"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 456

Тут я потерял дар речи и, предельно ускорив восприятие, сдвинул фокус внимания на «линзы-камертоны», дабы не выдать своих настоящих мыслей на этот счет. Судя по тому, что представительница рода Аль Сауд продолжила вещать в том же стиле, матушка с Раисой Александровной «закрылись» от менталистки аналогичным образом. Что приятно порадовало и позволило со спокойной душой вникать в тот бред, до которого додумались эти мыслители:

— Кстати, время для такой проверки вы выбрали идеальнее некуда: в том бардаке, который в данный момент творится на оккупированных территориях, два с половиной десятка высокоранговых магов, умеющих мгновенно уходить от любого преследования и менять внешность, как заблагорассудится, найдут себе новое место жительства, как выражаются у вас в России, с полпинка. Но перестраховывались вы зря: с вашей компанией мы играли, играем и будем играть предельно честно. То есть, удовлетворимся теми вашими наработками, которые вы сочтете возможным нам передать, не станем подводить к членам вашей команды менталистов, русалок и баюнов, не будем убеждать расширить ее списочный состав, угрожать, пытаться купить и так далее.

— Это не расчет, не альтруизм и, тем более, не глупость! — усмехнулась Мирослава Михайловна. — Мы просто-напросто понимаем, как много род из одних Архимагов, умеющих свободно оперировать Волей, могут сделать для государств Белого Союза и его союзников, поэтому уже включили вам режим наибольшего благоприятствования и решили выделить на его обеспечение пять процентов от контрибуций, которые получим по итогам мировой войны.

— А зачем так много-то? — ошалело спросила моя родительница, явно представлявшая, о каких суммах идет речь. — У нас не так много потребностей. Да и счета, в том числе и вашими стараниями, отнюдь не пусты.

На этот вопрос, как ни странно, ответил Яромир Ярославович:

— Светлана Романовна, так уж вышло, что я готовлюсь к будущему правлению, курируя силовые структуры нашей страны. За годы общения с их руководством, работы с документами и выездов на места особо резонансных происшествий пришел к выводу, что есть три системные проблемы, которые имеющимися возможностями принципиально не решить — терроризм, захват заложников и похищения людей. К примеру, с целью получения выкупа. А ваша телепортация — это идеальный инструмент борьбы со всеми любителями выходить на связь из какой-нибудь грязной норы и что-то требовать. При этом для обеспечения операций по их нейтрализации не требуется ничего, кроме как вовремя дать вам картинку. К примеру, в ваше поместье на острове Исигаки, который мы обезопасим раз и навсегда за счет именно этих средств…

После этих слов он сделал небольшую паузу, по-простецки почесал затылок и вздохнул:

— Да, я утрирую. Но только потому, что насмотрелся на этих тварей и их не спасенные жертвы, понимаю, что вы, вероятнее всего, согласитесь взять на себя на эту единственную обязанность, и весь в предвкушении.

— Единственную обязанность, говорите? — задумчиво пробормотал я и оказался в фокусе внимания всей этой пятерки. А потом услышал мнение государя:

— Да, Лютобор Игоревич, единственную: ваш новый экстремальный метод раскачки Дара не требует участия в боях на пределе возможностей, а для решения всех остальных проблем и у нас, и в Халифате, и в Японии, и в Империи Солнца имеются десятки, если не сотни тысяч профессионалов. А тут — по-настоящему достойное занятие для вас и вашей команды.

— Что-то вроде карающей длани правосудия? — внезапно развеселилась Суккуба.

— Ну да… — кивнул государь, а его наследник добавил:

— Но мне больше нравится древнеримское понятие «Претор».

