирался провести предстоящие двадцать четыре часа в надежде, что ливень помешает проведению оргии.

Поскольку он уже обсох, насколько это возможно в парном воздухе, то позволил служителю одеть себя и направился через мост в Ксанаду. Возможно, это было простым совпадением, или леди Удача снова взяла его под свое крыло, но из выставочного зала, когда он подошел к нему, появился Сайлас Индиго. Вскоре они оба закрылись в комнате, обозначенной как «помещение для принадлежностей».

– Не пугайтесь, – сказал Джаррет. – Мне нужны оковы, упряжь и всякие инструменты для извращенцев. – Он понизил голос: – Нас тут могут подслушивать или подсматривать за нами?