Пока ты со мной - Желоховцева Л. И. - Страница 2

– Что теперь? – спросила она, глядя, как Алби погружает ее вещи на телегу. – Поосторожней с чемоданами!

– Есть одно место.

Молли Джонсон упоминала, что открываются новая пекарня и кондитерская. Возможно, в час между ленчем и ужином в кондитерской будет мало народу. Конечно, если бы ему повезло, то эта проблема с Энджи была бы решена давным-давно. Будь он везунчиком, то стал бы теперь богатым и у него не было бы никаких неприятностей, связанных с нарушениями закона, никаких затруднений и никакой Энджи. Но пока он не мог считать себя удачливым.

Когда они добрались до кондитерской, не обменявшись по пути ни словом, он узнал, что заведением владеет миссис Финн, деталь, о которой Молли Джонсон не сочла нужным упомянуть. Теперь он мог не сомневаться, что завтра же его имя будут полоскать сотни языков.

– Здравствуйте. – Сэм приподнял шляпу.

В окна, расположенные на тыльной стороне здания, он увидел несколько столиков, выставленных наружу. Держа Энджи за руку, он направился к французским дверям, но миссис Финн возникла прямо перед ними.

– Привет, мистер Холланд. Не видела вас целую вечность.

Ослепительная улыбка мелькнула перед ним, ее взгляд слегка коснулся его, потом задержался на Энджи.

Надежда на то, что Энджи сможет отбыть из Уиллоу-Крик не замеченной местными жителями, и на то, что они не узнают, кто она, испарилась. Сэм слишком давно знал Финнов, чтобы оскорбить Сару Финн отказом представить свою спутницу.

В груди его бушевала злость. Что бы ни собиралась сообщить ему Энджи, все можно было высказать в письме. Ей незачем было являться в Уиллоу-Крик, бередить старую боль и гнев и ставить его в неловкое положение перед знакомыми.

С трудом заставляя себя произносить слова, он представил Сару Энджи, потом сжал зубы и, поколебавшись, сказал:

– А это миссис Холланд, моя жена.

Изумленное лицо миссис Финн без слов дало понять Энджи, что никто в Уиллоу-Крик не знал, что Сэм женат. Это говорило о многом. Всем, кого она знала, было известно, что она безмужняя жена, но Сэм сумел избежать этого унижения. Она так сильно сжала свою сумочку, что костяшки пальцев, затянутых в перчатки, побелели.

– О Боже! – проговорила миссис Финн. Изумление на ее лице сменилось одобрением, когда она принялась разглядывать Энджи.

– В таком случае нас ждет свадебное торжество.

– Боюсь, что нет. Вчера была десятая годовщина нашей свадьбы. – Если ответ Энджи смутил Сэма, тем лучше.

Челюсть миссис Финн отвисла, а глаза стали огромными, как блюдца. Энджи испытала удовлетворение. Она надеялась, что миссис Финн сплетница и обман Сэма скоро станет широко известен.

– Принесите чашку кофе для миссис Холланд и какое-нибудь из ваших воздушных изделий, – сказал Сэм ворчливо, знаком показав на прилавок с пирожными. – Мы выйдем на воздух.

Он рывком повернул ее к двери. Значит, он разозлился. Отлично. Она тоже распалилась больше, чем ожидала.

Незадолго до смерти отца она сказала Питеру Де Груту, что забыла о Сэме давным-давно. И это было правдой. Она вспоминала о нем только в тех редких случаях, когда ее отцу приходило письмо от него, извещавшее их о том, что он снова сменил адрес.

И это продолжалось до тех пор, пока в Чикаго она не села на поезд, направляющийся в Денвер. Она искренне верила, что ее гнев иссяк вместе с пролитыми слезами много лет назад. Но по мере того как все громче стучали колеса поезда, росла и ее досада, достигнув кульминации в тот момент, когда она подняла кулак и ударила его. То, что она сделала это, обожгло ее щеки румянцем стыда и смущения. Как она унизилась до того, чтобы совершить столь немыслимый поступок? Да еще прилюдно. Слава тебе Господи, что ее мать не дожила до этого позора.

– Разве была необходимость сообщать миссис Финн о наших делах?

– О да. – Ей снова захотелось ударить его. – Почему мы должны держать наш юбилей в тайне?

