"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 632

«Но тем хуже», – про себя добавила я наконец решилась открыть глаза. Солнце едва просачивалось сквозь густую крону – далёкое, равнодушное, по-летнему жаркое.

– Тем хуже, – эхом откликнулся Соул, в точности повторяя мои мысли. Забавно, что он не использовал магию, а просто сам пришёл к тем же выводам. У нас, вероятно, больше общего, чем кажется на первый взгляд. – Если бы у одного из нас было подавляющее преимущество, поединок удалось бы закончить бескровно.

– Лучше его вообще не начинать, – возразила я.

Соул скептически задрал брови, точь-в-точь как Энтони, и меня передёрнуло. Аринга тоже напоминала милую тётю Глэм, подсознательно вызывая доверие и симпатию – и во что это вылилось, спрашивается? Интуиция ни к шраху – значит, доверять можно только фактам, которые отнюдь не на стороне симпатичного мага с профессорскими замашками. Он пока – враг.

– Я тебя не понимаю, – признался вдруг Соул, прищурившись. От уголков глаз снова разбежались морщины. – Что ты чувствуешь? Два ката назад мне показалось, что ты напугана, а теперь даже не знаю, что думать. Я ещё не говорил, нет?.. Да, точно, не говорил… Обычно мне и не надо ни говорить, ни догадываться, я ведь слышу. Но ты – какое-то пустое место, правда, я настолько закрытых людей ещё не видел. В твоём мире все такие?

От неожиданности я улыбнулась. «Пустое место»? Интересно… Получается, у нас с Соулом разница в силах не так уж велика. Неудивительно, если учитывать, сколько мне пришлось тренироваться в последние месяцы. Больше, чем за всю предыдущую жизнь, если честно. И, кстати, ту же Лиору я стала слышать намного лучше, чем раньше, но до определённого момента списывала это на близкие отношения…

Так. Стоп. Вот оно.

Слабое место противника – и мой шанс.

– Псионики инстинктивно охраняют личное пространство, – ответила я вежливо. Всё-таки Соул хронически начинал вызывать у меня симпатию, стоило только подзабыть, что он собирается уничтожить Тейта. – Причём эмпаты – особенно тщательно. Это не имеет отношения к доверию, уважению и прочим этически-духовным категориям. Скажи, на побережье есть народы, которые носят закрытую одежду или прячут лицо?

Удивительно, однако Соул всерьёз задумался.

– На побережье – нет. Но на северных островах надевают куртки с очень длинными рукавами и перчатки. Считается, что демонстрировать кисти рук так же неприлично, как, например, обнажать грудь, – выдал он наконец. И пришёл к парадоксальному итогу: – А, так ты стесняешься?

– Что-то вроде того, – не стала я тратить время на споры. Голова больше не кружилась, ноги не подгибались, сердцебиение пришло в норму… И лишь страх, глубоко загнанный в подсознание, чесался, как нарыв. Но псионики ведь умеют работать, игнорируя чувства, верно? – И спасибо, Соул. Вряд ли Тейт примет твоё предложение, но я благодарна, поверь. И за то, что ты попытался решить всё миром, и за то, что не видишь во мне добычу. Если честно, мне это уже опостылело.

Он усмехнулся:

– Догадываюсь. Не ты первая, не ты последняя. В Лагон давно не забредали странники из других миров, вот мы и отвыкли. Ты заметила, что за тобой в основном охотятся ученики? Причём младшие?

Ну да, ну да. И ещё пара мастеров – Аринга, Эфанга… А впрочем, Соул не так уж не прав. Эфангу заинтересовали псионические техники, ему нужна ученица, а не модная игрушка для увеличения магического потенциала. А что касается Аринги, то через меня она пыталась добраться до Тейта, а через него уже дотянуться до Оро-Ича.

– Заметила.

– Молодость падка на дармовую силу, – задумчиво откликнулся Соул, глядя куда-то за моё плечо – то ли вдаль, то ли в собственное прошлое. – Когда находишь своё призвание, сила как таковая перестаёт тянуть магнитом. Зато вдруг обнаруживаешь, что в мире множество страшно интересных вещей. Например, можно отыскать предел своих возможностей, если повезёт… Точнее, если не повезёт. А ещё есть странствия, тайны материка смерти, едва уловимый шёпот мира и дети. Дети, особенно вроде Орсы, – это вообще нечто непостижимое, – улыбнулся он, потерянно и светло.

– И древние стихи.

– Древние стихи – явление неисчерпаемое и всеобъемлющее, – со знанием дела согласился Соул. – Жаль, мало кто сейчас разбирается в поэзии.

У меня смешок вырвался:

– Радуйся – у тебя меньше конкурентов в охоте за раритетными свитками. И ещё… – Я нервно облизнула пересохшие губы. Откуда-то взялось дурацкое смущение. – Если завтра не случится ничего непоправимого, и все останутся живы… Мы ещё поговорим как-нибудь?

Соул распрямил плечи и посмотрел на меня в упор – как рентгеном просветил.

– А вот сейчас я удивился, – сообщил он доверительным тоном. – Не могу ничего обещать, Трикси Бланш. Но если дней через десять ты готова будешь повторить свои слова – значит, поговорим. И, кстати, ты ведь обещала Орсе подружку? Не забудь. Она очень одинокий ребёнок.

Отвечать я не стала – махнула рукой в знак прощания и сбежала с холма. Ещё пять минут в том же духе – и я или размякну окончательно, или вспомню о своём страхе. И поди пойми, что хуже.

У подножья навстречу мне выскочила Орса с коробкой, источающей ароматы крепкой шерги и ореховых лепёшек. Лицо у девчонки тут же сделалось ужасно виноватое и независимое одновременно.

– Я не подслушивала, – заявила она громко. – И Соул что-то сделал, чтобы я ничего не услышала. И по губам я не читала. И вообще у тебя половина слов были какие-то не наши. И я не спрашивала у Соула, что они означают.

Честное слово, я уже начинала привыкать к её манере изъясняться. И как потом отвыкать-то?

– Вот и молодец. А теперь беги, твой брат без свежей шерги изнывает. Видимо, стихи в него всухомятку не лезут.

Она пригвоздила меня ревнивым взглядом – и прыжками понеслась вверх по холму. А я потрусила через духовитую траву, мысленно готовясь к разговору.

Перехватить Тейта удалось у самого дома. И то – чудом: рыжий заскочил буквально на минуту и явно намеревался рвануть куда-то по делам. Он разве что не приплясывал на месте от нетерпения, тем не менее выслушал меня и даже не поскупился потратить некоторую часть своей жизни на то, чтобы обдумать предложение Соула…

Примерно полторы секунды.

– Нет.

Это было спокойное, ясное и всеобъемлющее «Нет», романтичное и возвышенное, как небо в горах Арраски летней ночью. И без эмпатии понятно: человек, который способен говорить с таким упрямым и одновременно одухотворённым выражением лица, ни за что не передумает, какие бы ты аргументы ни привела. Вероятно, эмпатия высоких ступеней могла бы исправить положение, но не уверена. Или бесчеловечные пытки. Или вмешательство мастера Лагона. Или десять лет наедине с древней поэзией… Нет, последнее – пожалуй, слишком жестоко.

Но, так или иначе, сдаваться я не собиралась.

– Почему? Это хороший план.

– Плохой, – возразил Тейт, уставившись исподлобья. Химерическая птица положила ему голову на плечо и тоже замерла изваянием. – Я тебя не отдам.

Закатное солнце докатилось до кромки каменной чаши. В висках застучали тревожные молоточки: «время-время-время». Я сглотнула и мысленно отодвинула страх, но он тут же снова ткнулся в сердце. Точь-в-точь надоедливый, отвратительно грязный и больной пёс, который отчаянно любит хозяйку и не понимает, что может свести её в могилу.

– Но не навсегда же, – ответила я, стараясь говорить столь же спокойно и убеждённо. Куда мне до самоуверенности фанатика, впрочем… – Это понарошку. Такая игра против Эфанги. Он навязывает нам свои правила, а мы ему – свои.

Он не дал договорить – решительно отпихнул Шекки, подполз ко мне и схватил за плечи:

– Твоя жизнь – не игра. Нет никакого «понарошку», Трикси. Всё по-настоящему! – Глаза у него пылали – тусклым, холодным синеватым огнём, от которого в груди становилось больно и тесно. И попробуй-ка докажи себе, что это просто оптический эффект. – Я мог бы поверить Лао, ну, ещё кому-то из нашей мастерской. Девочкам своим, – ровно, без вызова произнёс Тейт, но пояснять, что за «девочки» такие, ему не пришлось. Правда, сейчас мне это было до фонаря, если честно. – Из чужих – Ригуми Шаа или Итасэ, для них ты ученица. Но даже Кагечи Ро – не поверил бы, хотя знаю его лет десять! Вот потому, что знаю, и не поверил бы! И тем более – Соулу, ну! Очнись!