Правило Диксона (ЛП) - Кеннеди Эль - Страница 74

Он подходит ко мне, одной рукой обхватывая мою талию, другой касаясь затылка, пока наклоняется, чтобы поцеловать меня. Наши языки встречаются, и, как всегда, это посылает электрический шок в моё ядро. Он обхватывает мою попу и поднимает меня, и мои ноги инстинктивно обвивают его, пока мы целуемся.

Медленно он продвигается вперёд, пока моя спина не прижимается к стене рядом с дверью на балкон. Его бедра двигаются, молния и пуговица его джинсов трутся о тонкую ткань моего платья, создавая приятное давление на мою промежность.

— Я хочу заняться с тобой сексом прямо здесь, у этой стены, — шепчет он мне в ухо.

— Сделай это, — умоляю я.

Я задыхаюсь. Мне даже не нужно прелюдии. Я полностью мокрая, и когда он сдвигает одну руку с моей попы и перемещает её между моими ногами, он громко стонет. Он чувствует, как я готова.

— Я забыл, у меня есть кое-что для тебя, — говорит он вдруг.

К моему огорчению, он опускает меня на пол, мои ноги вновь находят опору. Он достает телефон из заднего кармана.

— Сейчас подходящее время? — требую я.

— Поверь мне, да, — отвечает он.

Он открывает фото и передает мне телефон. Моё сердце совершает восторженное сальто. Это справка от врача, датированная двумя днями назад. Чистый медицинский отчет.

— Посмотри на себя, даже без хламидий, — дразню я. Мы оба выполнили свои обязательства. Я отправила ему свои результаты на прошлой неделе. Я сдала анализы в клинике, когда пошла обновлять свои контрацептивы.

— Но, — говорит он, доставая презерватив из другого кармана, — я принес презерватив на случай чего.

Он держит маленький пластиковый квадрат. Я беру его из его рук, верчу между пальцами несколько раз. Шейн наблюдает за мной. Затем я бросаю его в сторону. Он звенит о рамку фотографии рядом с телевизором и падает на пол.

Глаза Шейна сверкают. — Ты уверена?

— Да.

И снова мы целуемся. Теперь его руки становятся неистовыми, лаская мои груди через платье, снова проникая между моими ногами, один длинный палец скользит внутрь меня.

Я сжимаюсь вокруг него, всхлипывая от удовольствия, прежде чем заметить, что дверь на балкон открыта.

— Подожди, давай закроем её, — говорю я, отрывая свои губы от его. — А потом ты можешь заняться со мной сексом у стены, сколько захочешь.

— Или, — возражает он. Его лукавый взгляд скользит к двери. — Выйди на балкон.

— Что? Нет. Мы не можем.

— Нет. Думаю, нам нужно выйти туда.

Мои ноги двигаются сами по себе, пока я не оказываюсь снаружи. Мой балкон выходит на бассейн, но ночь, и никто не гуляет там. Территория Медоу-Хилл тиха. Кроме мягкого освещения на дорожке и голубоватого света от бассейна, двор окутан тенями.

— Останься здесь, — говорит Шейн тихим голосом.

Моё сердце ускоряется, когда он возвращается в мою квартиру. Один за другим я вижу, как гаснут все огни. Когда он возвращается, он уже расстёгивает свои джинсы.

— Шейн, — предупреждаю я. — Любой может нас увидеть.

— Может, до этого. Эти огни были как маяк. Теперь, если кто-то посмотрит сюда, слишком темно, чтобы понять, что мы делаем.

Я глотаю предвкушение, засевшее в горле. — И что мы делаем?

Вместо ответа он поднимает моё платье сзади.

— Руки на перила.

Моё тело пульсирует от чистой необходимости, когда я шагаю вперёд и обвиваю обе руки за край балкона. Мы всего лишь на втором этаже, но отсюда кажется, что это головокружительная высота. Или, может быть, голова кружиться от желания.

Шейн подбирается ко мне сзади. Я поворачиваю голову. Его джинсы всё ещё на нем, но расстёгнуты. Одной рукой он вытаскивает свой член.

— Смотри вперёд, — шепчет он.

Снова глотая, я поворачиваю голову и смотрю на бассейн. Спереди я полностью закрыта. Сзади моя попа обнажена для манипуляций Шейна. Я чувствую кончик его члена скользящим вверх и вниз между моими ягодицами.

Он подносит рот к моему уху. — Если ты издашь звук, я остановлюсь.

О Боже.

Мы на улице. Тёплый летний ветерок окутывает нас, щекоча мои раскалённые щеки. Шейн проводит членом по моей попе, к месту, которое жаждет его. Я крепко кусаю губу, чтобы не закричать, когда кончик проникает внутрь меня. Шейн издает звук, к моему удовольствию. Задыхаясь.

— Будь тихим, или нам придётся остановиться, — дразню я.

Это заставляет его укусить меня за плечо. — Ты даже не представляешь, насколько это невероятно. Ты намочила мой член.

Он прав, я действительно намочила. Это первый раз, когда мы занимаемся сексом без презерватива, и я такая мокрая. Всё в этот момент меня заводит. Ночной воздух. То, что мы находимся на улице. Для прохожего может показаться, что мы просто стоим на балконе, с Шейном за мной. Возможно, любуемся звездами.

Только я знаю, что половина его члена застряла внутри меня.

Он отходит назад, пока только кончик его члена не остаётся у моего входа. Затем с таким же ленивым движением он снова продвигается вперёд, дюйм за дюймом. Он делает это один раз, дважды, дюжину раз. Это мучительно. Темп — чистое мучение. Я хочу просто прижать свою попу к нему и трахнуть его жёстко и грубо, но когда я пытаюсь оттолкнуться назад, он вонзает пальцы в мою левую ягодицу в знак протеста.

— Не двигайся. Просто стой здесь и принимай это.

Это должно меня разозлить, но нет. Я хочу принять это. Я хочу стоять здесь и позволить ему трахнуть меня. Быстро, медленно, как он хочет.

Его губы снова у моего уха. — Поверь, я смогу довести тебя до оргазма.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Мне трудно поддаться ему, потому что я знаю своё тело лучше, чем он. Я знаю, что мне нужно.

Но я ошибаюсь. Шейн тоже знает, что мне нужно. Он доказывает это, слегка подталкивая меня вперед, так что я оказываюсь прямо перед одной из вертикальных реек.

— Согни колени немного. Его руки всё ещё на моей попе. Его член всё ещё внутри меня.

Когда я делаю, что он говорит, он толкает меня вперед, и мой клитор касается рейки.

Я стону.

— Диана, — предупреждает он.

— Извини. — Я тяжело сглатываю.

О Боже. Теперь, каждый раз, когда он толкается, происходит лёгкое давление на мой клитор от рейки. Это переходит от мучения к чистому избиению. Моё сердце бьётся слишком быстро. Я даже не слышу свои мысли больше. Хотя это не имеет значения. В моей голове осталась только одна мысль, и это больше, больше, больше.