"Фантастика 2024-119".Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Горъ Василий - Страница 724

Один нюанс, в сложившейся ситуации, то, что он хотел сделать, являлось верхом идиотизма. Но он не мог просто взять и уйти, не прочувствовав поворотный момент всей русской истории, не посмотрев последний раз на этот город. Не суеверный крайний, а именно последний. Город вечной юности, «…вся честь и слава и величество и глава всем землям русским — Киев», кончится сегодня. Потому, что он уже никогда не станет прежним, как и вся последующая жизнь на той территории, которую в последствии назовут Киевской Русью. Он не мог уйти, не увидев своими глазами этот русский армагеддон, устроенный самими славянами. Потом, их будет ещё много, слишком много, но этот первый. И сейчас Алексей гнал коня по узким улочкам города к граду Владимира, где находилась интересующая его колокольня.

Уже стоя на последнем ярусе колокольни, при церкви, которая не простоит до двадцатого века и название которой он так и не удосужился узнать, подставив лицо тёплому весеннему ветру, он вдруг ощутил всю злую иронию сил перенёсших его в этот мир. Выдернутый из последних дней русской нации, когда та напоминала человека с перебитым позвоночником, вроде жив, но совершать осмысленные контролируемые действия уже не способен. Когда от нации, имеющей некие общие интересы, русские превратились просто в население конкретной территории. Он перенесён на момент, когда ещё не сформировавшийся народ встал на путь к своей гибели. И там, и здесь, он непосредственный участник. На краткий миг, он с небывалой ясностью увидел, что обречённый Киев, лежащий перед ним это руины Читы, Красноярска и Новосибирска, все городки и деревни, которые он оставил там. В месте с видением, пришла непоколебимая уверенность, с ним такого не повториться. Больше никогда!

Между тем, бой в городе разгорался слишком быстро, такое впечатление, что нападающие проникли в город сразу в нескольких местах. В некоторых районах появился неизбежный спутник любого штурма, пожар. Самое неприятное, какая-то возня началась и в верхнем городе, прямо на его пути отхода. Алексей про себя выругался, расчувствовался и не заметил, как сам себя загнал в ловушку. Идиотские поступки этого утра оказывается ещё не кончились, спустившись во двор, Климин в сердцах врезал бронированным кулаком по двери. Пока он рефлексировал, предприимчивые граждане увели у него коня.

— Отче, скажи, как сея церковь называется? — подполковник поймал за плечо пробегающего мимо монаха. Пока тот удивлённо хлопал глазами, из за спины Алексея прилетела стрела, скользнула по наплечнику и вонзилась монашку в глаз — вот и поговорили.

Уйдя с линии огня, подполковник петляя побежал по ближайшей улице, свернул в первый попавшийся переулок, надёжно укрывшись от стрелка за высоким забором. Ещё раз выругался, вот ведь вляпался, любитель истории. Мысленно прикинул возможные пути отхода, сопоставив с панорамой города виденной с колокольни. Картина вырисовывалась не слишком весёлой. На самом коротком пути мельтешил вооружённый народ и уже что-то подожгли. Участвовать в бою у него не было ни какого желания, по этому, предстояло сделать небольшой крюк. Это в обычной жизни небольшой, а во что это выльется во время городских боёв, ему только предстоит узнать.

В момент, когда Климин уже принял решение и собирался продолжить путь, из за угла с копьём на перевес выскочил какой-то мужик и с размаху ударил его в живот. Всё произошло так быстро, что Алексей не успел среагировать. Наконечник ударился в стальную пластину, сила удара, помноженная на массу разогнавшегося мужика, сбила его с ног. С радостным рёвом мужик нанёс второй удар, намереваясь пригвоздить его к земле. Подполковник успел перекатиться в сторону, оставляя за спиной вонзившееся в землю копьё, и свалил его вниз подбив опорную ногу. Выдернул из поясных ножен кинжал и всадил противнику в ногу, не останавливаясь, нанёс ещё несколько неприцельных ударов, куда придётся. Почувствовав, что мужик прекратил сопротивление, откатился назад и получил удар в грудь, заставивший его покачнуться. Бросил взгляд вперёд, где на перекрёстке лучник накладывал следующую стрелу. Он успел первым, стрелок с кинжалом в груди рухнул на дорогу. Климин как был на коленях, так на четвереньках подполз к углу забора, осторожно выглянул на улицу. Никого.