Сэм смотрел на город, растянувшийся по склону холма, круто уходившего вниз, на разнокалиберные ветхие домишки, хижины и палатки. Лишь несколько деревьев защищали строения от солнца. Большая часть елей и осин была срублена и использована на строительство домов и опор для шахт. Отсутствие деревьев придавало этому месту вид неопределенный, будто стабильность здесь была невозможна. Окружающие горные вершины произвели на Энджи обескураживающее впечатление. Она не привыкла видеть снег в апреле. Опустив глаза, она теперь изучала профиль Сэма, будто вырезанный из камня.

Он снял шляпу и балансировал ею, держа ее на коленях, и потому она могла видеть его длинные черные волосы. В Чикаго мужчины не носили длинных волос, и она не знала, как к этому отнестись. Один длинный локон, спускавшийся Сэму на шею, придавал ему вид плутоватый, и он казался от этого чужим. Это ощущение отчужденности усугублялось выражением его глаз, выдававших возраст, и жесткими линиями на загорелом лице. В ее памяти он оставался восемнадцатилетним. В те времена он носил усы, и она считала его очень красивым. Сейчас он был чисто выбрит, и она могла видеть очертания его губ.

Как ни странно, но втайне она и сейчас находила этого загорелого, экзотично выглядевшего незнакомца привлекательным. Это будоражило. Она не должна была думать о форме его губ, ширине плеч или о красиво и четко выделявшихся чертах несколько угловатого лица. Ей не следовало замечать, что у него богатый тембр голоса.

Опустив голову, Энджи ткнула пальцем в круассан, поставленный перед нею миссис Финн.

– Мне нужен развод, Сэм.

– Я так и думал. Я ожидал этого все эти годы. – Он кивнул, не сводя глаз с долины. Не глядя на нее, он потянулся к своей чашке с кофе. – Я не стану возражать. Действуй, и получишь развод.

Черт бы побрал это толстокожее животное! Он не собирался облегчить ей дело. Она сжалась и попыталась сдержать порыв гнева и подавить память о прошлых обидах.

– Я бы начала бракоразводный процесс и известила тебя о нем по почте, если бы не нуждалась в твоей помощи. Мне надо, чтобы ты взял все издержки на себя. – Момент был неподходящим, чтобы лелеять свою гордость. И все же просить его о помощи было так тяжело, что она понизила голос до шепота: – У меня нет средств на то, чтобы нанять юриста, и не на что жить до тех пор, пока не будет принято судебное решение.

В Чикаго ее отец, должно быть, перевернулся в могиле, потому что она призналась в своей почти полной нищете и попросила Сэма о помощи.

Когда Сэм наконец посмотрел на нее, его взгляд был жестким. Его глаза она помнила лучше всего, то, какими синими они были, темно-синими и сверкающими, как воды озера Мичиган. Как сумерки, когда небо приобретает оттенок индиго. Или как синий лед. Прежде такое сравнение никогда не приходило ей в голову.

Когда его затянувшееся молчание начало действовать ей на нервы, она решила покончить с объяснениями, которых, как прежде наивно полагала, можно было бы и не давать. Она по глупости воображала, что Сэм сразу пойдет на уступки и согласится удовлетворить ее справедливую просьбу. Ей следовало быть умнее.

– Моя мать умерла год назад после тяжелой и долгой болезни. До недавнего времени я не знала, как дорого нам обошлась ее болезнь. Узнала об этом всего несколько недель назад.

Наступила долгая пауза. Она скатала один воздушный слой круассана в шарик, потом осторожно поместила его на краю тарелки и принялась скатывать другой.

– Когда умер папа, я обнаружила целую корзину неоплаченных счетов. Оказалось, что даже наш дом заложен.

Сначала отец продал двуколку и лошадей, потом начало исчезать серебро. Но она и не подозревала, что их финансы в таком бедственном состоянии, до тех пор, пока не перестала приходить уборщица миссис Дом. Как только она попыталась обсудить неприятные изменения в их жизни, отец начал кричать. И больше она не заговаривала об этом. Потом отец умер, и она обнаружила, что осталась без гроша.

– Я правильно тебя понял? Ты хочешь, чтобы я заплатил за развод и содержал тебя неопределенный период времени. Как долго? Год? До тех пор, пока с бракоразводным процессом не будет покончено?