"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 395

— И вы это стерпели⁈ — гневно воскликнула Наоки.

— Я бы терпеть не стала. Даже с учетом того, что, перекладывая Мин Сим, Игорь усиленно улыбался и извинялся! — злобно прошипела сестренка. — Но в тот момент я была в туалете. А остальные девчонки решили не портить нам вечер. Впрочем, я тоже хороша: хоть и осаживала Чехова, но недостаточно жестко. Вот он и охамел…

Я прикрыл глаза, сдвинул фокус внимания на «петли» линз-камертонов и набрал еще три сообщения. Матушке, Раисе Александровне и Гале. А после того, как отослал, позволил себе снова прислушаться к монологу Янки:

— … просто отпихнула и послала куда подальше. Но мы услышали. Вот на помощь и рванули. А когда увидели его оттопыренные плавки и услышали монолог «Да что ты ломаешься? Я ж не беру тебя при подружках, а требую пары-тройки честно заслуженных поцелуев…», озверели. Ну, и вложились в самые отработанные комбинации…

— … а начали, конечно же, с прерывалок⁈ — мстительно хохотнула Эиру, явно представив тот «бой».

— Да. Но даже если бы защита и сформировалась, мы бы все равно его поломали.

Тут Катя попросила озвучить диагноз. Я невольно заинтересовался. Но за миг до того, как младшая сестренка начала отвечать, в коридор практически одновременно вылетели Суккуба, Щелчок и Галя, затем моя родительница и, самыми последними, Ика с Агрессией. Вот я и отвлекся — помахал им рукой, подождал, пока они подойдет к нам, и коротко описал суть проблемы.

Раису Александровну и Рындину аж заколотило от бешенства, матушка обожгла Усова о-о-очень недобрым взглядом, скрипнула зубами и полезла в архив записей камер СКН автодрома, Лев Семенович виновато вздохнул, телохранительница Эиру сжала кулаки, а я скользнул к Чеботаревой, вжавшей голову в плечи, и заставил посмотреть мне в глаза:

— Га-а-аль, а скажи-ка мне, пожалуйста, почему ты не поломала Чехова в тот день, когда он первый раз перешел границы допустимого⁈

Девушка нервно сглотнула и выдала какой-то бред:

— Он — член команды, а значит, имеет право на ошибку…

— А если честно? — подала голос Ика, уловившая в ее эмоциях что-то еще.

Лаванда немного поколебалась и раскололась:

— Игорь начал оказывать мне знаки внимания еще в первых числах июня. В то время мне было не до него — я, как и вся команда, жила новостями из медблока, тренировками и боевыми вылетами, соответственно, не замечала ни влюбленных взглядов, ни комплиментов. В нормальный режим восприятия окружающей действительности вернулась только после того, как тебя, Лют, наконец, поставили на ноги. Когда сообразила, что за этот месяц Игорь успел вбить себе в голову, что мы — пара, потеряла дар речи, поняла, что виновата в этом сама, и несколько раз пробовала его вразумить. Последний разговор, в котором он клятвенно пообещал любить вечно, но издалека, состоялся в среду. А в пятницу Чехов нарушил данное слово и настолько вывел из себя, что я побоялась его убить. Вот и решила, что при первой возможности опишу эту проблему либо тебе, либо вам, Светлана Романовна, и попрошу совета. Но вторую половину пятницы вы провели в Летнем дворце, в субботу были церемония принятия в род и сразу два вызова государя, а все воскресенье мы тренировались. В общем, подойти к вам не получилось. А жаль…

…Просмотр записи, сделанной камерой в комнате отдыха сауны, вывел из себя даже Ику. Поэтому откладывать беседу с Чеховым на более поздний час никому и в голову не пришло. В медблок спустились чуть ли не бегом, разбудили Стасова, дремавшего в кресле дежурного, выяснили, в какой палате обретается нужный нам пациент, и рванули туда.

Не знаю, как все остальные, а я, увидев изломанное тело «влюбленного», преисполнился мрачного удовлетворения и без особого труда угадал не менее десяти строчек диагноза. Пока изучал последствия буйства одной Землянички, одной Лаванды и двух Воздушниц, Церберши провели полную диагностику организма Игоря, слегка подлатали раздробленную нижнюю челюсть, убрали опухоли вокруг глаз и отек на горле, приложили коллегу параличом и вывели из целительского сна. Следующие четверть часа напрягались только Щелчок и Агрессия, а все остальные наблюдали за ментальным допросом со стороны и с нетерпением ждали двух независимых вердиктов.

