"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 383

Мясо-рыба тоже продавались охлажденными (а морская рыба — впервые на воронежских рынках! — вообще замороженная), и продавались все же свежими. Однако "в запас" продукт горожане купить не могли: портится. Но те же горожане своими глазами видели, что в магазине этот же продукт остается свежим — промышленное холодильное оборудование для американского общепита производилось серийно и дефицитом для меня не являлось. Что же до бытовых холодильников, то делались они все же для далекой Заокеании и прочих богатеньких заграниц — в теории.

Практика же показала, что изделие, для буржуя являющееся больше символом статуса, для русского человека становится предметом первой необходимости: "вековое голодание" народа обусловило совсем иное отношение к обеспечению сохранности еды. Правда, при условии, что цена такого изделия будет разумной.

Ну а Васька (и еще несколько тысяч человек) такую разумную цены обеспечили.

Дюжина турбоходов Березина (с дедвейтом в пять тысяч тонн — самые большие суда, которые получалось строить в Ростове) неспешно, раз в два месяца каждый, таскали из Австралии бокситы. Тридцать тысяч тонн в месяц. Теоретически — тысяч пятнадцать-семнадцать тонн алюминия. На практике металла получалось сильно меньше, электростанция в Керчи с тремя генераторами по двенадцать мегаватт позволяла добывать металла по две тонны в час. Но и полутора тысяч тонн в месяц хватало на многое — например, на холодильные агрегаты. Васька придумала как алюминий варить больше со скуки, чем по надобности — но "Морозко-2" и весить стал всего полтора пуда, и себестоимость у него упала ниже сорока рублей. Нет, по сорок их продавать я не собирался, а вот по семьдесят пять — почему бы и нет?

Этот холодильник стал выпускаться на новом заводе, выстроенным за лето в Ельце. А продаваться он стал раньше, еще в конце июня: Васька, в процессе обучения сварщиков по алюминию, изготовила холодильных агрегатов чуть больше тысячи штук.

Машка — теперь уже твердо и (надеюсь) бесповоротно — Новикова за лето поставила еще чуть ли не дюжину стекольных заводов. То есть по изготовлению именно стеклотары: молочных бутылок, банок разных… Теперь и чай стал продаваться в полуфунтовых стеклянных банках — то есть на полфунта чая, а по размеру почти литровых. Прямоугольных, с завинчивающейся крышкой — такой же, как в мое старое доброе будущее время. Очень удобные банки оказались: в фунтовых (теперь уже по объему) начался выпуск разнообразных рыбных и мясных консервов. А в двухфунтовых — консервов фруктовых и овощных.

В сентябре закончилась прокладка рельсов на железной дороге от Новороссийска до Царицына, и по ней даже пошли первые поезда. Немного и не спеша: рельсы — это все же еще не дорога. Степан в этом году "отъел" у сестры с полсотни студентов и два десятка преподавателей Технилища, и они занимались разработкой электрической сигнализации — но пока лишь успели подготовить проект и "электризовать" сортировочную станцию Алексеевскую — конечную для новой трассы. На всю дорогу не хватило вовсе не времени — кабеля. Его нужно было ни много ни мало, а тысячу верст — тысячу верст бронированного многожильного сигнального кабеля в свинцовой оболочке. На него же одного свинца нужно полпуда на метр, и меди столько же…

Будущий супруг Катеньки Урусовой отправился обратно в Москву с "домашним заданием на зиму": выстроить мощный кабельный завод. Место он уже приглядел — небольшой, но вполне промышленный город Богородск в часе езды от института. На машине если ехать, конечно — но машин я ему предоставлю сколько потребуется. Свинец все равно придется из-за рубежа возить, медь, похоже, тоже — так что важнее было наличие рабочих с руками. А поскольку кабель требовался "кордельно-бумажный", то наличие в городе опытных ткачей условию удовлетворяло. Год заканчивался хорошо. Правда, у меня были еще специальные планы на осень-зиму, но их пришлось отложить: в октябре Васька сообщила, что больше она сваркой заниматься не будет. Потому что беременным нельзя…