Бросил взгляд на тела нападавших, по виду обычные бандиты, к войску отношения не имеющие. Ни доспехов, ни толкового снаряжения. У второго лук одно название, просто палка с верёвкой, кого он хотел из неё застрелить, непонятно. Если только, как невезучему монаху, попасть в глаз или горло. Вытащил кинжал из груди лучника, вернулся к копейщику. Тот был ещё жив, лежал в позе эмбриона, зажимая рану в низу живота. Сколько ударов и не одного смертельного, придётся мужику ещё помучиться, медленно умирая от потери крови. Забрав на всякий случай копьё, Подполковник осторожно двинулся к месту эвакуации, дому у Днепровских ворот.

По дороге, он не утерпел и спрятавшись в одном из тупиков между дворами, осмотрел повреждения доспеха. Грудная пластина, куда попала стрела, оказалась лишь слегка поцарапанной. Пластина же на животе была почти пробита. Мысленно поблагодарив обоих инженеров, убедивших его пожертвовать подвижностью взамен надёжности. Возьми он с собой кольчугу, намотали бы сегодня его кишки на копьё.

Между тем, хаос в городе нарастал в геометрической прогрессии. Народ бросал свои места на стене и бежал домой. Другие, похватав самое ценное, пытались выбраться из города. Впереди, вместе сужения улицы, народ строил баррикаду. Или предусмотрительно от земляков, или ворота верхнего города уже захвачены. В любом случае, какой-то централизованной организации обороны в этом районе не наблюдалось. Кроме отрядов осаждающих, проникших в город, оживился асоциальный элемент и до предела обострились классовые противоречия. Хотя, какие в топку классы, в обществе только вылезшем из родоплеменных отношений. Как всегда, нашлись желающие, под шумок урвать у более успешного соседа. Благо, подобная традиция для киевлян была не в новинку, а имела весьма давнюю историю.

У строящейся баррикады суетился вооружённый народ, по этому Алексей свернул на перпендикулярную улицу, в надежде избежать нежелательных контактов с горожанами. Это оказалось ошибкой, вскоре улица свернула направо, уводя его слишком далеко от ворот. Пришлось корректировать маршрут втиснувшись в даже не переулок, а проход примерно метровой ширины между дворами, выведший его на узкую улочку застроенную весьма неплохими домиками. Похоже, местная аристократия таким образом пряталась от городской суеты. Здесь его и настигли неприятности.

Ему навстречу бросилась растрёпанная женщина, прижимающая к груди ребёнка. За ней гнался какой-то оборванец, с красной тряпкой на рукаве, размахивающий топором. Женщина увидев Климина в испуге остановилась, он кивнул ей на проход, уступая дорогу. Увидев, как добыча ускользнула, оборванец развернулся на сто восемьдесят градусов и петляя побежал по улице, до соседнего двора, где во всю шёл грабёж. Предприимчивый народ потрошил богатое подворье, грузя добро на телегу, практически перегородившую улицу. Лишать себя манёвра, поблизости от орудующей банды, протискиваясь между забором и телегой, не хотелось, возвращаться обратно хотелось ещё меньше. После некоторых колебаний, решил перелезть через телегу.

По пути прошёл мимо двух разорённых подворий. Пока боеспособные мужчины защищали город, выползшая изо всех щелей мразь решила заняться переделом собственности. Но не просто пограбить, а попутно удовлетворить свои самые низменные желания. В первом подворье, прямо посреди двора, лежал обезглавленный труп женщины. Ещё одно обнажённое тело, невероятно истерзанное с прибитыми к земле руками, лежало у крыльца. В следующем дворе вся земля была залита кровью, но убитых было всего трое.

Наконец, он подошёл к перегораживающей улицу телеге и дому где происходил грабёж в настоящий момент. В воротах как раз стоял уже знакомый ему оборванец, показывающий в его сторону бандиту с окровавленным мечом и в нормальной кольчуге. Кстати, тоже с красной повязкой. Наверное главарь, и по совместительству убийца женщины в первом доме. Сомнительно, что рядовой бандит может позволить себе, весьма дорогой меч.