Неклассический некромаг (СИ) - Двинская Мария - Страница 33

— В общем, сиди на телеге. Если что случится — защищай её, только другим не мешай.

Обоз двигался не быстро. Лошади изображали из себя тяжеловозов и, не показывая усталости, тянули гружёные повозки со скоростью торопливого пешехода. Флегматичные тарги, запряжённые почти в половину телег, не позволяли двигаться быстрее. Для разминки и чтобы облегчить работу упряжным лошадям, некоторые шли рядом с телегами.

Около полудня устроили привал почти на целый диск. От дороги уходить не стали, только сошли немного в сторону, чтобы не мешать другим возможным путникам. Возницы засуетились у лошадей — вешали торбы на морды, приносили воду из ручья. Часть перераспределяла груз в повозках или поправляли упряжь. Охране делать оказалось нечего, распоряжений никаких не было, и мы сами скучковались около одной из телег. Откуда-то достали простую еду — хлеб, сыр, немного овощей и бутыль какого-то вина, даже по запаху жутко кислого. Отказаться от него получилось удивительно легко, мужики только обрадовались, что им больше достанется. Ну и пёс с ними, среди дня пить… Хотя, им это может и за компот сойти, да и что такое один трёхлитровый кувшин на семерых здоровых детин? Вон, ряхи какие тренированные. К сожалению, других достоинств у них не особо наблюдалось. Все семеро здоровые и крепкие, но с не обезображенными интеллектом лицами. Я среди них смотрелась белой вороной как по физическому состоянию, так и по экипировке. В основном охранники выглядели будто пахали себе спокойно в поле, и вдруг решили «а не пойти ли в охрану обоза наняться?». И, в чём были, в том и пошли. В латаной полотняной одежде и лаптях. По дороге сообразив, что надо бы вооружиться, наломали в ближайшем лесу дубины. Двое были не пахарями, а лесорубами, потому не в лаптях, а в кожаных сапогах и с топорами. Седьмой вообще щеголял грязными босыми ногами, зато из вооружения имел меч и даже носил его за верёвкой, изображающей пояс. Наверно, в городе поменял сапоги на оружие, решив, что оно охраннику нужнее.

В общем, с моей точки зрения, охрана у нас неважная. Хотя, если разбойники по тому же образу и подобию, то наши добры молодцы должны справиться. Работодатель спокоен, так что и мне можно расслабиться и всё-таки познакомиться с «коллегами».

Про крестьян я угадала. Только поля они бросили не просто так. А из-за весеннего пала, уничтожившего деревню. Вот и подались на заработки кто куда смог пристроиться. Дровосеки представились братьями-наёмниками. В последнее время им не везло с работой, на ярмарке обокрали, оставшееся с горя пропили, а как проспались, пошли начинать карьеру с нуля. Мечник отмалчивался. У меня закралось подозрение, что он из тех, от кого этот обоз должен охранять.

Моя история, сокращённая и отредактированная, звучала примерно так:

— Из Крайи иду в Белый яр учиться. Мой-то учитель в шторм потоп, так маг в городе сказал («Ну, раз маг сказал, тогда точно потоп», — согласно закивали мужики), вот и хочу доучиться. А тут обоз подвернулся.

Про то, что я тут вроде как охотником принята, решила не говорить. Как и о том, что профессия мага у меня — некромаг. Спросят — скажу. А так не вижу смысла. Вроде хвастовства получается. К концу знакомства к нам подошёл Рябой, закончивший с двумя своими товарищами проверять окрестности стоянки. Нам на то указаний не давали, так что никакие угрызения совести по поводу избегания трудовой повинности не мучали.

— Из Крайи, значит, — Рябой как раз услышал мой рассказ. — Что там у вас в последнее время происходит? Слишком много оттуда приехало, вроде не беженцы, но кто знает, что после штормов начнётся.

— Точно не могу сказать, — я задумалась, собирая в кучку все разрозненные сведения и услышанные разговоры. — Мне кажется, они опасаются не самой войны, а гонений.

— Войны? Какой войны? С кем и когда её успели начать?

— Не думаю, что она началась, — я еле прервала поток вопросов. — Первыми обычно бегут паникёры, увидели мохов и перепугались.

— Я бы тоже всё бросил и побежал подальше. Если бы мохов увидел, — прокомментировал один из крестьян. — Они же из своих степей только на войну и выходят.

— Помолчи ты пока, — одёрнул его Рябой и продолжил вопросы. — Если войны нет, то что они там делали?

— На поддужной части страны герцог Кирин Майлейни решил создать собственное королевство. Герцогство и раньше было в большой степени самостоятельным, вот и объявил себя королём. Король Тангус четвёртый не захотел терять большую территорию, и для помощи в усмирении бунтовщика нанял мохов. Герцога и всю его семью вырезали, его союзников казнили. Многие в бега рванули. Кто от наказания, кто решил, что война началась. А кто от самих мохов побежал. Они же не выносят магию, и не станут разбираться, насколько хорошо ей владеешь.

— Значит, большого наплыва ждать не следует, — сделал свои выводы Рябой. — А твой учитель, я так понимаю, тоже бежал от мохов?

— Скорее всего. Я с ним с начала весны, как раз тогда всё и началось. Он в герцогстве работал, а кто будет разбираться, помогал со смутой или нет. Вот и мне пришлось бежать с ним, — и не соврала, и не сказала ничего конкретного. Зато предупредила некоторые вопросы. Магик? Нет, ученик только, к тому же всего около полугода, спросу с такого ноль.

После отдыха продолжили движение в том же темпе. То ли лошади у них особой породы, то ли я про них плохо знаю, но показывать признаки усталости они начали только к вечеру. Заката ждать не стали и разбили лагерь в первом же подходящем месте. Возможно, что его заранее определили для ночёвки, не в первый же раз обоз идёт этой дорогой. Место было обжитое, часто используемое. Несколько кострищ в разных частях небольшого поля аккуратно обложены камнем, у мелкого ручья сооружена небольшая запруда. Возле кострищ — небольшие кучки дров и толстые чурбаки. По их виду и расположению, они предназначены не для дров, а для сидения.

На ужин «охране» выдали котелок, крупу и шмат сала, подразумевая, что готовить должны сами, раз работа не пыльная. Мужики, рассчитывавшие на кормёжку, а не готовку, заметно приуныли. Не понимаю я таких — проводят половину жизни где-нибудь в неблагоустроенных полях, а даже простейшую кашу варить не научились. У таких и чай подгореть может. Желания брать на себя поварские обязанности сильно не хотелось, но ещё меньше оказалось желание есть как попало приготовленную кашу, а именно это ожидало крупу, если судить по процессу подготовке к варке. Я с этой крупой напрыгалась ещё в Крайе. Самая дешёвая, но и очень питательная, она постоянно норовила пригореть с одной стороны котелка и остаться полусырой с другой, если за ней постоянно не приглядывать. А ещё очень любила убегать из посуды, развариваясь в несколько раз. Наверно, на печи она получалась без проблем, но у нас в распоряжении был только костёр, а у него сложно регулировать силу и равномерность нагрева. Мужики ужин оценили и как-то ненавязчиво свалили на меня и мытьё котелка. Раз сегодня работаешь по кухне, так и работай до конца.

Халява-халявой, а ночную смену Рябой назначил. Четверо крестьян из охраны в первую ночь дежурили по диску каждый. Думается, остальные четверо пойдут в следующую ночь.

Утро началось с проблем. Похоже, что группа товарищей во главе с «лесорубами» решила, что раз вчера им ужин без возражений приготовили, то и дальше их будут обслуживать, а пацан-доходяга (то есть я) ещё счастлив должен быть, что его допустили до мужицких дел.

Теперь представитель обнаглевшего отряда стоял передо мной и настойчиво пихал мне в руки котелок. Остальные кто сидел, кто стоял поодаль, но с интересом смотрели в нашу сторону, наблюдая за происходящим и ожидая мою реакцию.

— Давай, завтрак делай, жрать пора.

— Деньги вперёд, — я протянула руку за оплатой.

— Какие деньги? — мужик опешил. Он ожидал только два варианта. Первый — я покорно беру котелок и кашеварю до конца дороги. И второй — я качаю права, требуя дежурства по кухне в порядке очерёдности, получаю люлей от шестерых бугаев (разбойничий тип остался в стороне) и так же кашеварю.