"Фантастика 2024-121". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Климова Алиса "Луиза-Франсуаза" - Страница 955

Как иногда заканчиваются отпуски

Подъем занял больше времени, чем планировалось: Итагаки, предельно ослабевший в борьбе с болезнью, несколько раз останавливался отдохнуть. Дать понести Леониду свой футляр с родовым мечом, из-за которого и получил свою кличку, он отказался.

— Я носил его при себе всю жизнь, — пояснил он, — и теперь донесу сам, всего-то ничего осталось. К тому же, тебе еще обратно топать, а мне уже нет.

Во время одной их передышек Итагаки рассказал Леониду в двух словах свою историю с того момента, как они в последний раз поработали вместе на Балканах. После этого Катана с шиком спустил свои гонорары и деньги, вырученные от продажи «сувениров» с войны, и поехал в Ирак. Затем учил сирийцев воевать — которых именно, он не уточнил — и, обнаружив у себя тяжелую болезнь, вернулся домой.

— Понимаешь, я внутренним чутьем сразу понял, что смерть, не найдя на меня ни пули, ни осколка, ни штыка, подошла с другой стороны… Провел свои последние месяцы дома, а когда исход стал очевиден — продал все имущество, остатки денег роздал на благотворительность, оставил себе на билет сюда… и вот я здесь.

— У тебя нет семьи?

Катана усмехнулся.

— Можно подумать, у тебя она есть. У таких, как мы, не может быть семьи.

— У меня уже есть.

Японец медленно повернул голову.

— И… ты все еще воюешь, несмотря на это?

— Воюю, — кивнул Леонид, — только теперь уже не за деньги.

— Завидую… Должно быть, здорово воевать не за деньги… Это то, чего мне испытать не довелось. Что ж, идем. Последний рывок остался.

С вершины горы Каймон открывался воистину потрясающий вид на вечернюю Кагосиму и облака, окрашенные в красное последними лучами солнца. Как назло, вершина была далеко не безлюдной: тут встречала закат какая-то парочка.

— Ладно, подождем, — сказал Леонид. — Ты ведь не очень спешишь?

— Не то чтоб очень, — Катана улыбнулся так, словно собеседник удачно пошутил.

— Ладно, тогда я позвоню… Скажу, что задержусь.

Он достал из кармана мобильный телефон, с виду обычный, и нажал секретную комбинацию. Касс отозвался почти сразу.

— Прием?

— Касси, я тут на гору Каймон поперся, да случайно старого знакомого встретил… Коллегу. Бывшего. Так что я задержусь.

— Ты как-то странно меня назвал, — заметил Касс. — Если ты выпил — срочно спрячь интерком и не отсвечивай им.

— Я говорю — коллегу встретил! — Леонид сделал вид, что на той стороне линии его не расслышали. — Задержусь, понимаешь? А еще у меня батарея садится — вызови мне такси. Прямо к горе Каймон. Касси, ты меня понимаешь?

— Ты влип? — уточнил Касс.

— Да, такси. Спасибо. До встречи.

Он отключился и скосил глаза на парочку: вроде, собираются уходить.

Вдали в сгущающихся сумерках ярко светились огни Кагосимы. Итагаки молча смотрел на город, и его лицо выражало странную печаль. Леониду не раз приходилось видеть лица обреченных, приговоренных или смертельно раненых — каждый встречал свой конец по-своему. Но лицо Катаны было каким-то другим. Словно он сожалеет не о своей скорой кончине, а о чем-то другом, что нельзя описать простыми словами и понятными категориями. И вообще — этих японцев поди пойми.

Парочка поднялась и пошла к спуску. Леонид вынул из кармана плоскую фляжку и снял колпачок-стаканчик.

— Ну что, Катана, коньячку на посошок?

— На посошок?

— У нас так говорится. Перед дальней дорогой, другими словами.

— Годится, — согласился японец.

— Держи.

Леонид вручил ему стаканчик, отвинтил крышку и налил коньяка. Катана отхлебнул и причмокнул губами.

— Хороший коньячок…

Его пальцы разжались, стаканчик упал на землю, но Леонид успел подхватить оседающее тело одной рукой, второй вынул из кармана интерком.

— Касс, где носит твою синюю рожу⁈ Мне нужна эвакуация, и срочно!

