"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 667

Стоп! Почему именно держать ответ? Может как раз наоборот, заставить других отвечать? Как она могла заставить посадника отвечать на вече. Или просто поиметь что-то на неправильных действиях тех, кто по своей доверчивости запутался в тенетах информации. Да ведь это власть! Не явная, как у князей, а похожая на власть церковников. Когда человек действует так, как нужно церкви, думая, что это его добровольное решение.

Сколько стоят общие дела индийцев с посадником, если не так давно, не самое большое зеркало продали за три десятка гривен. А сколько будет стоить её жизнь? Что перевесит, если поставить их на разные чаши весов? Вспомнилось изуродованное лицо Олега с тёмной водой осенней Ладоги плещущейся в глубине глаз. Ясно, что перевесит, к ведунье не ходи. От осознания смертельной опасности с которой разминулась буквально на волосок, кожа покрылась мурашками, а на лбу выступил холодный пот. Вот вам Пётр Михайлович и журналистика со свободой слова и чтобы не по лжи.

Вернувшись на следующий день в усадьбу, первым делом нашла Петра и спросила, случалось ли, что журналистов убивали за написанные ими статьи. Оказалось, и убивали и калечили и делали изгоями. Дальше мужик пошёл вещать про нужное для общества дело, свободу слова, правду и прочие. Напрасно, Лада уже услышала всё, что хотела. Похоже, что в отношении Петра, прав был всё-таки Олег. Проклятье работало, мужик в самом деле не осознавал последствий своих поступков. Потому, его повинного в смерти родичей, и не изгнали из рода, какой спрос с человека, не своей волей живущего.

К концу недели Олег так и не вернулся, пришлось Ладе вновь отправляться в город за новыми беседами. В этот раз беседовала с тысяцким о делах торга, подготовке города к возможной осаде и ситуации на волоках. Здесь править особо не пришлось, наученная предыдущим интервью, девушка составила вопросы так, чтобы тысяцкий, и без того уважаемый в городе человек, предстал в наилучшем свете. Владимир только хмыкнул, похвалил за благоразумие и неожиданно предложил написать самой. О чём угодно, лишь бы люди с интересом читали. Но не просто так, а используя новые знания, получить двойную выгоду. И интересный людям рассказ и пользу для общего дела, но так, чтоб всё это было сделано исподволь. Лада поначалу даже опешила от такого задания. С другой стороны, перед глазами стоял пример Алексея, который ловко играя словами, представлял известные всем события в нужном, именно ему свете. Образ есть, осталось выбрать нужную тему, а подогнать, труда особого не составит.

Сидя в стеклянных сенях, называемых индийцами верандой, Лада прихлёбывала горячий травяной отвар, краем глаза наблюдая, как воспитанник главы рода упражнялся во владении парными мечами. Дело не шло. Сила не перетекала по телу, не обволакивала пространство вокруг бойца, а лишь иногда вырывалась на свободу невнятными сполохами. Да, не шло дело. Она чуть не подпрыгнула на месте от пришедшего озарения. Вспомнила, обсуждение индийцев, как у них не пошло дело с листовым стеклом, вспомнила дом Милана корабельщика с огромными стеклянными окнами, от чего в доме делалось светло почти как на улице. Вот она тема! Расспросить мастера о кораблях и как бы невзначай, спросить про стеклянные окна, в чем удобства да преимущества. Ко всему прочему, индийцы с Миланом дружны, а теперь ещё и породнились, лишний раз прославить его и индийцев работу не помешает.

Приняв решение, привела его в исполнение немедленно, не мало удивив Владимира, бывшего у корабельщика в гостях, своим напором. По окончании беседы, поймала на себе задумчивый взгляд лекаря, испугалась, подумав, что не правильно поняла задание. Оказалось наоборот, слишком хорошо выполнила, он такого результата и не ждал, за старание наградил куной, назвав это гонораром. Приятна штука этот гонорар, но расслабляться было пока рано, пора возвращаться к работе в типографии, субботним вечером или воскресным утром газета должна быть в Новгороде.