Нарушали ли мы закон? Нет: Чехов был официально принят в род пусть низкоранговым, но слугой, а я не поленился позвонить «прабабке», описать проблему и получить разрешение на проведение сразу нескольких процедур. А еще перестраховался. Поручив Ике внимательнейшим образом отслеживать эмоции менталистов. На всякий случай.

Зинаида Борисовна, мастер-«девятка», закончила первой, спокойно дождалась короткого кивка Льва Семеновича, доросшего всего лишь до пятой ступени того же ранга, и повела рукой, предлагая начинать.

Усов кивнул еще раз, поймал взгляд моей матушки и криво усмехнулся:

— Это не любовь и не влюбленность, а зависть. К Лютобору Игоревичу, Дауду, Ларсу, Кнуту, Инею и ко мне. Это чувство многогранно — он завидует нашим отношениям с девушками, скорости развития и нынешним уровням Даров, личным знакомствам с государем и государынями, количеству наград, суммам на счетах и даже маркам автомобилей, полученным в подарок. А еще он полон ненависти. Ко всем Волконским-Шаховым. Ведь мы взяли с него настолько продуманную клятву Даром, что ее не обойти и не продать ни одной нашей тайны! И последнее: у него на удивление сильная естественная защита разума — для того, чтобы вскрыть эти слои сознания подмастерья-«двоечки», пришлось потратить такой же объем Силы, как на мастера третьей-четвертой ступени.

«Не солгал ни в одном слове…» — прилетело от Ики, и я перевел взгляд на Агрессию.

— Эта защита разума наработана! — вздохнула она. — По одной из очень старых методичек. Судя по количеству допущенных ошибок — без чьей-либо помощи. Я докопалась и до причины, заставившей Игоря заняться наработкой навыков защиты воспоминаний: в мае сорок третьего, через считанные месяцы после инициации, он напоил одноклассницу какой-то дрянью, понижавшей критичность мышления, изнасиловал, запечатлел процесс на камеру комма и, шантажируя несчастную, вынуждал с ним спать до конца августа. А после получения Имперского Гранта на поступление вдруг сообразил, что первая же проверка у менталиста обнулит его шансы добиться счастливого будущего, заслужил уважение у преподавателей и начал брать факультативы. Занимался добросовестнее некуда. Вот и наработал навык, благодаря которому прошел сито спецпроверки. Но гниль в душе никуда не делась и все-таки вырвалась наружу.

«Она говорит правду. Но не всю — судя по ярости в эмоциях, увидела в его воспоминаниях что-то, задевшее за живое ее саму…» — доложила Ика.

Бередить воспоминания женщины, пережившей изнасилование, я точно не собирался, поэтому отложил дополнение на отдельную полку памяти, затем врубил портативную «глушилку», хмуро оглядел народ, дожидавшийся моего решения, и решительно хлопнул ладонями по бедрам:

— Я считаю, что подобным ублюдкам не место ни в команде, ни в роду. И Дар им не нужен. Особенно усиленный. Поэтому я сожгу Игорю ядро, а вы, Зинаида Борисовна, и вы, Лев Семенович, удалите из памяти Чехова все воспоминания за последние три месяца. Кстати, постарайтесь «срубить» и навык защиты разума. Дабы менталисты ИСБ, которым мы передадим этого паскуду, не мучились с поисками доказательств совершенного преступления. У кого есть возражения, дополнения или вопросы?

— Есть вопрос. Один. У меня… — подала голос Незаменимая, дождалась моего кивка и мотнула головой в сторону Чехова: — Этого исцеляем?

— Нет!!! — хором рявкнули матушка и Раиса Александровна, а я «перевел» их мнение на русский язык:

— Целители нашего рода для него слишком добросовестны. А коновалы из следственного изолятора — в самый раз.

Валя удовлетворенно кивнула и скрестила руки на груди. Видимо, в знак того, что больше вопросов нет. Галя заявила, что планируемое воздаяние ее полностью удовлетворит. А остальные промолчали. И тогда заговорила Зина: