Стальная принцесса - Кент Рина - Страница 38

– Ты мой друг. Ты должна быть на моей стороне.

– Так и есть, Элли. – Она вздыхает. – Вот почему я говорю тебе не трогать эту сторону Кинга.

Тетя и дядя возвращаются домой рано. Это так редко случается, что я не могу удержаться и обнимаю их дольше, чем нужно.

Потом я узнаю, что они пришли только проведать меня перед возвращением на работу.

Я подумываю о том, чтобы отменить встречу с Ноксом, просто чтобы побыть с ними и, возможно, поужинать вместе.

– Нет, милая. – Тетя взъерошивает мои волосы. – Иди и развлекайся. Не позволяй нам задерживать тебя.

– Я уверена, что Нокс поймет, – спорю я.

– Иди. Не заставляй его ждать. Он кажется милым мальчиком.

– Мы просто друзья, тетя.

Я беру морковку и откусываю. Мне нужно набить желудок на случай, если Нокс поведет меня ужинать в заведение, где не подают безглютеновые блюда.

Она улыбается.

– Конечно, Элси.

– Прекрати, Блэр. – Дядя подходит ко мне сзади и массирует плечи. – Иди и развлекайся, тыковка.

Я киваю, оглядываясь на него.

После несчастного случая в бассейне я не могу не замечать перемен в поведении дяди или, по крайней мере, в том, как он смотрит на меня. Как будто у него что-то разрывается внутри и он не знает, как это выразить.

Он отпускает меня и направляется наверх, вероятно, чтобы освежиться, прежде чем они снова уйдут.

– Мне нужно переодеться, – говорю я тете, и она лучезарно улыбается мне.

Я перепрыгиваю через две ступеньки за раз, чтобы успеть за дядей. Я замираю на верхней площадке лестницы, когда обнаруживаю его стоящим перед моей комнатой.

Он сжимает в руках портфель, накрытый сверху пиджаком. Его плечи опущены, и он смотрит на мою комнату с такой печалью, как будто вот-вот заплачет.

Мои глаза наполняются слезами при виде этого зрелища.

В чем дело, дядя? Что такого ты мне недоговариваешь?

Он качает головой и идет в свою комнату.

– Дядя…

Он останавливается и оборачивается с приклеенной к лицу улыбкой. Улыбка спадает, когда он встречается со мной взглядом. Должно быть, по моей щеке скатилась слеза, потому что я чувствую вкус соли.

Я даже не знаю, зачем я позвала его или почему плачу, я просто знаю, что мне это нужно.

Дядя роняет портфель и пиджак на пол и спешит ко мне.

– В чем дело, тыковка? Ты в порядке?

Я киваю, но по моим щекам снова текут слезы, а губы не перестают дрожать. Я не хочу его волновать.

Что, черт возьми, со мной не так, почему эти слезы льются из ниоткуда?

– Прости. – Я вытираю глаза тыльной стороной ладони. – Я не знаю, откуда взялись эти слезы.

– Все в порядке. Иди сюда, тыковка. – Он обнимает меня, и мне конец.

Я не смогла бы остановить слезы, даже если бы захотела.

Мои ногти впиваются в его рубашку, и я вдыхаю запах его лосьона после бритья с ароматом корицы и цитрусов.

Аромат из моего детства.

Как будто я снова та маленькая девочка. Та семилетняя девочка, которая неделями спала в объятиях дяди, потому что не умела бороться с кошмарами.

Тогда тетя спала на стуле, потому что я не хотела, чтобы она была с нами. Я не смогла бы заснуть, если бы она прикоснулась ко мне.

– Все в порядке, – успокаивает он, поглаживая мою спину. – Я всегда рядом, тыковка. Что бы ни случилось, ты знаешь, что я люблю тебя, верно? Ты единственный ребенок, который у меня когда-либо был и будет.

Я киваю ему в грудь, крепче сжимая его рубашку.

– Что происходит?

Услышав голос тети, я отрываюсь от дяди, вытирающего глаза, но остаюсь к ней спиной.

Черт возьми.

Я не хочу, чтобы тетя видела меня такой.

– У Эльзы просто был небольшой стресс на экзамене, верно, тыковка?

Я киваю, не оборачиваясь.

– Иди переодевайся. – Дядя улыбается мне сверху вниз. – Твой друг будет ждать.

Я бегу в свою комнату.

– Эльза, – зовет тетя, и ее шаги звучат позади меня. – Что происходит?