Вскоре случился существенный сдвиг: Кирсан начал ощущать кожей и кончиками пальцев на руках и ногах, а кроме того, смог определять положение рук и ног с закрытыми глазами. Координация все еще страдает: притронуться пальцем к носу с закрытыми глазами не получается.

В этот же день Кирсан увидел новое лицо, помимо врача, Эвады и Изабелл. Когда он под присмотром врача делал первые шаги по палате, открылась дверь и вошел Эвада, при этом Кирсан заметил, что в коридоре стоит еще один балларанец, выше и мощнее Эвады, и работает поочередно двумя ручными эспандерами.

— А это в коридоре охранник, да? — спросил он у Эвады.

— Его зовут Спарда, он военный. Мы — я и остальные — не считаем, что от тебя исходит какая-то опасность, в противном случае тебя здесь не было бы. Но у Спарды свои соображения на этот счет, он не любит, когда на корабле, за безопасность которого он отвечает, что-то находится не под его полным контролем.

— Хм… а мы на корабле?

— Да.

— В космосе?

— Естественно.

— А как же гравитация? Вращающийся корабль?

Эвада улыбнулся:

— Да нет, не вращающийся. Искусственная гравитация, только и всего.

Кирсан вздохнул:

— А тут есть иллюминаторы? Хоть взгляну на Землю последний раз…

— Увы, мы уже у совсем другой планеты. Но иллюминаторы есть, и когда врач тебя «выпишет» из медблока, ты сможешь в них поглядеть.

Зуммер вырвал Леонида из объятий Морфея: интерком на столике вибрирует. Так, он снова на корабле… А, ну да. Одна встреча — и отпуск накрылся медным тазом.

— О, Великие Инженеры, я тебе что, «скорая помощь»⁈ — таковы были первые слова, услышанные им от Касса, как только Леонид оказался на борту, волоча на плече Итагаки. — Я мчусь, как угорелый, думаю — там трындец случился, я попался на все радары от Китая до Сан-Франциско, наверняка еще и на пару любительских камер! А тебе, оказывается, «скорая помощь» понадобилась?

— Завязывай трындеть не по делу, — беззлобно ответил Леонид и направился в медблок. — А вообще ты, как человек, находящийся в долговой яме глубиной в световой год, должен понимать о долгах одну вещь: их надо возвращать. Подержим пациента под наркозом, потом вернем обратно — и все шито-крыто. И не парься насчет видеокамер: тарелки снимают уже почти сотню лет, причем девяносто девять процентов снимков — подделки. Так что еще пара видео ничего не изменит, все равно никто не поверит.

Они упаковали японца в медмодуль и Леонид отправился дрыхнуть: высокие технологии могут многое, но отнюдь не мгновенно, так что выспаться он успел.

Напялив обруч с персональным помощником и устройством расширенной реальности, наемник зевнул и спросил у искина:

— Сколько я спал?

«Девять земных часов и шестнадцать минут, сэр», прозвучало в наушнике.

— Входящие вызовы?

«Касс-р-Кинн сообщил, что желает поговорить с вами, сэр».

— Где он?

«В пилотской кабине».

Касс действительно оказался именно там: их транспорт — относительно старый списанный десантный корабль, пересесть на что-то современное и невоенное Касс не хочет и правильно делает, а вот от желания иметь как можно более современный «фарш» никуда не денешься, увы, так что обновление программ и прошивок — практически основное занятие Касса. Корабль, конечно, летал бы и так, но лучшее — вечный враг хорошего.

— Утречка, — сказал Леонид, войдя в рубку.

— Утречка? А я, между прочим, еще и не ложился, благодаря тебе, — криво усмехнулся Касс, показав два ряда мелких острых зубов.

— Почему из-за меня?

— Леонид, порой я забываю, что ты — земной варвар, но ровно до твоего очередного тупого вопроса. Ты приволок на корабль еще одного земного варвара — и теперь спрашиваешь, почему я не спал? Аплодисменты, это очень смешная шутка!

— Хорош язвить. Вышло, как вышло. Медмодуль его долечит — и сбагрим обратно на Землю.

— Собственно, вот тут и начинаются плохие новости. Медмодуль его не долечит. Он не может.

— Как так? — удивился Леонид. — Я думал, медмодули могут вылечить все!