"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 440

«Доброе утро, Лютобор Игоревич. Я понимаю, что сегодняшний день у вашей команды распланирован практически поминутно, поэтому отправил к вам Сергея. О том, что он фактически является моей правой рукой, вы знаете уже достаточно давно, но вряд ли задумывались о побочных эффектах моего доверия к этой конкретной личности. А они есть. Один из самых неприятных — систематические попытки влезть к ней в сознание с помощью менталистов очень высоких рангов. Да, у Рахманинова имеется очень дорогой артефакт защиты, но только за июль и половину августа его пытались продавить аж девять раз. В посольствах недружественных стран, в общественных местах, в которых чрезвычайно сложно найти виновного в этом преступлении, и на мероприятиях типа приемов, балов и званых ужинов. И пусть артефакт не продавился, я понимаю, что при достаточном упорстве подходящий ключик можно подобрать к чему угодно. Поэтому нашел Сергею целительницу под сопряжение Даров и прошу „приживить“ ему хотя бы сопротивления Физика. Парень он по-настоящему достойный и благодарный. Кроме того, уже дал мне жесточайшую клятву Даром о нераспространении информации и готов дать точно такую же вам. В общем, пойдите мне, пожалуйста, навстречу и в этом вопросе. Заранее благодарен за понимание и содействие. Ярослав…»

Рахманинова я уважал, поэтому поймал его взгляд и спросил, какие инструкции он получил от государя.

— Переслать вам текст клятвы Даром о нераспространении информации, внести в него любые ваши коррективы, принести клятву и следовать вашим указаниям… — спокойно ответил Воздушник.

— Отлично! — кивнул я, принял файл с текстом, внимательно прочитал, счел подходящим, принял клятву, снова включил «глушилку» и поймал себя на мысли, что готов усилить Сергея Геннадьевича не только сопротивлениями.

Покрутив в голове разные варианты, пришел к выводу, что лишний по-настоящему верный Архимаг Ярославу Георгиевичу не помешает, и приложил Рахманинова слепком, клише и переносом сопротивлений. А потом объяснил смысл проведенных манипуляций:

— Я только что убрал шероховатости, ограничивавшие время медитаций под линзами-камертонами, подарил возможность подпитывать с накопителей плетения любой сложности и добавил зародыш раскачиваемых сопротивлений Физика…

Личный порученец Императора потерял дар речи. Тем не менее, очень внимательно выслушал мои инструкции, не сразу, но разобрался в принципе работы с «петлями» в фоновом режиме, научился «садиться» на накопитель, понял, за счет каких тренировок можно наглухо закрыть разум от менталистов, и даже сделал забавные выводы из своих же наблюдений:

— Так вот почему государь практически перестал медитировать и тратит почти столько же времени на ежедневные «совещания» со Стрешневым!

— Думаю, что и эти «совещания» вот-вот уйдут в прошлое… — предсказал я и сразу же исправился. — Вернее, уступят место тренировкам по прокачке сопротивлений от стихийных воздействий.

Рахманинов согласно кивнул, потом сообразил, что еще не поблагодарил меня за усиление, мигом оказался на ногах и сложился в поясном поклоне! После того, как выпрямился, наговорил всякого-разного. От всей души, но… толковее некуда. В смысле, обещая воздать добром за добро, не взял на себя ни одного обязательства, которое могло бы вступить в противоречие с клятвой верности Ярославу Георгиевичу. Впрочем, для сановника такого уровня это было более чем нормально, так что просто приятно порадовало. А буквально через минуту я убедился в том, что обещания Сергея Геннадьевича — ни разу не сотрясение воздуха:

— Кстати, Лютобор Игоревич, я, кажется, придумал, как слегка упростить вам жизнь. Не знаю, в курсе вы или нет, но с недавних пор Светлана Романовна и Раиса Александровна считаются одними из самых завидных невест высшего света Российской Империи. К планомерным осадам еще никто не приступил, но только из-за того, что досье вашей глубокоуважаемой тетушки засекречено, соответственно, о ее интересах неизвестно ровным счетом ничего, а вторая пугает далеко не самым благожелательным отношением к ухажерам. Тем не менее, отдельные личности, имеющие либо серьезные связи, либо доступ к личной информации сотрудников спецподразделений, уже раздобыли нужные сведения и ждут возможности пустить их в дело. Я понимаю, что, возможно, лезу не в свое дело, но, на мой взгляд, среди этих аристократов нет ни одного по-настоящему достойного. Поэтому я могу воспользоваться, скажем так, административным ресурсом и опосредованно намекнуть на нежелательность телодвижений в этом направлении.

