Правило Диксона (ЛП) - Кеннеди Эль - Страница 53

Он обнажает зубы.

Я почти падаю от смеха, что опять сбивает наш ритм.

— Прости, давай начнем сначала. И перестань смотреть на свои ноги. Мы должны поддерживать зрительный контакт всё время. Это наш способ общения. Смотри на меня, а не на свои ноги.

— Но тогда как я буду знать, что они делают то, что должны делать! — Он звучит взволнованно, его лоб сморщен от разочарования.

— Готов? — Я снова включаю музыку и начинаю считать. — Медленный шаг вправо, быстро-быстро влево. Медленно, быстро-быстро, медленно, быстро-быстро. — Я вскрикиваю, когда Шейн почти раздавливает мои пальцы в кроссовках. — Ладно, стоп. Это было совсем не так. Нам нужно поработать над нашим таймингом. — Я вздыхаю, потому что это будет самая сложная часть — делать это синхронно. — Твои быстрые шаги должны быть быстрее.

Он стонет. — Это худшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни. — Он поворачивается к камере. — Не судите меня.

— Нет, у нас получится, — я уверяю его. — Доверься мне.

Хотя его шаги стали лучше в следующий раз, его тело остаётся таким же напряжённым, как кирпичная стена.

— Ча-ча-ча — это всё о бёдрах. Каждый шаг, вращай бёдра. Вот так. — Я показываю ему.

— Я не буду так делать.

— Будешь.

— Нет.

— Просто немного больше движения бёдрами, — я ободряю. — Ты сможешь.

Он рычит на меня. — Я хоккеист. Мои бёдра так не двигаются.

— Уверяю тебя, двигаются.

Я кладу руки на его талию, затем перемещаю их к его ягодицам.

— Диксон, — он говорит с улыбкой. — Что ты делаешь?

— Всё дело в ягодицах и мышцах. Обещаю. Можно я потрогаю твою задницу?

— Очевидно.

Я сдвигаю руки вниз, чтобы обхватить его ягодицы. Боже. Это самые плотные и мускулистые ягодицы, которые я когда-либо чувствовала. Я встречалась с атлетами раньше, но задница Шейна — это что-то особенное.

— У тебя задница как у мраморной статуи, — я удивляюсь.

Он ухмыляется. — Я знаю.

— Ладно, не хочу быть грубой, — я оглядываюсь через плечо на камеру, —заткните уши вашим детям, люди. Но танцы — это, по сути, вертикальный секс. Ты слишком напряжён, Линдли. Тебе нужно двигать бёдрами, как если бы мы... ну ты понял.

Его глаза загораются. — Ты предлагаешь мне вертикально трахнуть тебя?

— Шейн, — я предупреждаю его. Я слегка хлопаю его по ягодицам. — Давай, повторим этот шаг.

— Пока ты сжимаешь мою задницу?

— Да, доверься мне. Я смогу показать тебе, как расслабить бёдра.

— Это звучит как сюжет для действительно плохой порнографической сцены.

— Тебе бы хотелось.

После того как я снова начинаю считать, Шейн толкает бёдра так, будто пытается пробиться через моё тело. Это вызывает у меня волну смеха.

— Нет, ты должен вращать бёдрами. — Я сжимаю боковые части его ягодиц. —Здесь. Двигайся отсюда.

Мы пробуем снова, и на этот раз его движения становятся чуть более свободными и менее порнографическими.

— Видишь? Ты чувствуешь разницу, да?

Громкий голос прерывает наш момент прогресса. — Что это значит?

Я оборачиваюсь и вижу, как наша соседка Карла идет к нам. — О, привет, Карла. Мы репетируем для танцевального конкурса.

Она скрещивает руки на груди, прикрытой цветочным шелковым блузоном. —Разве одно из требований — трогать друг друга за задницу?

— Нет, но так веселее, — говорит Шейн, подмигивая ей.

Мои руки отпадают от упомянутого места. — Извините. Да, понимаю, как это выглядит. Я борюсь с смехом, предлагая раздраженной Карле успокаивающую улыбку. — Обещаю, что мы не занимаемся неприличными вещами.

— Лучше бы не занимались, — отвечает она с возмущением. — Кстати, я подниму этот вопрос на собрании ассоциации жильцов.

— Не удивлена, Карла, — говорю я, кидая ей прощальный взгляд, пока она не уходит, недовольная.

— Я не понимаю людей в этом жилом комплексе, — размышляет Шейн, наблюдая за тем, как Карла уходит.

— Иногда мне кажется, что это какой-то странный эксперимент правительства, где разместили всех этих случайных людей, чтобы посмотреть, что произойдет. Все играют уникальные роли, но никто не знает, какие это роли.

— Почему мы здесь? — звучит заинтересованно.

Я думаю над этим. — Ты здесь, потому что…

— Я — дикая карта. Его глаза загораются. — Все такие, что за чертовщину он сделает?

— Да, конечно. Я похлопываю его по руке. — Ты — дикая карта.

Мы репетируем еще тридцать минут, и хоть мне не хочется это признавать, я думаю, что ча-ча-ча — это потерянное дело, по крайней мере, на предварительном этапе. Я не сомневаюсь, что смогу довести навыки Шейна до приемлемого уровня к конкурсу в октябре, но видео для прослушивания нужно будет отправить через несколько недель. Он не будет достаточно хорош в это время, и я беспокоюсь, что мы не квалифицируемся, если будем использовать ча-ча-ча. Я дам еще несколько занятий, но подозреваю, что у нас будет больше шансов с танго.

— Что ты собираешься делать сейчас? — спрашивает Шейн на нашем пути обратно в Red Birch.

— Мне нужно досмотреть прошлый выпуск FoF. Я умираю от любопытства, кто покинет Sugar Shack.

— Я могу сказать тебе, если хочешь. Я смотрел его прошлой ночью.

Я поворачиваюсь к нему. — Прости, что?

Он пожимает плечами. — Было нечего делать. В любом случае, — продолжает он, игнорируя мои хихиканья, —почему бы тебе не позволить мне купить ужин? Мы досмотрим твой выпуск, потом посмотрим новый. А затем, может быть, знаешь…

Я останавливаюсь на середине тропинки и смотрю на него с интересом. — Нет, я не знаю.

Шейн поднимает брови. — Мы идем в спальню и…

— Ты предлагаешь заняться сексом со мной?

— Не нужно выглядеть так, будто тебя это отталкивает.

Я смеюсь. — Мы даже не любим друг друга.

— Мы терпим друг друга, — возражает он.

— О, какое замечательное предложение, чтобы загнать меня в постель! Я терплю тебя, Диана. Пожалуйста, позволь мне заняться с тобой любовью.