– Оставь ее, Блэр.

Я рада, что дядя останавливает ее, когда я захожу в свою комнату. Я врываюсь в ванную и стираю зуд под руками. Этот глупый зуд, который хочет вырваться на свободу.

Приведя себя в порядок, я переодеваюсь в простые узкие джинсы и майку.

Все будет хорошо.

Я надеюсь.

Мой телефон вибрирует.

Мое сердце замирает при мысли, что это Эйден. Он так сильно нужен мне прямо сейчас. Я бы хотела, чтобы он просто написал мне что-нибудь.

Что-нибудь.

Если он скажет мне, что это нормально – жить своей жизнью и принимать собственные решения, я отменю встречу с Ноксом.

Вместо этого я пойду к нему.

Нокс – не тот, кого я хочу видеть прямо сейчас. Странно, что когда я в смятении и нуждаюсь в утешении, Эйден – первый, кто приходит на ум.

Но это входящее сообщение от Нокса, в нем говорится, что он будет здесь через несколько минут.

Разочарование сжимает мой желудок.

Конечно, Эйден бы так просто не сдался.

Да пошел он.

Я выключаю телефон.

Собрав волосы в конский хвост, я выхожу из своей комнаты. Я собираюсь спуститься вниз, когда слышу приглушенные крики, доносящиеся из спальни тети и дяди.

Дверь закрыта, но я делаю то, чего никогда раньше не делала.

Я на цыпочках подхожу ближе. Не раздается ни звука. Всегда ли я могла передвигаться так бесшумно?

Я прижимаюсь ухом к двери и прислушиваюсь к их разговору.

– Хватит, Блэр! – шипит дядя. – Разве ты не видишь, что у нее стресс?

– С доктором Ханом ей станет лучше, – отвечает тетя с той же уверенностью.

– Она не сможет вылечиться от болезни, о которой не знает. Ты можешь притворяться сколько угодно, но она помнит, Блэр. Она достаточно умна, чтобы понимать, что эти повторяющиеся кошмары что-то значат.

– Она ничего не помнит. – В голосе тети слышится нотка паники.

– Даже если это так, то скоро она вспомнит. Или эти люди придут за ней.

Люди? Какие люди?

– Она выберет нас. – Тон тети становится жестче. – Эльза выберет нас.

– Даже если и так, ты не можешь притворяться, что все в порядке, просто чтобы защитить себя.

– Защитить себя? – Я почти могу представить, как тетя насмехается. – Я сделала все, чтобы защитить ее. Я не хочу, чтобы она возвращалась к этому этапу своей жизни, я хочу, чтобы она начала все заново. Я думала, ты тоже этого хочешь.

– Хочу, но, как сказал доктор Хан, она никогда по-настоящему не сможет двигаться дальше, если не справится с травмой.

– Она справилась с этим, забыв обо всем.

– Она была семилетним ребенком, Блэр! Это был ее единственный защитный механизм. Это не значит, что она справилась с этим. В том возрасте она не знала, как с этим бороться.

– И ты думаешь, она знает это сейчас?

– Она должна знать. – Его голос смягчается, и мое сердце разбивается. – Неужели ты не видишь потерянный взгляд и слезы в ее глазах? Неужели ты не замечаешь ее криков после ночных кошмаров? Потому что это каждый раз режет меня наживую.

– С ней все будет в порядке. Она в порядке.

– К черту это, Блэр! – кричит он. – Я не позволю ей страдать только для того, чтобы ты не чувствовала себя виноватой.

– Говори потише, – кричит она шепотом.

Я еще сильнее вжимаюсь в дверь, мое сердце едва не выпрыгивает из груди.

– С меня хватит, Блэр. Ясно? Мне надоело держать ее в неведении только потому, что ты не хочешь, чтобы она тебя ненавидела. Если ты ей не скажешь, это сделаю я.

– Ты не знаешь всей истории.

– Я расскажу ей все, что знаю.

– Замолчи, Джексон.

– Я не собираюсь молчать. Тебе нужно смириться с тем, что ты бросила ее и ее мать, когда они больше всего нуждались в тебе.

– Я этого не делала, и ты это знаешь.

– Ты убежала и ни разу не оглянулась. Из-за этого Эльза потеряла свою мать и семью.

Мои колени дрожат, и я не могу оставаться на ногах. Больше никаких звуков не доносится, и я тихо отхожу от двери.

Мое сердце бешено колотится в груди.