Я задумчиво потер переносицу и изложил свои соображения почти без купюр:

— Ваше предложение, безусловно, упростит им жизнь. Но есть нюанс: я искренне желаю счастья и тетушке, и названной сестричке, поэтому не готов осаживать страждущих без по-настоящему веских оснований…

Рахманинов усмехнулся:

— Дальше можете не продолжать: я понимаю, к чему вы клоните, всецело на вашей стороне и знаю, что личная информация о страждущих, переданная вам, на сторону не уйдет. Поэтому первую выборку пришлю на почту завтра во второй половине дня…

…После отлета Сергея Геннадьевича я вернулся в кабинет, вытащил из сейфа кейс, разблокировал замки аурой, биометрией и кровью, открыл, достал бумажную инструкцию по использованию новых приблуд, прочитал первый абзац и выпал в осадок. Почему? Да потому, что артефакторы, выполнившие мой заказ, постарались на славу и сотворили маленькое чудо. Какое именно? Этим браслетам-тренажерам, блокирующим магию, не требовались никакие вкладыши: для того, чтобы повысить уровень мощности, требовалось всего-навсего сдвинуть одно из двух плотно «притертых» друг к другу серебряных «колец» относительно другого! Второй абзац порадовал еще сильнее: дури в эту «игрушку» было вложено с приличным запасом: мощность стандартного блокиратора магии выдавалась уже на восьмой фиксирующейся позиции из двадцати, а значит, раскачивать дымку можно было не в пример серьезнее, чем планировалось.

Я вдумчиво изучил оставшийся текст, уложил в голове новое знание, достал из кейса первый попавшийся футляр и приступил к экспериментам. Как вскоре выяснилось, имеющийся уровень сопротивлений позволял удерживать связь с Дарами только на четвертой позиции, а на пятой «проседал». Поэтому я снова переключил оба парных браслета на четверку, активировал на них иллюзорную пелену, нацепил «приблуды» на предплечья и невесть в который раз с момента подъема на третью ступень ранга мастер порадовался тому, что избавился хотя бы от одного аксессуара — артефакта защиты от ментальных воздействий. Следующие четверть часа экспериментировал с шириной «лент» из дымки, а после того, как «спрятал» под иллюзией и свечение заклинания, с чувством выполненного долга встал из-за стола, убрал пока ненужный кейс в сейф и отправился в учебный класс.

Зрительную память потренировал… аж девять минут. А после того, как матушка объявила о завершении занятия и отправила народ собираться, снова снял шлем, наткнулся взглядом на слишком уж довольную физиономию Раисы Александровны, метнулся к ней и дернул за рукав:

— Да неужели…

— Ага!!! — подтвердила она, гордо задрала носик и многозначительно добавила: — Точнее, ага-ага!

Тут мы с матушкой невольно присвистнули, доперев, что она, наконец, поставила точку в возне с государыней, продолжавшейся трое суток. Причем помогла ей не только с созданием дымки, но и с переходом на следующую ступень!

— И как она? — вполголоса спросила моя родительница, все эти трое суток менявшаяся с Суккубой каждые три-четыре часа и сдавшая последнюю смену «дежурств» с Мирославой Михайловной в десять утра.

— Вне себя от счастья! — ухмыльнулась гонщица. — И, кажется, жаждет продолжения веселья.

— Мы ее испортили… — притворно вздохнула отставная Валькирия, а я почему-то переключился в рабочий режим, огляделся, не обнаружил в поле зрения ни Вали, ни Кати и задал старшей сестренке вопрос, ответ на который лежал на поверхности:

— Церберши уже у нее, верно?