Глава 17

Саша Муранов в группе начал работать с самого начала. Причем как раз вначале работа показалась ему не только неинтересной, но и не очень даже и нужной. Но потихоньку до него начала доходить грандиозность замысла руководителя группы…

На самом деле работать он начал еще раньше, будучи студентом. Тогда Стёпа Векшин собрал команду для разработки, как он сказал, "пульта управления" новейшего лифта с электрическим мотором. Чтобы пассажир, нажав кнопку нужного этажа, приводил лифт в движение, а тот безо всякого участия лифтера его на этот этаж доставлял. Кроме самого "пульта" команда придумывала и электрический механизм, который останавливал лифт в нужном месте с точностью до полудюйма, а затем самостоятельно открывал двери…

Система управления лифтом получилась, и студент Александр Муранов был приятно удивлен выплаченной за работу премией. Поэтому, получив по окончании института приглашение поработать в "специальном конструкторском бюро автоматики", долго не раздумывал — хотя работа и была в провинции. Приехав же в эту "провинцию", Саша был поражен: сначала обликом самого города, а затем — и в гораздо больше степени — полученным заданием.

Система управления лифта состояла, кроме всего прочего, из почти сотни различных реле — и все члены команды испытывали гордость за то, что им удалось построить столь сложный электрический прибор. Но тут требовалось сотворить прибор, насчитывающий уже несколько тысяч реле — и для молодого инженера было совершенно непонятно, зачем громоздить столь сложную конструкцию там, где можно было обойтись простыми счетами.

Кроме того, было вообще непонятно как такой агрегат можно хотя бы спроектировать — однако руководитель новой конструкторской группы предложил столь простое и элегантное решение… хотя именно "простым и элегантным" решение стало лишь после того, как он рассказал о двоичной системе исчисления, нарисовал схемы двоично-десятичных преобразователей и рассказал о "логических модулях".

К удивлению самого Саши, релейную арифметическую машину удалось построить меньше чем за полгода. Но еще задолго до окончания постройки руководитель выделил отдельную группу для разработки, как он сказал, "устройств подготовки данных". По назначению — что-то вроде обычного кассового аппарата, но с таким количеством дополнительных возможностей!

Инженеры, входящие в группу, изучили несколько уже существующих машин: "Адлер", "Корона", "Рейнметалл" — и практически единодушно пришли к выводу, что на русских заводах повторить такое вряд ли получится: уж слишком сложной и прецизионной показалась им механика. О чем, собственно руководителю и сообщили, предложив обдумать альтернативные подходы. Но вместо обсуждения альтернатив группа получила довольно издевательски прочитанную лекцию о том, что очень многое из того, что теперь в России делается, во Франции, Германии и Америке даже не пытаются повторить, поскольку просто понять не могут принципов работы отечественных конструкций.

"Взбодренные" столь нетривиальным способом инженеры к разработке приступили — и теперь господину Муранову в ближайшее время предстояло покинуть красавец-Сталинград и вернуться в патриархальную Москву. Заняв там должность директора возводящегося "Завода счетно-аналитических машин".

Когда все идет хорошо, то это очень подозрительно. Но особенно хорошо все же не было, и мелкие, но непрерывные неприятности каким-то странным образом грели душу. Наверное тем, что приходилось постоянно думать — а затем результаты этого процесса превращать в реальность. Но вот только иногда думать приходилось над тем, как выпутаться из очередной… из заднего неприличного места.

Федя Чернов — отечественный пионер каркасного домостроения и, если я не ошибаюсь, мировой пионер в деле применения каркасов железобетонных, уже два года занимался строительством Главного здания МГУ. То есть это я знал, что оно — это оно и есть, а для всех прочих это было "здание университета на горе" — как в Царицыне фамильярно именовали Мамаев бугор. А еще я все же думал, что Федор Иванович строит именно то здание, которое я ему нарисовал на бумажке… ну, на огромном листе чертежной бумаги. А чем же ему еще-то заниматься?