"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 470

– Хотелось бы верить, – произнёс осипший голос. – Адэхи, я включу лампу? Мне книгу чуть-чуть осталось дочитать.

– Нет. Я не знаю, сколько ещё на аккумуляторах предстоит идти. Нужно экономить.

– Да что от одной лампы-то, убудет?

– Я сказал: нет!

– Ты бы не заигрывался, вождь. Слишком тебе понравилось мнить себя главным инженером.

– А я и есть теперь главный инженер. А если не согласен, то надо было проваливать с Ланге.

– Да согласен, согласен, – осипший голос примирительно хохотнул, затем вдруг перешёл в кашель. – Чёртова сырость!

Сырости действительно здесь хватало. Закрыв глаза и делая вид, что спит, Клим прислушивался к разговорам, чувствуя, как за шею капают липкие капли. Сквозь дренажные отверстия палубы, на которой он лежал, уткнувшись лицом в рукав, тихо плескалась вода. Влажность ощущалась в наэлектризованном и пропитанном гарью воздухе, в витавшем на уровне глаз сыром тумане. Чуть приоткрыв веки, Клим осмотрелся. Лежал он на циновке, расстеленной на металлическом настиле, вокруг образовалась лужа, натёкшая из мокрой одежды. Кто-то сидел рядом, на этой же циновке, и его голос Клим слышал лучше остальных. Тусклый, едва позволяющий разглядеть тёмные силуэты, красный свет освещал тесное помещение со шкафами в два ряда, оставив по центру лишь узкий проход. Вдоль прохода сидели на полу человек шесть, а над их головами зелёным фосфором светились стрелки приборов.

– Кто знает, куда мы идём? – спросил сосед Клима, бесцеремонно навалившись локтем на его ноги.

– Говорят, кэп намеревается пустить на дно какой-нибудь боевой корабль англичан. Эсминец, а ещё лучше что-нибудь покрупнее. Они с японцем задумали подстеречь его поблизости от Скапа-Флоу.

– Нашему кэпу не дают покоя лавры Гюнтера Прина, да только сейчас не тридцать девятый год. Ещё одного «Быка Скапа-Флоу» из него не получится. Там сейчас прослушивается каждый метр дна.

– Как раз сейчас-то может и получиться, – возразил голос из дальнего угла. – Англичане празднуют победу, а тут мы со своим подарком. Кэп знает, что делает, он не дурак, и утопить нас по глупости не даст.

– Ну-ну… хотелось бы верить, – засомневался уже знакомый сиплый голос. – Но лучше бы, как обычно, какого-нибудь торгаша или танкер. Из танкеров хорошие факелы получаются – далеко видать, залюбуешься.

– Как-то раз наша стая терзала американский конвой, а мы опаздывали и неслись на всех парах, чтобы успеть тоже кусок пирога отхватить, но штурман говорит: до места бойни ещё часов десять гнать надводным ходом – не успеваем. Я на вахте, гляжу в бинокль, а прямо по курсу совсем недалеко зарево в небо поднимается – потом оказалось, танкер горел. Да вот же, говорю, – конвой! Рядом! Немного осталось! А прав оказался штурман – прибыли, как он и говорил, через десять часов. Свет ночью обманывает, всё кажется ближе.

– Да сколько ж можно? Противно уже! Ну вот что ты, Олаф, за трепло? Что ни скажи, то ты всё знаешь, всё видел, всех топил, а если по делу, так наслушался в пивнушке всяких баек и травишь нам, как последним идиотам.

– Заткнись, недоносок! У меня уже третья лодка, а ты ещё в штаны ссался, когда я под глубинками нырял, да от эсминцев по дну ползал!

– Что?! Так это у тебя штаны с тех пор обоссанные, от тех глубинок?

– Ах ты, ублюдок! Да я…

Сосед Клима вскочил на ноги и бросился в темноту. В ту же секунду оттуда донёсся щелчок лязгнувшей челюсти, и он поспешно вернулся обратно. Однако так быстро сдаваться не хотел и, занеся над головой кулак, снова ринулся вдоль прохода.

– А ну хватит! – рявкнул уже знакомый голос, и возня в отсеке тут же стихла.

– Вождь, ну ты же сам знаешь, я если и приукрашу, так самую малость, остальное всё правда.

– Это правды у тебя самая малость, – сосед вернулся на место и заглянул Климу в лицо. – О! Кажется, наш Ванюша очухался.

Отсек пришёл в движение, и экипаж, толкаясь вокруг Клима, образовал плотное кольцо. В глаза неприятно ударил луч фонаря, за плечо тряхнули, заставляя принять сидячее положение, попутно двинули кулаком в бок.

