"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 1087

Первая неделя в Академии «Дзюсан» не принесла ощутимых результатов в деле, ради которого Генри прибыл на остров, однако же была весьма насыщена событиями. Макалистер понимал, что погружается в мир «Дзюсан» куда более глубоко, чем планировал вначале, и этот мир оказался очень опасен.

После случая с Кимурой Соратой Генри решил сосредоточить силы на более важных вещах, потому что начал испытывать небезосновательный страх привязаться к чужим людям и воспринимать их жизнь и их проблемы как свои. Раздражение, которое вызывал в нем Кимура, было не чем иным, как первым звоночком будущей привязанности. Генри не желал, чтобы это случилось, поэтому поспешил взяться за расследование.

Генри потерял важного для себя человека и надеялся отыскать его здесь, на острове Синтар. Для полноты картины ему нужны были не только журналы из учительской, но и регистрационные тетради смотрителя маяка, исполняющего обязанности их привратника. Проблема была в том, что никто не должен узнать об интересе Макалистера. Смотритель помогал разгружать ящики с продуктами и отвозил их в Академию, именно это время – по самым скромным подсчетам, примерно час – Генри избрал для разведки. Он собрался, как для прогулки, и отправился на побережье, к пристани.

От ворот Академии вела широкая наезженная дорога, упирающаяся в пирс. Этим путем чуть больше двух недель назад Макалистер прибыл на остров и помнил аккуратный домик смотрителя с ярко-красной черепичной крышей, как любят рисовать на английских открытках. От него вверх по склону шла узкая тропа к маяку – монолитной высокой башне в традиционную красно-белую полоску. И от маяка, и от домика так и веяло сельской пасторалью, волны с тихим шелестом ударялись о бетонные сваи деревянного пирса, и на них мерно покачивалась привязанная канатом рыбацкая лодка. В безоблачном небе пронзительно кричали чайки. Генри прошел половину пути, остановился и, задрав голову, проследил за полетом буревестника. Солнце медленно клонилось к закату, вот-вот наступит тот момент, когда оно раскаленным боком коснется водной глади, чтобы исчезнуть в глубине за считаные минуты. Мужчина свернул с дороги, погружаясь в буйные заросли магнолии и жимолости, чей резкий запах, сладкий с цитрусовыми нотками, настойчиво лез в нос. Макалистер надеялся подобраться к домику смотрителя со стороны, незаметной для посторонних глаз, поэтому был вынужден мириться с царапающими лицо и руки колючими ветками и назойливым сильным запахом, от которого потом будет непросто избавиться даже самым душистым мылом. Тропинка возникла незаметно – только что Генри продирался наугад, интуитивно придерживаясь выбранного направления, и вот под ногами зазмеилась тропка, щедро присыпанная опавшими листьями и мертвыми головками цветков магнолии.

Маяк появился перед глазами внезапно, будто выпрыгнул из зарослей, специально поджидая заплутавшего путника. Перед этим тропинка начала петлять и потихоньку идти в гору, но так, что Генри этого сразу и не заметил, просто вдруг душные объятия желтых магнолий расступились, и он уперся в гладкую каменную поверхность. На ощупь она оказалась холодной, несмотря на жаркий весенний день, и чуть шершавой в местах, где строители не так тщательно затерли цементный раствор и сразу же покрыли стену краской. Генри обошел основание башни по кругу и обнаружил широкие порожки, ведущие к дубовой, обитой железом двери в виде старомодной арки. Вероятно, сам маяк был старым, а его нынешний вид – заслуга новых владельцев острова. Возле входа разбили небольшой цветник, но розовый куст одичал, и поросль дикорастущих ромашек облепила его со всех сторон. Генри подошел к обрыву и посмотрел вниз, где волны неторопливо набегали на россыпь острых камней, торчащих из воды, как зубы исполинского морского чудовища. Пена скапливалась между камнями, и птицы летали низко, чтобы поживиться тем, что щедрое море выкидывало на скалы.

К сожалению, любование несомненными красотами побережья не входило в планы британца. Он бросил последний взгляд с обрыва и, больше не оборачиваясь, направился по тропинке вниз по склону и скоро без проблем добрался до двери дома смотрителя. Как и ожидалось, хозяин отсутствовал, что развязывало руки бывшему полицейскому, для которого практически не существовало закрытых дверей.