Петр Заспа

Ломаный сентаво. Побег через Атлантику

Серия «Историческая авантюра»

© Заспа П., 2022

© ИК «Крылов», 2023

Пролог

Сквозь шторы рейхсканцелярии в окна пробились робкие лучи раннего весеннего солнца, бросая длинные тени садовых деревьев на мраморный, в готических орнаментах пол. Стрелки настенных часов образовали тупой угол, сообщая присутствующим о семи утра и начале церемонии. В маленькую гостиную фюрер вошёл вовремя, словно считал за стеной оставшиеся секунды. Адъютант Отто Гюнше плавно закрыл за ним дверь и замер, слившись с тяжёлой портьерой. Тусклый взгляд Гитлера остановился на портрете Фридриха Великого, затем – на лице секретарши Юнге. Смотрел долго, будто вспоминая, кто перед ним стоит. Дальше глаза опустились на календарь – 20 апреля 1945 года. Ему исполнилось пятьдесят шесть. Глаза ненадолго поднялись, затем веки тяжело опустились, словно на них висели пудовые гири. И вновь остановившийся на цифрах календаря стеклянный взгляд, словно не замечающий остальных, хранивших неловкое молчание. По ряду генеральских кителей и штатских костюмов пробежала лёгкая нервозная волна. Лишь после этого фюрер обратил на них внимание. Первой стояла Ева. Казалось, она была единственной, кто улыбался. Затем Дёниц, Гёббельс, Гиммлер, Борман. Перешёптывающиеся Шпеер и Риббентроп тотчас смолкли, заметив на себе укоризненный взгляд стоявшего напротив личного телохранителя Гитлера Рохуса Миша. Фюрер коротко поприветствовал собравшихся и начал обход. Он протягивал каждому влажную дрожащую руку и равнодушно слушал поздравления. Церемония скорее походила на прощание.

– Где Геринг? – вдруг, спохватившись, спросил Гитлер.

– Рейхсмаршал задерживается, – сделал полшага вперёд командующий истребительной авиацией Германии генерал-лейтенант Адольф Галланд. – Он просил передать свои извинения и сказать, что непременно прибудет к полудню.

Фюрер кивнул и перешёл к противоположному ряду, где стояли некоторые допущенные в рейхсканцелярию гауляйтеры и генералы вермахта рангом пониже. Короткий обход давался Гитлеру с трудом. Каждый новый шаг затягивался, будто фюрер собирался с силами, чтобы поднять ногу. На лбу выступила испарина, дрожь с руки перешла на подбородок – давала знать тяжёлая контузия при покушении. Закончив приём поздравлений, Гитлер завершил круг и остановился там, где его начал. И вновь стоял долго, скорбно опустив голову.

– Я вас ненадолго оставлю, – прислушавшись к собственному самочувствию, вдруг заявил он, направившись к выходу.

Приглашённые гости понимающе закивали, провожая взглядами покидающую вслед за фюрером секретаршу. Ни для кого не было секретом, что личный врач Гитлера Теодор Морелль лечил его кокаином. Фюрер принимал наркотик с помощью подготовленного секретаршей ингалятора. После того, как дверь закрылась, по рядам пробежало расслабленное оживление. Гости тут же рассыпались на группы по интересам, заняв все стулья и диваны. Тем, кому не осталось мебели, стоя, оккупировали углы. Мучимый никотиновым голодом генерал авиации Адольф Галланд не примкнул ни к одной из групп и, едва дождавшись окончания поздравительной церемонии, выскользнул на продуваемую апрельским ветром террасу. Его побег не остался незамеченным для Евы Браун, и лишь только он, размяв ароматную сигару, собрался закурить, как Ева тут же возникла за генеральской спиной.

– Адольф, вы никак не расстанетесь с дурной привычкой?

– Простите, фройляйн Браун, – замер с протянутой рукой Галланд, – это выше моих сил. Открою вам секрет, хотя вы, возможно, уже наслышаны, что я являюсь обладателем единственного в нашей авиации истребителя, оборудованного электрической зажигалкой и коллекцией сигар. Мои подчинённые меня понимают.

– А ещё я наслышана, что наш фюрер делал вам по этому поводу замечание.

Не найдя, что ответить, Галланд лишь виновато пожал плечами.

– Германия гибнет, – то ли утверждая, то ли спрашивая, неожиданно произнесла Ева, украдкой раскрыв дамскую сумочку, и достала тонкую дамскую сигарету, но, увидев за стеклом адъютанта Гитлера, тут же её спрятала.