Пробуждение Оливии - О’Роарк Элизабет - Страница 19

После разминки на стадионе появляется Питер вместе с нашей мужской командой: они побегут первыми. Мне бы очень хотелось, чтобы начали с нас. В тот момент, когда пришел Питер, у меня сразу свело желудок, и его продолжит сжимать и скручивать до тех пор, пока все не закончится.

– Ты бледная, – замечает Эрин, сидя рядом со мной на траве. – Ты же не можешь всерьез волноваться – ты самая быстрая из всех девчонок здесь. Ты единственная, кому вообще нечего переживать.

– Иногда все может пойти наперекосяк. – Мой голос напряжен. По какой-то причине даже этот разговор вызывает у меня дурноту.

– Не могу поверить, что говорю это, – произносит она с легкой улыбкой, – потому что ты определенно не похожа на человека, который хорошо все обдумывает, но – тебе нужно поменьше думать.

В ответ я лишь хмуро смотрю на нее.

– Я серьезно! Очисти свой разум. Давай, повторяй за мной. – Она скрещивает ноги и кладет руки на колени наподобие позы лотоса. – Ом-ммм.

– Пожалуйста, Эрин, заткнись.

– Это очень не по-буддийски, – смеется она.

– Знаешь, что еще не по-буддийски? Сломать кому-нибудь нос, – предупреждаю я. – Так что хватит болтать.

Как правило, Эрин недостаточно серьезно воспринимает мои угрозы, и я сомневаюсь, что напугала ее сейчас, – однако в кои-то веки она замолкает.

Уилл жестом приглашает нас на линию старта, странно взволнованный с учетом того, что от него требуется только стоять и выглядеть красиво. И лишь когда мы выстраиваемся у старта и я ловлю на себе его быстро брошенный взгляд, то понимаю, что он беспокоится за меня. Мне это совершенно не нравится. Я не хочу, чтобы кто-то обо мне волновался или желал мне успехов. Когда я разочаровываю только себя, мне и так плохо.

Раздается стартовый выстрел, и я перестаю о чем-либо думать. Мое тело перехватывает у разума контроль, управляя мной словно самостоятельная сущность. Мои ступни толкаются в землю, пока я чувствую характерное хрипение в груди, предупреждающее о том, что я стартовала слишком быстро, – и мне плевать. Я это игнорирую, потому что хочу. Хочу показать Уиллу, что стóю его усилий… За последние пять недель он (пусть и в своей резкой манере) сделал для меня больше, чем кто-либо другой из всех, кого я знала.

Я замечаю его, стоящего у трибун, наблюдающего за забегом, – и не смотрю больше ни на кого другого. Не смотрю даже на линию финиша. Я ее пересекаю и прихожу первой – и все это время вижу только его.

Глава 19

Уилл

Она была великолепна.

Просто чертовски великолепна.

И, по правде говоря, я не удивлен. Я должен съездить к маме, но после сегодняшнего забега Оливии мне трудно думать о чем-то еще. Я хочу помочь ей с этой проблемой, чтобы у нее получилось реализовать все, на что она способна. Я осознаю, что мой подход наивен: наверняка ее семья потратила уже десяток лет на то, чтобы с этим разобраться, так что нет причин думать, что у меня выйдет лучше; однако я должен хотя бы попытаться.

Я отправляюсь в свой кабинет и снова просматриваю ее личное дело. Разозлится ли она, что я позвонил ее родителям? Несомненно. Есть ли мне до этого дело? Не особо. Ее кошмары должны прекратиться. Я думаю о том, как она бегает по своему району посреди ночи во сне, и у меня внутри все сжимается. Всего лишь вопрос времени, когда она пострадает.

В ее личном деле нигде нет сведений о родителях. Она упоминала, что они путешествуют, но если они все еще несут за нее ответственность[1], то должны быть здесь где-то указаны. Однако я нахожу лишь имя и номер телефона ее бабушки. Если ее воспитывала бабушка, почему она просто не сказала об этом?.. Чем больше я пытаюсь разгадать тайну Оливии Финнеган, тем более загадочной она оказывается.

Я набираю номер бабушки. Бодрый голос на другом конце провода сообщает мне, что я позвонил в дом престарелых «Сансет спрингс». В первую секунду я думаю, что неправильно набрал номер, но все-таки прошу позвать к телефону ее бабушку.

– Я тренер ее внучки, – объясняю я, – и она указана в списке ближайших родственников.

– Извините, – оживленно отвечает моя собеседница, – но у нас есть определенные инструкции, согласно которым мы можем передавать мисс Ане звонки только от членов семьи.

Я крепко сжимаю телефон, изо всех сил пытаясь сдержать свое нетерпение.

– Послушайте, это на самом деле важно. Мне нужно связаться с кем-то из родных Оливии, и у нас указан только этот номер.

– Я все равно сомневаюсь, что от нее было бы много прока. У нее болезнь Альцгеймера, – добавляет женщина, понижая голос до шепота. – Я не должна вам этого говорить, но здесь довольно поздняя стадия. В последнее время она не может никого вспомнить.

То есть на экстренный случай у Оливии указан контакт человека с тяжелой стадией болезни Альцгеймера. Что может означать лишь одно: у нее больше никого нет.

– Как давно она у вас живет?

– Ну, такого рода информацию я тоже не должна разглашать, – говорит моя собеседница, а затем ее голос снова понижается до шепота: – Но прошло уже чуть больше четырех лет.

Я растираю грудь от боли, поселившейся в ней во время этого звонка. На тот момент Оливия еще даже не окончила школу. Так кто же воспитывал ее все эти годы? И где ее родители?..

В тот вечер я рассеян во время ужина у Джессики. Стоит мне решить, что я начал понимать, что же пришлось пережить Оливии, и ситуация оказывается еще хуже.

– Кстати, какую работу тебе нужно было сделать вчера ночью? – спрашивает Джессика, вновь привлекая мое внимание.

Мои намерения по отношению к Оливии были совершенно невинными. И если бы они такими и остались, я бы, наверное, сказал Джессике правду.

Вот только этого не случилось… Что-то изменилось во мне, когда я поймал ее прошлой ночью. А потом, этим утром, все изменилось снова, в куда более опасном направлении. Когда я увидел ее спящей в моей постели, с обнаженной спиной, размеренным дыханием и разметавшимися на подушке волосами…

Я сотню раз пытался изгнать из своей головы этот образ, и тот, что последовал за ним, – когда она села и простыня соскользнула до талии…

Мне не удается.

Почти целый день я думал лишь о ней, несмотря на все усилия. У меня такое чувство, будто последние события создали маленькую трещинку, небольшой надлом, который может перерасти в нечто неконтролируемое.

Впервые за те месяцы, что мы встречаемся, я отвечаю на вопрос Джессики ложью.

Глава 20

Оливия

На следующий день ради Уилла я выкладываюсь на тренировке по полной. В точности выполняю каждое его указание. И когда за все занятие он так и не находит ни одного повода для критики, то я притворяюсь шокированной.

– Вау. Даже не за что меня обругать? – спрашиваю я, широко распахнув глаза. – Значит ли это, что ты мной доволен?

– Ты сама знаешь, что хорошо позанималась, – отвечает он, – так что не напрашивайся на комплименты.

– Почти уверена, что это единственный способ выбить их из тебя. – Я закатываю глаза.

– Бегай на соревнованиях так же – и комплименты польются рекой.

Я была в шаге от того, чтобы признать наше общение сносным, но он умудрился все испортить. Мои губы сжимаются в жесткую линию.