"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 424

— Все, выезжаю! — улыбнулся я, завел движок, ткнул в сенсор открывания бокса, подождал, пока тяжелая створка поднимется метра на полтора, и сорвал «Искорку» с места.

По территории автодрома, несмотря на полдень вторника, загруженного процентов на сорок с гаком, пронесся в более-менее гуманном режиме. Как пошутила Незаменимая, «Чтобы не загнать в глубочайшую депрессию членов сборной страны по автоспорту». Что самое забавное, двух парней на «клонах» моего болида я действительно обогнал. Но они рулили заправляться. В особо ленивом режиме. А я мчался к КПП. Так что это не считается.

Досмотровой группе парфинцев, изображавших сотрудников нашей СБ, хватило одного взгляда на мое лицо, так что за ворота мы вылетели почти без задержки. И зажгли. Благо, движения на этом участке дороги практически не было. К сожалению, счастье оказалось недолгим — стоило мне вырулить на Псковское шоссе, как о «полетах» пришлось забыть и переключиться в режим челнока. Но мне понравился и он — я метался из полосы в полосу до самого съезда на внешнюю сторону БТК, двигаясь километров на пятьдесят быстрее основного потока, почти не касаясь педали тормоза, и наслаждался не столько скоростью, сколько активным маневрированием.

Валя, подсевшая на адреналин еще в начале зимы, плавилась от восторга ничуть не меньше меня: восторженно выдыхала после каждой особо удачной «змейки», расплывалась в ехиднейшей улыбке каждый раз, когда я стряхивал с хвоста доморощенных гонщиков, и… училась замечать перспективные «коридоры». А тарахтеть — не тарахтела. Вообще. Поэтому я чувствовал себя комфортнее некуда и работал в «чистой» Молнии. Причем на самом пределе нынешних возможностей режима «замедления времени». Вот настроение вверх и поползло. На перегоне от Плещеевки до Большого Транспортного — ни шатко ни валко. А с момента «судьбоносной встречи» с красно-оранжевым тюнинговым «Ветерком», решившим со мной зарубиться и слившимся уже метров через четыреста-четыреста пятьдесят — значительно быстрее. Впрочем, больше всего повеселила реакция трех новеньких «Держав», пытавшихся помешать мне обогнать угольно-черный «Континент» километрах в восьми от Летнего дворца: да, они заметили меня издалека, да, перемещались из полосы в полосу, перекрывая проезд, но широченная дорога, навыки вождения уровня, как выразилась бы Суккуба, «разъевшейся домохозяйки» и ни разу не спортивные движки не позволили беднягам реализовать эту идею.

В общем, к КПП я подъехал довольным если не жизнью, то собой, и… порвал шаблоны сотрудникам досмотровой группы, не привыкшим запускать на территорию Летнего дворца гоночные автомобили!

— Надо будет как-нибудь прирулить сюда болидах на двадцати пяти… — весело хохотнул я, проезжая сквозь створ ворот.

— Ага! Причем с черной«Искоркой» во главе колонны! — уточнила Валя. Я представил себе реакцию вояк на лицо Императора за опускающимся боковым стеклом и решил, что эта картинка недостаточно выразительна:

— Не-не-не: водитель красного «Шквала» шокирует сильнее…

…Сообщение от водителя красного «Шквала» — то есть, от Мирославы Михайловны — прилетело мне на комм аккурат в тот момент, когда Земляк-Конвойный, явно пребывавший не в настроении, вдруг решил провести нам с Незаменимой дополнительный инструментальный осмотр.

Я попросил его немного подождать и ответил на полученный вопрос:

«Если верить карте, то стою на пересечении Анфилады Утренней Росы с Коридором Цветущих Лилий. Вернее, не стою, а застрял: мы с Валентиной выглядим настолько подозрительно, что нас собираются отправить на куда более углубленный инструментальный осмотр…»

Жалоба сработала куда жестче, чем я рассчитывал — от силы секунд через тридцать здоровяк нервно сглотнул, «поплыл» взглядом, выслушал чей-то монолог, сглотнул и… превратился в живое воплощение внимательности, предупредительности и заботы! Кстати, одними извинениями не обошелся — проводил нас до покоев Императрицы-Матери сквознячком, то есть, без каких-либо задержек на аналогичных постах, и сдал с рук на руки старшей фрейлине. Ну, а последняя «была в настроении». В смысле, приветливо поздоровалась, сообщила, что Мирослава Михайловна вот-вот подойдет, проводила нас в ее гардеробную, к слову, оказавшейся не одной комнатой, а целым комплексом помещений, и завела в относительно небольшой будуар.

Пока выясняла, что мы будем пить, на пороге нарисовалась Волконская, пожелала нам доброго дня, попросила Валю приложить ее обновлением, от всей души поблагодарила и обратилась к фрейлине:

— Люсь, меня нет ни для кого. Ступай…

Дождавшись щелчка дверного замка, собственноручно активировала стационарную «глушилку», с моей помощью опустилась в кресло, повела рукой, предлагая нам усаживаться напротив, и поймала мой взгляд:

— Как я понимаю, вы, наконец, поднялись на третью ступень?

Я подтвердил. И полностью развернул ауру. На всякий случай.

Женщина удовлетворенно кивнула, поздравила с этим достижением и посерьезнела:

— Честно говоря, я не в курсе, в каком классе современная молодежь углубленно изучает анатомию, поэтому изложу нужную тему очень коротко и предельно понятно. Итак, у человеческого организма есть вполне конкретный срок годности — большинство клеток простецов умирает после пятидесяти-пятидесяти двух делений, а клетки Одаренных выдерживают от шестидесяти пяти до девяноста. При этом предел количества делений зависит только от уровня развития ядра, а целительские воздействия не меняют ровным счетом ничего. Говоря иными словами, как бы добросовестно ни исцеляли условного Архимага, лет в сто пятьдесят-сто шестьдесят он доживет до естественного предела, а затем, фактически, сгорит. Ибо взрывное угасание организма длится всего месяц-полтора. Единственный способ отодвинуть предел — обнулить «счетчик деления» клеток с помощью соответствующих заклинаний Физиков-Молниевиков. Насколько мне известно, таких заклинаний было создано как минимум шесть. Идентичны они или нет, я, естественно, не знаю: видела трехмерную схему того, которое передается от отца к сыну в роду Волконских, и слышала, что плетения, созданные в Персии и в Британии, вроде как, давно утрачены. Впрочем, это мелочи. Главное, что удлинить жизнь в принципе реально и, по непроверенной статистике, один Физик-Молниевик из восьми-девяти, развившись до ранга Архимаг, обретает кондиции, позволяющие пользоваться этим плетением!

Я задумчиво потер подбородок, заметил во взгляде государыни что-то вроде ожидания, включил голову и додумался, что она нас проверяет. Поэтому дал стандартную клятву Даром о нераспространении информации, подождал, пока Валя сделает то же самое, и задал вопрос, ответ на который беспокоил сильнее всего:

— А сколько лет Амару Этэ-Инти?

Волконская понимающе ухмыльнулась:

— В декабре исполнится сто тридцать два. Так что вы, можно сказать, его последняя надежда.

— Так, стоп: если ему сто тридцать два, и он является двоюродным братом правящего Императора, то сколько лет последнему?

— Сто девять. И его пока не припекает.

В этот момент заговорила Валя:

— Мирослава Михайловна, скажите, пожалуйста, а есть хоть какие-то доказательства того, что это заклинание именно обнуляет счетчик делений, а не отодвигает срок жизни, скажем, на десять или двадцать лет?

— Толковый вопрос, однако… — вздохнула государыня и… отрицательно помотала головой: — К сожалению, нет: ни один из Волконских, омоложенных нашим единственным по-настоящему сильным Физиком-Молниевиком, не умер своей смертью, а самый старший ушел из жизни в возрасте ста девяноста шести лет. Приблизительно та же картина наблюдалась и у наших союзников: самый старший Сумэраги был отравлен в возрасте ста восьмидесяти семи лет, Аль Сауда удавили в двести два, а Этэ-Инти отрубили голову двести девять. Тем не менее, факт остается фактом — и они, и все остальные «счастливчики» до последних дней жили полноценной жизнью…

— … и дико бесили наследников, рвущихся к власти! — неожиданно для самого себя ляпнул я.