"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 435

Но все плохое тоже когда-нибудь заканчивается. Наступлением вместо плохого чего-нибудь хорошего — или же просто на плохое плюют и больше не заморачиваются. Мне пришлось поступить по второму варианту: военных я просто поставил перед фактом, что поставки будут такие-то и тогда-то, а что они по этому поводу будут думать, мне безразлично. Настолько безразлично, что я вообще уезжаю и не скоро назад буду…

Когда есть нефтебазы в Коруне на севере Испании и в Венесуэле, то мазут можно не экономить. Понятно, что просто так сжигать полторы тысячи тонн мазута смысла нет, но если время становится дороже денег, то в этом смысл появляется. Потому что сэкономленное время можно превратить в такие деньги!

А еще можно превратить кое во что такое, ни за какие деньги вообще недоступное. Только надо очень вовремя оказаться в нужном месте и с нужными идеями. Идея у меня появилась во время пути до Венесуэлы, поэтому в Монтевидео уничтожитель мазута отправился уже без меня. А я — на попутном банановозе — поплыл в противоположном направлении.

Понятно, что Германия в результате неосмотрительного "закрытия" моего банка с голоду не померла. Уже на третий день специальный указ кайзера разрешил (в качестве временной меры) фермерам продавать продукты прямо с телег или грузовиков в любом месте и без каких-либо пошлин и налогов. И — опять-таки временно — без обязательного ранее санитарного контроля, что позволило буквально за пару дней обеспечить поставки в города не только круп и зелени, но и мяса.

Правда бауэры очень быстро сообразили, что пока — и очень временно — стоимость коровьего мяса, продаваемого в городе, превышает стоимость целой и совершенно живой коровы чуть ли не вдвое. Забитая корова в два раза дороже живой! Но — только очень недолгое время…

Время это оказалось куда как более коротким, чем эти хитромудрые крестьяне даже могли себе представить. Мясо — продукт скоропортящийся, а умных бауэров гораздо больше, чем голодных бюргеров с большими деньгами. Вот только страдания германских фермеров нас с Гомесом заинтересовали лишь по той причине, что Германия за три дня потеряла почти половину крупнорогатого стада. И три четверти стада совсем нерогатого — свиного, причем потеряла бездарно: люди физически не могли съесть столько мяса даже если бы его вообще бесплатно предлагали. За первые пару недель не могли съесть — а потом мяса не стало: протухло оно. Солдат же без мяса воюет плохо, да и рабочий в тылу проявляет куда как меньше энтузиазма.

Хуан — должен признать — поначалу от моего предложения даже растерялся, но когда я прояснил идею более детально, то на его лице вновь засияла улыбка:

— Я бы назвал тебя негодяем, но мне мешает это сделать то, что и сам бы хотел таким быть!

Затем он слегка нахмурился:

— Но ты уверен, что англичане нам не помешают?

— С англичанами будешь договариваться ты сам. Причем не сходя с места — я увидел, как Гомес решил возразить, поскольку страну он (имея прецедент с предшественником) покидать явно не хотел, — они сами сюда приедут, причем приедут быстро. Если ты напишешь вот такое письмо послу, то он будет просить аудиенции уже завтра. Французы, кстати, тоже думать будут очень недолго, но с ними можно и подождать пару дней.

— А ты едешь в Германию? Не слишком ли это опрометчиво?

— В Германии я уже был, мне не понравилось. Так что с ними договариваться я буду на нейтральной территории, и — заметь — ты всегда сможешь сказать, что ты тут ни причем. Хотя, думаю, никто тебя спрашивать и не будет.

— Ну что, попробуем. Так как тебя зовут?

Спустя десять дней в Вашингтоне в посольство Германии вошел черноволосый и бородатый господин. Он попросил передать послу письмо и бесцеремонно уселся в приемной в ожидании ответа. К удивлению секретаря, посол немедленно распорядился господина проводить к нему:

— Сеньор Кастро, почему вы приехали в Вашингтон, а не обратились непосредственно в наше посольство в Каракасе?

— Извините, герр Бернсторфф, но ваш посол в нашей стране не имеет ни имени, ни полномочий. Да и вообще, по мнению сеньора Гомеса, кайзер к нам послал какого-то родовитого болвана исключительно чтобы он не наделал бед в родной Германии. А наши предложения требуют, во-первых, ответственности и, во-вторых, способности мыслить государственными масштабами.

— Надеюсь, вы мне проясните их суть. Кстати, вы не родственник предыдущего президента?

— Не родственник, но это неважно. Я доверенное лицо президента нынешнего, и уполномочен не только вести переговоры, но и подписывать договора, как вы, вероятно, уже прочли в переданном вам меморандуме.

— Прочел. А о чем вы желаете переговариваться и какие договора предполагаете заключить? В письме сказано лишь то, что они весьма важны именно в нынешнее, военное время.

— Мы предлагаем поставку в Германию всего-навсего мясных консервов. Очень, замечу, недорогих консервов, всего по пятнадцать американских центов за фунтовую банку. С доставкой в порты Германии или, скорее всего, Голландии.

— Это интересное предложение…

— Оно еще более интересно, учитывая, что мы предлагаем поставку до двух миллионов таких банок…

— Мне кажется, что вам лучше поговорить об этом с торговым атташе. Я приглашу его…

— … в неделю. Мы можем поговорить и о пяти миллионах банок в неделю, из которых миллион будет с рыбой, миллион с овощами или кашами, и до трех миллионов с различным мясом. Иначе говоря, мы предлагаем обеспечить полноценным питанием как минимум четверть вашей армии — причем эти объемы мы предлагаем для начала, чтобы опробовать подобные технологии торговли, и, нам кажется, торговый атташе может пока по этому поводу не волноваться.

— Да, действительно, очень интересное предложение. И что вы за эти поставки хотите?

— Хотим мы, естественно, денег. Золото вполне подойдет. Причем мы готовы забирать деньги в тех же портах, куда будем поставлять консервы.

— Только золото?

— Сеньор Гомес предполагал, что вы именно об этом и спросите. Поэтому я сразу готов дать ответ: половину оплаты мы хотели бы получить именно так. Но если это невозможно, то нас вполне удовлетворят поставки различных станков, у нас даже заготовлен перечень необходимого. Более того, станки для нас поначалу были бы даже предпочтительнее, но, боюсь, у вас пока просто нет всего нам нужного. В смысле, в запасах на складах. Но должен предупредить, что мы готовы их брать по ценам, объявленным в довоенных каталогах — сами знаете, что если цены окажутся выше, то нам выгоднее будет покупать нужные нам станки здесь, в Америке.

— Что-то еще?

— Сейчас для меня важно узнать, готовы ли вы в принципе принять наши предложения. И если да, то нам нужно будет получить от кайзера гарантии, что наши суда не будут служить мишенями для вашего флота. Причем мы имеем в виду как германского, так и австро-венгерского, итальянского и турецкого. Мы — страна мирная, ни с кем воевать не желаем, а желаем просто торговать. В том числе и с вашими противниками, поскольку, как вы вероятно знаете, олово для консервных банок кроме как в Англии нам купить просто негде… Ну а поскольку наш собственный флот невелик, то подобную же неприкосновенность мы желаем получить и для торгового флота Восточной Республики.

— А при чем тут Уругвай?

— Нам известно, что Восточная Республика заказала несколько современных торговых судов в России. Русские их построили, но теперь суда застряли в Черном море. Мы договорились с Уругваем о том, что если мы поможем вывести суда в открытое море, то получим преимущество в их фрахте. А чтобы перевезти оговоренное количество консервов, нам понадобятся все эти суда…

— Допустим, мы гарантируем их неприкосновенность. Но вы думаете, что британцы не постараются пресечь ваши поставки?

— На острове тоже с продуктами очень плохо, а наши консервы на четверть дешевле американских. Островитяне деньги считать умеют.

— Мне кажется, что ваши предложения, сеньор Кастро, найдут отклик у нашего правительства. Но мне все же придется проконсультироваться с Берлином — ведь речь идет об очень больших суммах, а это ведомство уже министерства финансов. Как вас найти чтобы передать ответ?