– Как водичка? Откуда ж ты к нам приплыл, Иван?

– Наверное, из Москвы! – хохотнул кто-то, рядом с фонарём протянулась рука и, вздёрнув Клима за подбородок, развернула его лицом к свету.

– А что? Мы у Африки один раз итальянца выловили. Он себя к роялю привязал, да так с ним и плыл от самой…

– Олаф, заткнись! Дай русскому хоть слово вставить, он, кажется, чего-то сказать хочет. Ты нас понимаешь?

– Понимает.

– С чего бы это он тебя понимал?

– Так он нас чуть всех в плен не взял. Забыл?

– Да это он так… заучил пару фраз.

Клим попытался отвести фонарь в сторону, но тот снова упёрся лучом в глаза, а в плечо прилетел ощутимый тычок. Тогда он закрылся ладонью и на безупречном немецком произнёс, словно читал с листа:

– Очевидно, вы ещё не слышали, но война уже окончена. Послушайте радио, об этом говорят все радиостанции мира. Ваш Гитлер покончил с собой, армии сдаются, в Берлине уже наши войска. Мир! Вы меня слышите? Пожалуйста, если не верите, послушайте, что передаёт радио! Вы сами во всём убедитесь. Хватит убивать и погибать. Я вам помогу. Сейчас вам следует сдаться или нашим советским войскам, или союзникам, а я обязательно доложу, что вы меня спасли, и это всем зачтётся. А если хотите, мы можем плыть сразу в Росток, там у меня знакомый комендант подполковник Хлебников. Он очень хороший человек. Я обещаю, что с вами будут обращаться по законам международной конвенции. Никто не будет продавать вас в рабство и стерилизовать. Это всё враньё! Ваши газеты врут. Но даже они пишут, что войне конец.

Не видя обращённых к нему лиц, Клим прислушался. Кажется, его слова возымели эффект. Больше никто не пытался шутить или ударить его. Какое-то время было слышно только жужжание ящиков с приборами, да рокот электродвигателей.

– Ты погляди, как Иван по-нашему лопочет! – удивился сиплый.

– Меня зовут Клим. Сдавшись, вы можете на допросе доложить, что спасли переводчика коменданта города Росток по имени Клим Судак, а я всегда подтвержу. Уверяю, вам это обязательно зачтётся.

– Значит, переводчик. Вождь, не получится из него механик, ты на его руки посмотри.

– Да, прав был обер, не стоило его брать. Адэхи, он гаечный ключ от молотка не отличит – пустая затея. Только лишний рот на шею, лучше уж тогда кого-то из торпедистов обучим. Их побольше, чем нас осталось.

– А торпеды ты будешь грузить? На них теперь вахты на мостике свалились, как бы ещё нас им в помощь не совали. Попробуем, как хочет вождь, обучить Ивана, а если не сможет, вышвырнуть за борт всегда успеем.

– Я кого-то спрашивал, что делать с русским? – прозвучавшая неприкрытая угроза в голосе заставила всех вмиг смолкнуть. – Сигард, это ты по рукам определяешь? Ты у нас теперь за гадалку?

– Да это же я так, Адэхи… ну сам посуди, какой из переводчика механик?

– А у нас на «Дойной корове» хлебопекарня была, так мы умудрялись в море на другие лодки хлеб передавать ещё горячим. Так пекарем у печи стоял бывший штабной писарь, и ничего, справлялся.

– Олаф, я тебе сейчас выбью зубы!

– Это кто там такой смелый?!

Сгрудившиеся вокруг Клима фигуры вскочили на ноги, фонарь вылетел из рук, и опять стало темно. Однако назревающая ссора быстро угасла, так и не разгоревшись в ещё одну драку. Впустив красный свет из дизельного в электромеханический отсек, лязгнула дверь, и едва различимый силуэт выкрикнул:

– Адэхи, тебя в центральный пост! Всплываем!

– Наконец-то!

Вспыхнуло белое освещение, и Клим увидел обращённые к нему лица матросов. Его разглядывали, словно продаваемую на рынке корову – с головы до ног.

– Ну, хотя бы не заморыш, – подвёл итог один из них.

Не имея возможности прежде видеть лица, теперь Клим по голосу безошибочно определял имена немцев.

– Я к командиру! – сказал ссутулившийся Адэхи. – Все к дизелям, аккумуляторы на зарядку, по местам к всплытию! Сигард Вайс, теперь ты машинен-обер-маат.