Олег не вернулся и на следующей неделе, но в место него объявилась в усадьбе семья Горыни, с которой он был разлучён со времени своего пленения. Его супруга Голуба, полностью оправдывающая своё имя, тихая и незаметная, с печальными голубыми глазами на исхудалом лице. Видать много лиха хлебнула она за прошедший год, пока по указке Олега не нашёл её один купец ведущий дела в Полоцке. С ней трое детишек, старшая Искра её ровесница и двое мальчишек погодков, девяти и восьми лет. Младшенькая их, не выдержав лишений, не дожила до счастливого воссоединения семьи всего пару месяцев. По случаю обретения домашних, его освободил от работы до конца недели, дабы побыл с семьёй и обустроил её на новом месте.

И за эти дни, обычно сумрачный кузнец разительно переменился. Сразу и не сказать, что именно изменилось в человеке. Как с ладьёй, что болтается у причала и летит под парусом, вроде корабль один и тот же, а впечатление производит совершенно разное. Так и здесь, вроде таким же и остался кузнец, но нет, и взгляд у него другой и осанка не та, вроде и в плечах шире стал и голову держит по иному. Жаль не долго проходил он таким.

Вернувшись под вечер из Новгорода, Лада застала усадьбу погружённую в странную тишину. Как правило, индийцы на полную использовали световой день, а тут, солнце ещё высоко, а визжат одни пилы на лесопилке, да в кузнице лениво грохочет большой молот, бумажная мастерская вообще стоит. Очень странно, обычно в это время в усадьбе всё гремит, а народ носится по мастерским словно ужаленный. Сейчас никого, на крыльце конторы сидел Горыня с полупустой бутылкой в руке, сзади его за плечи обнимала испуганная жена. Приглядевшись, девушка поняла, кузнец пьян. И это во время рабочего дня, узнает кто из индийцев, они его на куски порвут. Да и Василий где? А как Людмила хмельное прошляпила и почему она до сих пор не над ним и не лупит кузница скалкой?

— Случилось чего? — Лада спешилась у крыльца и обратилась к жене кузнеца. Полбутылки индийского хмельного могли свалить с ног самого здорового мужика, кроме самих индийцев, да и те предпочитали не перебирать. Услышать ответ она не успела, пальцы кузнеца стальными клешнями сжали её предплечье и с силой дёрнули вниз. От неожиданности, не удержав равновесия девушка плюхнулась на крыльцо рядом с ним. Встретилась с ним взглядом и отпрянула. Блеснуло в нём что-то не доброе и несло от него, как от винной бочки, но был он совершенно трезв. Или нет?

— На Васька, выпей! — он сунул ей в руки бутылку, — большого сердца был человек, уж я то знаю. Нет, помню. Ни когда ни богатством своим, ни умениями не кичился, простого труда не чурался и слово его было крепко. Как сейчас помню, увидел его, думаю всё, вот и смерть моя пришла. У такого долго не протянешь. А оно вон как обернулось, и богатство ко мне пришло и умения новые, о которых я раньше и помыслить не мог и любые мои теперь со мной. А вот за всё добро сделанное и поклониться теперь некому.

Нет, кузнец всё-таки был пьян, мертвецки пьян, непонятно, какая сила удерживала его в сознании, по идее уже должен лежать бревном. Внезапно его рука метнулась вперёд, ухватив Ладу за грудки, рывком притянул к себе, заставив жену испуганно вскрикнуть.

— Пей давай, что нос воротишь сучоныш, здесь все ему обязаны, и ты не меньше других.

Ещё год назад, такое действие здорового мужика заставило бы её испуганно сжаться. Но не теперь, последние события здорово изменили её. Она обернула свою руку вокруг его, надавила всем своим невеликим весом, давя своим предплечьем на его. У Олега приём получался легко, одно движение и противник стоит перед ним на коленях. Горыня лишь усмехнулся, небрежным движением отбросив её прочь.

— Вот, даже ухватки его используешь, — кузнец тяжело вздохнул, опустил голову, Лада увидела, как с его ресниц сорвалась одинокая слеза, — пшёл отседова крысёныш. — прошипел Горыня заплетающимся языком и отрубился.

— Голуба, да что здесь происходит, — накинулась на женщину Лада.

— Понятно, ещё не знаешь. Боярина Олега на торгу в Великих Луках убили.