Через полчаса Макалистер снова вышел на тропинку. Ничего не изменилось за это время, кроме его настроения, ставшего не в пример сумрачнее, чем было. Генри положил руки в карманы, ссутулился и быстрым шагом начал подъем в гору, собираясь вернуться в Академию тем же путем, что привел его сюда. Неудача огорчила мужчину, однако он не тешил себя иллюзией, что быстро достигнет цели. Впрочем, доводы разума слабо доходили до сердца.

Плачущие надрывные крики чаек и шум океана заполняли собой все вокруг, и Генри, к своему стыду, не сразу заметил присутствие еще одного человека, шагающего всего в паре десятков метров впереди. Макалистер едва не споткнулся, узнав в невысокой щуплой фигуре повара Кимуру, как всегда оказывающегося где угодно, но только не на своей кухне. Иногда у британца складывалось впечатление, что тот на рабочем месте не появляется вовсе. Сбавив темп, Генри постарался аккуратно отстать от японца, но, как назло, Кимура тоже приостановился, а потом неожиданно резко развернулся.

– Макалистер-сан? – Раскосые карие глаза удивленно расширились. – Что вы…

– Нет, это вы что! – ринулся Генри в атаку, чувствуя, как при виде миленького личика шеф-повара в груди вскипает беспричинное раздражение, хотя на сей раз причина все же была. – Какого черта вы забрались так далеко от кухни?

Сората быстро взял себя в руки и совершенно спокойным тоном ответил:

– Не дальше, чем вы от комнаты коменданта.

Тут даже Генри не нашел, что возразить.

Мужчины замерли друг против друга – Кимура чуть выше, Генри почти у подножия тропы.

– Не знаю, как вы, – сдержанно заметил Сората, – но я планирую вернуться в «Дзюсан» до темноты.

И он продолжил путь, ничего не сказав, когда Макалистер догнал его и пошел рядом.

– Хотел извиниться, – зачем-то негромко пробормотал Генри. Сората вопросительно приподнял бровь. – Вы не визжали… тогда. Мне просто нужно было как-то удержать вас в сознании, и я…

– Это все, за что вы хотите извиниться, Макалистер-сан?

– Черт возьми! Вы невыносимы! – воскликнул Генри на английском и добавил, поправившись: – Для начала этого вполне достаточно.

Тропинка вынырнула к маяку, и Кимура остановился перевести дух – восхождения с его больной ногой давались парню не так легко, как он желал бы показать.

– Я принимаю ваши извинения, – наконец, сказал он, прислонившись к холодному бетону стены. – И верю, что они искренни.

Генри отвернулся, сорвал с веточки набухший бутон шиповника и неловко покрутил в пальцах. За спиной зашуршал Сората и внезапно схватил Макалистера за плечо.

– Это еще что…

– Тише! – зашипел на него японец, и Генри тоже услышал приближающиеся шаги и приглушенные голоса. Кто-то еще направлялся вверх по дорожке, и, кто бы это ни был, ему никак не миновать двух нарушителей, преступивших одно из правил Академии – не покидать территорию «Дзюсан» без разрешения замдиректора. Генри не мог допустить, чтобы его поймали, ведь это серьезно осложнит поиски. Что думал по этому поводу Сората, спрашивать было некогда, и британец в буквальном смысле силой втолкнул его в приоткрытую дверь маяка.

– Потрудитесь теперь объяснить, что это значит? – возмущенно, но не слишком громко потребовал Кимура, когда Генри закрыл тяжелую дверь. Мужчина убедился, что почти двухметровой толщины стены не пропустят наружу ни единого звука, и перевел дух.

– Вы хотите отчитываться перед мистером Акихико? Я нет.

– Не хочу. Но у меня есть причина быть здесь. А у вас? – Сората гордо вскинул голову и в упор глядел на собеседника.

– И что же это за причина? – полюбопытствовал Генри.

– Доставку продуктов задержали, – с небольшой запинкой пояснил Кимура. – Я ответственен за кухню, как вы верно заметили, и должен разобраться с нарушением графика.